Совместные моменты

Что-то гулко капает. Медленно-медленно. Время замирает, и дыхание перехватывает. Вокруг непроглядная темнота, вязкая и густая, и бежать от нее некуда. Бельфегор пятится назад, тонет в черной мгле, в которой нельзя рассмотреть ничего, даже свои руки. И что-то из этого мрака за ним наблюдает, что-то мерзкое и отвратительное. Голодное и ненасытное. Он чувствует холодящее душу дыхание, но не может от него увернуться. Кап-кап. Время утекает мелкими каплями, и скоро наступит конец. Сколько бы Бельфегор не бежал, от этого чудовища не скрыться. Оно все ближе и ближе, шорохи становятся громче, где-то совсем рядом, но ничего не видно. Сердце стучит в висках, воздуха мало, и Бельфегор задыхается, чувствуя скорый конец. Ему страшно, как никогда в жизни. Неизвестность пугает больше всего на свете, и признавать это не стыдно. Об этом все равно никто не узнает, если он здесь умрет. Нечто чувствуется на периферии зрения, но его никак не удается рассмотреть. Чудятся острые зубы неведомой твари, и хочется достать ножи, но их нет, Бельфегор сомневается, что он сам существует. Из темноты тянутся мерзкие лапы, острые когти ослепительно белыми линиями мелькают перед глазами, и раздается чудовищный грохот, от которого кровь стынет в жилах. Бельфегор распахивает глаза и хватается за нож. Сердце бешено колотится, и его биение отдается тупой болью в висках. Он пытается отдышаться и осмотреться. Вокруг темно, но эта темнота знакома. Он в своей комнате, и ему ничего не грозит. Рядом спит Фран, умиротворенный и беззаботный. А в окно стучит дождь. И это реальность. Самая настоящая и совсем не пугающая. Бельфегор устало выдыхает, трет лицо, пытаясь не вспоминать кошмар, и убирает нож под подушку. Облегчение затапливает его и обессиливает одновременно. Руки мелко подрагивают, и он вцепляется в одеяло. Хочется как в детстве спрятаться под ним и представить, что ничего и не случилось, что его не напугал какой-то страшный сон. И правда, чего там бояться? Бельфегор утыкается в колени, тяжело дыша, дыхание восстановить никак не получается. Но и просто лежать он не может. Он встает, чувствуя, как от холодного пота к коже прилипает майка. Ее хочется снять, сорвать и сжечь. Никаких воспоминаний о кошмаре он не желает оставлять. Клочья майки летят на пол от одного движения ножом, а Бельфегор распахивает окно. На улице льет дождь непроглядной стеной, и от сильного ветра капли попадают в комнату, стучат по голой груди. Мурашки бегут от холодной воды и порывистого ветра, но Бельфегор закрывает на это глаза и жадно вдыхает свежий воздух. Хорошо. Он надеется, что это выветрит остатки кошмара, но понимает, что это тщетная мечта. Этот кошмар его не оставит никогда, он следует за ним всю жизнь, прячется где-то на подкорке, появляясь в самые неподходящие моменты. И каждый раз Бельфегор ощущает свою бесконечную беспомощность, он чувствует себя настолько жалким, что перед глазами темнеет от презрения к себе. Это невыносимо. Бельфегор трясет головой и вдыхает полной грудью. Хватит себя жалеть. Он вглядывается в темноту перед собой, уже не пугающую, а вполне определенную, вслушивается в стук капель и желает, чтобы дождь смыл с него все эти недостойные мысли. Где-то невдалеке сверкает яркая ослепляющая молния, за ней почти мгновенно следует раскат грома. А за спиной раздается шорох. — Семпай? — сонно зовет Лягушонок, и Бельфегор оборачивается, рассмотреть Франа на кровати удается с трудом. — Холодно. Закрой окно. Бельфегор усмехается впервые за ночь и исполняет просьбу, он и сам начал подмерзать на сильном ветру. Он закрывает окна, но остается на месте, вглядываясь в темную дождливую ночь. Почему-то, несмотря на все кошмары, такая погода успокаивает и завораживает. Капли барабанят о стекло, и их равномерный стук действует медитативно. — Тебе снова снятся кошмары? — бесцветно спрашивает Фран, и с его стороны слышится шуршание одеяла. Бельфегор кидает на него быстрый взгляд и молчит. Умеет же Лягушонок задавать неприятные вопросы. Откуда он только узнал? И признавать его правоту от этого не хочется вдвойне. Как-то глупо будет сказать, что Принца-Потрошителя испугал какой-то кошмар, в котором и бояться нечего. Пугаться темноты в двадцать шесть как-то нелепо и несолидно. Поэтому Бельфегор гордо остается у окна, хотя пальцы на ногах уже замерзают стоять на холодном полу. — Иди сюда, — мягко просит Фран и хлопает по постели рядом с собой. Бельфегор и не думает уступать чьим-то глупым требованиям. — Ну же, семпай. Хватит упрямиться. Просто ложись. Бельфегор хмыкает. Как же у Жабы все просто. Просто ложись и просто спи. Никаких сложностей. Возможно, в этом есть смысл. Бельфегор переступает с ноги на ногу, раздумывая мгновение, и идет в кровать. Фран ждет, пока он ляжет, и накрывает их обоих одеялом, тут же обнимая. — Почему ты уже промок? — недовольно тянет Лягушонок и проводит ладонью по влажным от дождя груди и животу. Щекотно. И на удивление его руки приятно теплые, а не холодные как обычно. — Так и работают окна: когда они открыты, с улицы прилетает всякое, — важно говорит Бельфегор и слышит тихий смешок. Фран прижимается к боку, укладывая голову на плечо Бельфегору, и закидывает на него ногу. Не Лягушка, а змея какая-то. Бельфегор улыбается и притягивает Франа еще ближе, тот довольно сопит и нежно гладит по щеке, тихо шепча: — А теперь спи. Бельфегор послушно закрывает глаза, греясь в теплых объятиях и наслаждаясь умиротворяющей атмосферой, стирающей без остатка липкое ощущение кошмара. И под тихое сопение и шум дождя он засыпает.