Шансы на жизнь

Кап-кап-кап — эхом по переулку. Кап-кап-кап — отдающимся шумом в голове. Кап-кап-кап — блевотной железной вонью по всем рецепторам. Кап-кап-кап — каплями по алой луже.       Белые, слишком длинные рукава школьной рубашки перепачканы багряными каплями, прямо как и усыпанное веснушками личико. И почему некоторые обмудки считают себя самыми-самыми умными, собираются в группки, и думают, что сильнее да круче остальных? В последнее время нарколыги окончательно какой-то наглой швалью стали, так и хочется мерзкую кашицу их мозгов по асфальту размозжить да размазать, аж рожа злобная при любом воспоминанице о них кособочится. Пиздец, засрали школьную форму и не очень дерьмовое утро. А время то тикает, тут выбор либо в неприветливое здание бара идти да переодеваться, либо просто забить да прогулять, потому что идти в геройскую академию выглядя не лучше, чем те же зависимые уроды — идея как-то не ахти. А кровь с белого вообще отстирывается? С джинсов же тогда не отстиралась, как и не пропали вывихнутые в агонии тела людей с сетчатки глаза. Будто в мозге эту картинку где-то выжгли, да в черепной коробке на веки-вечные заперли на ключик. Мерзость.       Он шарит по чужим карманам, еще больше пачкает ладони в мерзотной вязкой жиже чужой крови, потому что если он препрет обратно без денег — Шигараки зароет его заживо на заднем дворе, вновь скаля свои гнилостные зубы. Пускай у них и нет заднего двора, этот гад специально задний двор сделает, да зароет его там. В кармашках курток у уличного мудачья оказывается ровно ничего, ага, значит платить ему и не сбирались, конченные гады. А то он уже было думал, что ну мало-ли, бес попутал, а он зря их грохнул, ага-ага, как же, продумывали, ур-роды. Со злости ударят по вспоротому животу одного из кретинов, забрызгивая белый носок ботинка ещё больше. Обувь не одежда, оттереть можно, поэтому вдаривает по мертвому телу еще пару раз, действо сопровождается противным хлюпаньем. Унцию наркоты можно впарить кому-нибудь еще, наверное, кому-то из постояшек, чтоб уж наверняка. Ну или Айзаве-сенсею, ибо выглядит как человек, которому очень даже нужно.       Дверь бара опять скрипит, и когда же ее починят? Хотя может это фишка такая, чтобы сразу знать, что кто-то пришел? Томура опять занят своим бездельем, гребанный мудак. Некоторые значит горбатятся весь день, работают, а другие зависают в затхлом помещение да попивают какую-то ебень. Справедливость? Что-то не видать. Курогири опять на месте не видать, и куда это он запропастился оставив его, бедного и несчастного Изуку, наедине с этим индивидом?       — Курогири грохнет тебя если, — секунду медлит, и все же меняет слово. — Когда узнает, что ты опять разворовываешь его запасы, — обращает на себя внимание первым, торжествующе задирает нос на недоумевающий взгляд. Глаз у Шигараки дергается, как и уголок губ, секунду тот пялится Изуку прямо в глаза, — стремно выглядит к слову — утыкается лбом в поверхность стола и злорадно, глумливо так ржет. Руку вперед вытягивает, кривым пальцем в него тычет да снова громким смехом по ушам бьет. Ебанутый.       — Видел бы ты, — на секунду затыкается, рукой тянется к стаканчику с явно чем-то мерзким. — Свое лицо, — подскакивает вплотную, опрокидывает стакан с блевотной мерзостью прямо на голову. Воняет спиртом, а заработанная сегодня царапина над бровью ощутимо щиплет.       — Что ты творишь? — вскрикивает испуганно-зло, ухватывает старшего за запястье когтями впиваясь в тонкую желтушную кожу.       — Помогаю умыться, — с грохотом ставит стакан на полированную барную стойку, уродуя глянцевую поверхность узором мелких капель.       — Да ебись оно все конем, — шикает Изуку и быстро-быстро ускользает на верхние этажи, под чужой шипящий смех. Вот у кого проблемы с башкой, а у Изуку все хорошо! Зато теперь точно нужно переодеваться, теперь вместе с этим еще и волосы отмывать чтобы от путанных кудрей алкашкой за три версты не несло. Наверное, у одноклассников появилось бы слишком много вопросов явись он так. Интересно, что они думают про злодеев? А про наркоторговцев? Спросить может, мимоходом ввернув тему в разговор? А примут ли они его к себе, когда он свалит от этой злодейской швали? А куда денутся, да-да.       С волосами он решает не церемонится, сует в раковину под струю холодной, просто ледяной воды, ибо для душа времени нет, и так сойдет. Прохлада воды же отрезвляет, помогает прийти в себя и вспомнить о времени и не заклеенной царапине. Рубашку постирает потом, пока что можно и просто в угол кинуть да на другую сменить. Та облита чем-то синим и явно не отстирывающимся, но ничего, это легко прикрыть серым школьным пиджаком, хороша же вещица! Из холодного, пустого и такого недружелюбного здания отеля хочется побыстрее убежать, скрыться от взгляда черных оконных проемов, сбежать от гнетущей атмосферы и гулкой пустоты, и поход в школу дает ему шанс скрыться от всего этого, наконец-то уйти, к сожалению, не из жизни.       — Играй Изуку в героя, играй, — фыркает на прощание подкарауливший на узенькой пожарной лестнице Шигараки. Ухватывает за запястье и тянет на себя, притягивает как-то неприлично близко. Какая мерзость. — Да помни кто ты, не заигрывайся, — шипят в самое ухо, чуть ли не прикусывают, царапают сухой коркой ушную раковину. Блять пиздец.       — Сколько хочу, столько и играю, — огрызается в ответ Изуку, скалит зубы.       — Только не пытайся сделать вид, что тебе не нравится всё что происходит в твоей жизни, — сладко напевает. Тянет остатки губ в мерзотной ухмылке. — Только не притворяйся, что ненавидишь то, что делаешь, Изу-чан, — опять хрипящим хохотом заливается, вновь с безумием сношается, зато руку отпускает, дает шанс сбежать. И Изуку бежит, бежит со всех ног отчаянно затыкая уши, спотыкаясь и жмуря глаза. Да пошел ты к дьяволу, Шигараки Томура!       Двери классов в Академии какие-то слишком массивные, тяжелые, зато на удивление не скрипят. Даже приятно, можно в класс незаметно проскочить. Урок начался минут так навскидку десять назад, но двери то не скрипят, а навык скрытности у него качнут на максимум, так что, зачем извиняться да просить зайти, если можно и так?       — Стоять, — отлавливает его голос классного руководителя. Обидно как-то. Он значит так старался незамеченным пройти, а все старания коту под хвост. Может тому самому коту, которому он врезал с ноги по дороге сюда, нет, ну а почему нет? Лупоглазая гадина мешала пройти, жуть просто, а не кот!       — Извините? — неуверенно тянет Изуку и глазками хлопает невинненько. — Там просто, — закатывает глаза ища оправдание где-то на потолке.       — Расскажешь свои сказочки-оправдания тому, кому это будет интересно, — воу, а Айзава крутой, нужно с ним связи налаживать, нужно! — Сядь, — произносит так холодно и резко, что сесть захотелось прям на месте. Но он лишь сдержанно кивает и проскальзывает к своему месту. И как это Айзава его заметил? Жуть.       На парту перед ним плюхается пачка ментоловых жвачек. Сидящий впереди него паренек сверлит взглядом разноцветных глаз. Гетерхром что ли? Красиво, определенно завораживающе. И почему некоторые считают подобное уродством? Да еще цвет у одного из чужих глазок необычненький такой аквамариновый, яркий-яркий! Вот Изуку и сидит, тупо пяля в чужое лицо, невежливо, наверное, да и пофиг. Сидят они так пока ему с намеком не подталкивают упаковку ледяных прямо как чужой взгляд жвачек. Мидория подносит ладони к лицу, дышит в них, пытаясь понять, лишним ли был скуренный косячек перед школой, или всё же нет. Ну, наверное, лишним, раз уж жвачку предлагают. Мило со стороны незнакомого паренька!       — Спасибо, — шепчет Изуку одними губами, вытягивает одну пластинку из пачки. Благодарить же за подобное нужно? Но пацан же, — вот заносчивый ублюдок! — лишь одаривает леденящим взглядом, да обратно к учителю поворачивается. Поторопился Изуку с выводами, поторопился! Пацанчик с разномастными глазами никакой не благодетель, а очередной мудак, считающий что он, лучше других. Изуку достаточно и самого себя, ага-ага. Под конец урока тот даже не оборачивается сказать парочку слов! У Изуку аж рожа недовольная сама собой колотится. Пацаненок давший ему жвачку ничего же не сказанет учителям? Если сказанет — кранты какой-никакой репутации, которую Изуку сумел заработать. Поболтать с этим пацаном нужно, но для начала, стоит сгонять извиниться перед их классным, и за дурацкий случай сегодня, и за ситуевину в первый день. Улучшаем репутацию, ура!       Мидория вскакивает на ноги, да сумку-шоппер на плече закидывает. Кидать её в классе вариант не ахти, слишком много там всего валяется, настолько много, что он и сам без понятия что там можно найти, и на сколько его за такие находки можно засадить за решётку. Узнавать как-то не хочется. И вообще это не его, ему всё подкинули. И вообще..       — От Айзавы-сенсея за версту куревом несет, — морщит вздернутый носик розовласая девица. Жук! Натурально на жука смахивает, правда понять от чего у него такая ассоциация возникла не удается. — И как его только в школу пускают, жуууть, — теньет жукодевка. Барышни, сидящие около нее, глупо хихикают и кивают.       — Ничем от него не несет, — шикает себе под нос Изуку, потому что Айзава Шота ему как-то симпатизирует. Хороший он человек, его.       — Потому что от тебя так же несет, вот и не чувствуешь, — хмыкает кто-то из-за спины. Изуку аж вздрагивает да оборачивается, встречаясь взглядом с красноволосым будущим-явно-героем. Киришима Эйджиро кажется, но это не точно.       — Ой? — вопросительно приподнимает бровь Изуку да голову в бок наклоняет.       — Ёй-ёй, — заканчивает его фразу одноклассник да головой кивает. — Ты заканчивай с этим, чувак, — со своим «чувак» звучит так, будто бы насмотрелся старых подростковых телевизионных сериалов. Смешно. — Не круто на здоровье сказывается, — как-то по родному хлопает по плечу. Непривычно.       — Эээ, — неуверенно тянет он. Как реагировать непонятно прям никак. И вообще, он шел за кофе. — Хорошо? — вновь нечаянно вопросительную интонацию добавляет. Киришима же бросает ещё парочку нелепейших фраз, да уходит куда-то. Стремный тип. Мидория же вновь головой мотает, кофе, он шел к автомату с кофе! И почему его сегодня все пытаются сбить с мысли?       Автоматик с кофе у них в Академии славный, новёхонький такой, да с кучей разных видов. За кофе он особо не шарит, так что просто берет что покрепче судя по воспоминаниям, да с горяченным напитком шурует до учительской. Классный их действительно находится там, еще и не спит, да сегодня везучий день! Изуку проскальзывает внутрь бесцеремонно, без какого-либо стеснения. В проходе не мнется, а топает к учительскому столу уверенными шагами, не обращая равно никакого внимания на чужие взгляды. Не плевать ли?       — Ага, зеленое бедствие, — до скрипа откидывается на спинку стула учитель, смотрит хмуро, исподлобья. — Если пришел мне втирать свою тарабарщину о случайных опозданиях, топай прямой наводкой в окно, — нет, Айзава Шота определенно лучший учитель. Премия ему нужна как минимум. Может к директору сгонять, да лично за него попросить? Усталый взгляд скользит по уверенно упёршему одну руку в бок ученику, стоящему там, где стоять ему явно нельзя.       — Не угадали, — гордо хмыкает Изуку. К взрослым он никакого уважения не испытывает, провел все детство в их обществе, да теперь ни капли смущения не чувствует. Они на равных, не так ли? — Вот, — приземляет на стол бумажный стаканчик.       — Документы мне не забрызгай, — морщит нос. — От руки переписывать все заставлю, — делает паузу, наконец-то переводит взгляд на стакан с подношением, потому что никак по-другому назвать нельзя. — Подачки от провинившихся кретинов не принимаю, — поджимает уголок губ он. — Подлизывайся к кому-то другому, проблема.       — Не подумайте, не подумайте! — качает головой Изуку и лыбится слабо. — Никаких подачек, это я так, извиниться за кретинов одноклассников, весь урок своим шумом-гамом срывают, — улыбка у него чисто лисья, хитрая до жути.       — Ага, — Мидория и не замечает, как стаканчик в чужих руках оказывается. Шота отхлебывает мерзотное, по мнению самого Изуку, пойло. Вероятно, сам Сотриголова этот напиточек блевотным не считает, вот и хорошо. Сработало, сработало жертвоприношение! — Извинился? — выгибает бровь.       — Предполагаю, что да, — щурит глазенки в наглой улыбке, наблюдая за тем, как их классный потягивает принесенный ему дар.       — Ну и шуруй отсюда, проблема, — устало хмыкают ему в ответ да обратно к компьютеру с какими-то важными делами поворачиваются. Значит у Айзавы Шоты для него теперь и прозвище есть. Ура, забираемся по карьерной лестнице повыше. А Сотриголова герой реально крутой, нужно будет с ним как-нибудь поболтать о том, о сем, коли случай выдастся. В курилку сгонять вместе что ли? Такие места сближают, ага-ага.       Под конец же уроков барышня с коротенькой каштановой карешкой упорно напрашивается пройти вместе до его дома. Нет, на здоровье конечно, если ей так сдохнуть хочется, но, всё-таки, тащить её с собой прямо в мерзотные лапы Шигараки в планы как-то не входило. Девчушка-то милая, симпатичная даже. Наверное. Не разбирается он в девушках, прям никак! В общем калечить миловидное круглое личико вероятно перспективной героини не хочется, вот он мягко и отмазывается. Далеко ехать мол, родители строгие, и ещё куча всякой банальщины. Но шатеночка — как её там, Урарака кажется? — верит, кивает, да на прощание роняет что-то вроде: «В другой раз, так в другой раз. Надеюсь, сможем как-то прогуляться» и улыбочкой милой под самый конец одаривает. Мило. Так мило что аж кожу ей с лица содрать хочется, мышечный слой оголить, или, может, до самых костей дорыться. Бывает же у кого-то счастливая жизнь с правом выбора и возможностью пойти гулять после школы. Бывает же.