— сыграем?

Водопад с грохотом обрушился о камни преткновения, как худощавое тело влетело в стену, медленно скатываясь, словно капля дождя по оконному стеклу. Очевидно ли это было? Возможно. Ваня, честно, не знал, и, наверное, не хотел. Никогда не понимал этого. Этих чувств, сопливого бреда, слёз от разлук, букетов цветом при встрече, крепких объятий... Парень был пустым, сколько себя помнил. Чувствовал себя сильным от того, что не поддавался гормонам и прочей химии организма, хотя сейчас выглядел как отшитая пятиклассница. Даже хуже. В пятом классе обида перекрывала все чувства, а сейчас что? Правильно. Пиздец. На следующий день Ванечка уговорил родителей оставить его дома для подготовки к ЕГЭ (и психологической реабилитации). Чувства — всего лишь химия, как возникли, так и пропадут, надо лишь подождать и немного отвлечься. Только вот сколько надо ждать в инструкции не уточнялось. Подготовка быстро сошла на нет, сосредоточиться было практически невозможно. Русоволосый медленно погружался в пучины ада, мучаясь от каждого мимолётного воспоминания о кудрявой бестии. Парня шатало из стороны в сторону, мысли блекли на фоне друг друга, пока постепенно не стали недосягаемой иллюзией, лишённой логики и здравого смысла, густым туманом над пропастью. Ваня и не помнит, как провёл весь оставшийся день: что делал, о чём думал, — всё потеряло смысл. Казалось, если он встанет, тот тут же упадёт в обморок. Но и этот исход уже не казался чем-то ужасным, вообще-то было как-то плевать. Туман стал пропадать только тогда, когда Бессмертных, всё-таки удосужившись встать с кровати, случайно открыл один из навесных кухонных шкафчиков и увидел там банку растворимого кофе, который его мама всегда брала по скидкам. А затем вспомнил, что завтра первым уроком должна быть география. И его снова накрыло. Истерический смех резко прервал царившую тишину, до этого нарушаемую лишь громким тиканьем настенных часов и шумом ветра из приоткрытых окон. Парень едва ли не упал на колени от отчаянья, да боже, он был готов и под землю провалиться, сразу на два метра и желательно в гробу. Осознание настигало его всё больше и больше, буквально вдавливая его в пол похлеще этого вашего Земного притяжения раз так в тысячу. Боль отдавалась свистом в ушах, словно приближающийся поезд, ослепляющий своими прожекторами. Всё-таки в чувствах есть логика. Ведь картина встала на свои места.