Мой восхитительный соролл

      Если у кого-то утро начинается с кофе и он решит поделиться этим с Антоном, то он ему очень сильно позавидует. По непонятной ему – Антону – причине, утро началось с головной боли, что сильно мешала сконцентрироваться на первом уроке и делать хотя бы что-то.       Антон, отхватив замечание и поняв, что фраза – "само пройдет" вряд ли окажется правдой, взял Сережу и Диму под локти и поволок за собой в медпункт. Они, в целом, ничего против не имели. — Вам не кажется, что это очень похоже на Арсения Сергеевича?, – спросил Дима, когда шедший рядом Антон показывал им фотографию, присланную вчера сороллом. А когда на него были направлены взгляды друзей, пожал плечами и объяснил, — Ну, смотрите, родинки на лице и шее чем-то похожи на его. Потом руки, фигура. В общем, есть что-то общее, – Позов указал пальцем на экран, показывая всё, о чем сказал. — Не гони, вообще не похоже. Думаешь, он бы стал заниматься таким?, – Матвиенко не отводил взгляд от друга и лишь пару раз взглянул на фотографию. — Да я же не говорю, что точно он, просто очень похож. А ты, Шаст, че думаешь по этому поводу?, – теперь же всё внимание было привлечено к нему. Антон, начиная массировать болящую в районе лба голову, в полголоса начал отвечать на вопрос. — Похож, но это вряд ли Арсений Сергеевич, он.. – договорить не дал на всей скорости врезавшийся в них парень.       Антон выронил телефон из рук, и тот упал, прям ему под ноги, по закону подлости, экраном вниз. Светловолосый юноша, предположительно учащийся в параллельном классе, протиснулся между ахуевшими Антоном и Димой и, кинув им в спину быстрое извинение, побежал дальше по коридору в сторону лестниц.       Сережа хотел было крикнуть что-то в ответ, но матерный поток прервали чужие руки, расталкивающие в сторону его и Антона. Злой Матвиенко, с самым недовольным лицом в мире, переглянулся с друзьями. — Вы че, ахуели, мрази?!, – крикнул он, когда второй завернул за угол. Участь быть чуть не снесенным с ног постигла и Женьку Мильковского, что шел позади них, набирая что-то в телефоне – оба тела пролетели аккурат рядом с плечом парня, после чего тот, сняв большие наушники с головы, обернулся.       Антон, шипя то ли от злости, то ли от усилившейся на пару секунд головной боли, присел и поднял с пыльного кафельного пола телефон. — Целый? Фух, ебать тебе повезло, – Поз положил руку на плечо Шастуна, подбадривая, после чего обернулся назад, — Ну что за уебки? О, Женя!, – завидев идущего к ним громко произнес Дима, после чего направился навстречу.       Пока друзья, стоящие за его спиной, переговаривались о чем то своем, Антон проверил телефон на наличие трещин или царапин. Увидев, что особо ничего не изменилось парень, наконец, выдохнул. Ну, парой царапин больше, и что теперь? — Здарова, Шаст!, – Женя приблизился и протянул руку. — Привет. Не день, а поебень, чуть телефон не разбил, – зло вымолвил Шастун, и никого не предупреждая, продолжил движение по школьному коридору. Настроение было, мягко говоря, паршивым, — Кто это вообще?, – парень перевел взгляд на друзей, уже идущих рядом. — Светлый это Слава из параллели, а за ним, вроде, Вадим бежал.. – почесывая затылок и смотря в окно, задумчиво ответил Женя. — Спасибо, когда увижу – лично нахуй пошлю обоих, – безрадостно сказал Антон, на что Женя рассмеялся. — А куда вы так целенаправленно идете?, – спросил он, вливаясь в их компанию и диалог.       Выглядел Мильковский как одинокий луч солнца в небе, затянутом тучами. На его лице сияет улыбка, волосы привычно взъерошены, что очень идет его стилю. На нем как обычно оверсайз свитер и прямые джинсы, а в портфеле обязательно есть пачка сигарет и блокнот, в который парень пишет текста песен для своей группы. — У Шаста голова болит, идем лечить бедного в медпункте, – ответил Димка, заворачивая за угол – в дальнем углу холла показалась дверь медпункта, которая, к внутренней радости Шастуна, была открыта. Обычно медсестра либо пьет чай в подсобке с уборщицами, либо шатается не пойми где, от чего складывалось ощущение, что её никогда нет на работе. — Зайдем в туалет потом, я текст песни дописал, – улыбаясь, произнес Женя, а когда заметил непонимающие взгляды, добавил, — Ну, той, что я хочу посвятить Алине.. – дальнейшего разговора Шастун не слышал, так как скрылся за дверью медпункта. В нос ударил запах медикаментов, а глаза заболели от яркого белого света.       Алина это уже довольно долгое время предмет обожания Жени. Шастун этой симпатии понять не мог, может потому что она не была в его вкусе – или то, что она является девушкой.       Женя часто говорил о том, как любит в ней её серо-голубые глаза, всегда подведенные аккуратными стрелками. Ровное каре и крашенные в пепельный блонд волосы, которые после окрашивания не стали менее мягкими. Её красивую улыбку и любовь к музыке.       Также Шастун не понимал, как можно играть в одной группе – где Алина занимала почетное место барабанщицы – и не найти красивый момент для признания в чувствах. А ещё ему казалось – Жене, как личности творческой и романтичной, надо было всё сильно усложнить и закрутить, к этому всему, потратив на это много времени. Но, в целом, ничего плохого в этом нет – романтика, да и только.

***

      Отпивая воду из бутылки, Шастун прижался ногами к низко расположенному подоконнику, устремив взгляд на Женю, достающего из рюкзака блокнот. Сережа стоял неподалеку, а Дима снова убежал в учительскую по просьбе Масленникова, отправленной сообщением Вконтакте. — Короче, я так накидал, это ещё незавершенный вариант, – шумно листая страницы, задумчиво произнес Женя. — Та же, которую ты мне на прошлой неделе показывал?, – получив в ответ кивок и звук согласия, Сережа продолжил, — Непризнанный гений, я просто не представляю, как можно всё это придумывать и не заебаться.       Шастун перевел взгляд на окно в ожидании, когда Женя начнет читать им текст. При виде людей, находящихся по ту сторону окна, захотелось уйти с уроков.       Конечно хотелось домой, но не в нынешних реалиях, когда Антон выбрал бы проторчать полдня на холодной улице, но никак не в окружении пьяного – или трезвого, но не менее мерзкого – отчима.       Для красивого съеба можно было сослаться на головную боль, которая, кстати, начинала затихать – эффект плацебо это или нет, Антон ответить не мог. Из колебаний "за и против" вырвал Женя, нашедший нужные строки. — И я очень должен знать, что я тебе нужен. Скажи мне, почему ты меня прощаешь Когда я ухожу, предавая сказку. И ты не виновата, и ты спасешь, Когда я надеваю дурацкую маску. Скажи мне, почему ты такая красивая, Чего я так хочу целовать твою кожу. Но сколько ещё будем души насиловать, Ведь всё понятно: мы друг без друга не можем, – он прочитал это выразительно, так, словно стоял под окном Алины при свете луны, а не в школьном туалете перед друзьями. Сережа, улыбаясь, сразу же высказал свое мнение: — Дружище, тут даже я бы тебе отдался, об Алине я молчу. Как вообще ты всё ещё ей не признался? — Хочу всё по красоте сделать, что бы ей это запомнилось, – Женя улыбнулся и прикрыл блокнот, а что бы не потерять страницы, оставил меж них палец. — Это всё конечно круто, но ты слишком много тянешь. Ищешь момент, заморачиваешься так. Это красиво, но пойми, чтобы жить – момент искать не надо. Так можно всю жизнь ждать и так и не признаться, – с серьезностью сказал Антон, смотря на стоящих перед ним друзей.       Мильковский обернулся на Сережу – в поиске поддержки или чего бы то ни было – густые брови сначала сползли к переносице, но уже через пару секунд выражение его лица стало веселым. — Ой, гуру отношений нарисовался, хуй ототрешь, – Матвиенко расплылся в дружелюбной улыбке. — Переломись, Сямсис, – Антон рассмеялся с непонимающего лица Жени, взгляд которого бегал от одного к другому – как глаза зрителя теннисного матча, — Жень, ну ахуенный текст, иначе не скажешь. Это припев?, – быстро перевел неудобную тему он. — Ну.. Не знаю ещё, наверное. А может, нет. Я пока что только это и ещё пару строк накидал, могу показать, – сказал он, после чего они столпились в одну кучу, смотря в белые клетчатые страницы с неаккуратно выведенными буквами.

***

      После произошедшего возле гаражей было страшно даже нос засовывать в кабинет Масленникова, не то что бы порог переступать. Антон был уверен на все сто процентов в том, что классрук ещё припомнит ему сигарету, зажатую меж длинных окольцованных пальцев. — Дмитрий Андреевич, можно к вам?, – спросил юноша, заглядывая в кабинет.       Масленников сидел на первой парте среднего ряда, задумчиво читая что-то в телефоне, но, услышав, а после и увидев Антона, отложил чтение на потом.       Выглядел он как обычно – стильно и очень по-деловому. Белая футболка свободного кроя и накинутая на плечи рубашка. На ногах брюки и классические белые кроссовки, которые, учитывая погодные условия, были слишком чистыми, а Антон знал, что он не переобувается. И приевшиеся к его образу очки, кстати, ему, правда, очень шли. — Да, заходи, что-то случилось?, – он по-птичьи наклонил голову вбок, мягко улыбаясь. — Я подумал и вроде определился, куда хочу поступать, – сказал Антон, переступив порог кабинета.       При первой появившейся свободной – от учебы и друзей – минуте, он залез в Гугл и тщательно изучил информацию о посоветованном ВУЗе. Теперь в своем быстро сделанном выборе он не сомневался, ведь условия поступления его вдоль и поперек устраивали. А может он уже просто хотел пристроиться хоть куда-то, лишь бы не оставаться в Воронеже надолго. — Ого, даже не тянул до крайнего момента!, – учитель широко улыбнулся, а после возникшего на лице Антона напряжения рассмеялся. Взяв блокнот, учитель открыл нужную страницу, начиная записывать под диктовку: — Санкт-Петербургский Государственный институт психологии и социальной работы, – Антон сложил руки в замок перед собой, чуть наклоняясь вперед. Пальцы напряженно крутили кольца, Шастун закусил губу. — Вау, в Питер захотелось?, – учитель шумно закрыл красный лакированный блокнот, и сложил руки на груди. Покрытие обложки характерно заскрипело в его руках. — Да, хочу уехать отсюда. Люблю Воронеж, конечно, но пока что не могу тут оставаться, – Антон кинул взгляд в окно и поджал губы, смотря на качающиеся от ветра ветви деревьев – тучи затягивали небо, грозно нависая над крышами домов-муравейников. — Тебе отец поможет с переездом? Материально хотя бы, – Масленников сверкнул взглядом из под очков, слегка опустив голову вниз. — Да, мы вчера обсуждали это, – он посмотрел точно в глаза напротив и вдруг залился краской – вчерашняя переписка с сороллом всплыла в голове, и дай бог ему сейчас не возбудиться от одного только воспроизведения этого в памяти. — Ну, смотри, ты должен понимать, что конкурс будет большой. Тебе надо начинать готовиться уже сейчас. — Знаю, Дмитрий Андреевич, с химией у меня всё хорошо, остальные предметы вроде тоже нормально. Я не позволю себе завалить, мне тогда тут придётся поступать, – Антон облизнул губы и перевел взгляд на носки кроссовок. Мда, это полная пизда, если так задуматься – завалит и всё, считай одной ногой в могиле.       Дело нисколько в отчиме, сколько в том, как будет строиться его дальнейшая судьба. То, что он не поступит на ту специальность, на какую ему хотелось бы – очевидно. Пойдет на какого нибудь электрика или что-то вроде того, загнется.       И если кто то бы ему с легкостью в голосе сказал бы, что у тебя есть не только мать, но и биологический отец, который может оплатить тебе обучение – Антон театрально закатил бы глаза и даже не пытался бы что-то объяснить. Помимо отца и матери есть долбоеб–отчим, который если не его – Антона – от стены к стене до смерти, в состоянии пьяного угара, закидает, так его маму. — Антон, всё у тебя получится, просто не пинай, а готовься, – теплая рука легла на плечо, подбадривая – Антон понял взгляд и улыбнулся, — А ещё, балда, запомни и друзьям своим передай, что курить – вредно!, – Дмитрий Андреевич аккуратно ткнул пальцем в грудь ученика, ругая. Антон прыснул, но тут же перенес веселье на потом, отвечая: — Извините, больше не будем, – устремив взгляд зеленых глаз из под пушистых ресниц Антон улыбнулся, сглаживая ситуацию. — Смотри мне, ещё хоть раз увижу – пальчики оттюкаю каждому лично, – не сумев сдержать улыбку, сказал учитель, тряся указательным пальцем перед Антоном – как перед ребенком, совершившим шалость.

***

— Ну, короче, он мне сказал, что ещё хоть раз, и мы все останемся без пальцев, – идя по коридору в сторону кабинета химии, пересказывал диалог с классным руководителем Шастун. Друзья поржали и сказали, что, да, после такой-то угрозы мы точно курить бросим и перевели тему.       Дима рассказал Антону, что кабинет химии всё-таки отдали Арсу. Антон, уже смирившийся со всей ситуацией, пожал плечами, дескать – ну, это было очень даже ожидаемо.       Шастун, смеясь с очередной шутки Матвиенко, распахнул дверь в класс, не соизволив даже одним глазком посмотреть внутрь. И только когда не переступив порог замерли его друзья он обернулся. И обомлел.       Арсений стоял оперевшись бедром об кафедру, держа в руках стаканчик с ароматным кофе, запах которого стремительно заполнял кабинет, смешиваясь с его одеколоном. Сегодня он был одет.. Необычно?       В этот раз на нем была черная футболка с надписью "Не нужён", что располагалась вышитой на груди. Черные свободные джинсы, но всё так же подчеркивающие его ноги и бедра. Белые кроссовки с чуть массивной подошвой, открытые щиколотки, не закрытые джинсами из-за подворотов.       И рубашка, заменяющая пиджак – белая, с узором изящных листьев бамбука, предположительно. Её рукава были засучены до локтей, открывая вид на подкаченные руки с выглядывающими из под светлой кожи венами. О. Мой. Бог. — Драсте, – сказал Сережа, нагловато пихая Антона внутрь класса, — Можно до урока в классе посидеть? — Да, только не шумите так, – мужчина отпрянул от поверхности, выпрямляясь и делая очередной маленький глоток кофе.       Поз переглянулся с друзьями и особенно зацепился взглядом за высокого друга, безмолвно задавая вопрос: "В чем, мать его, дело?". Антон, прочитав взгляд, глотнул несуществующий ком в горле и так же глазами ответил, чтоб он забил и отложил все вопросы на потом, как минимум. — Спасибо, – кратко отозвался друг, поправляя очки одним тычком указательного пальца и хватая застывшего, как статуя, Антона под локоть, таща за собой к их местам. — Шаст, в следующий раз твою жопу гомосексуальную от замечания Боженька не убережет, – произнес Сережа шепотом, маскируясь шумной возней рук в рюкзаке, кинутом на парту. — Не могу я после сегодняшней фотки на такое нормально реагировать.. – парень вывалил на парту химию и черный блокнот, перетянутый резинкой, устало падая на стул, добавил, — Ещё и после того, как вы их сравнили, – и нарочно выделил "вы", от чего, конечно же, последовала ответная реакция. — В смысле "вы"? Это всё он!, – тыкая Поза в спину пальцем, возмутился Сережа, но уловив на себе строгий взгляд голубых глаз, быстро стушевался, — У Тохи из-за тебя гей–паник!, – наклоняясь к другу, укладываясь грудью на парту, прошептал Сережа.       Шастун закатил глаза и уже было хотел возмутиться, что не правильно он его взгляд прочитал, но отвлек звук вваливающихся в класс товарищей по несчастью, а после звонок, заставивший всех ускориться. В коридоре раздались крики одуревших младшеклассников, что всю перемену носились не менее шумно. Звонкий смех девчонок, заходящих в класс, утихал при виде Попова, что в этот момент допил свой кофе, кидая стаканчик в урну.       В их реакции, шушуканье, в том, как они аккуратно фоткали учителя, пока он не видел – Антон узнал себя. Он ведь так же на него смотрел, да? Или ему кажется?       Телефон в кармане штанов провибрировал, уведомляя о новом сообщении. AsPo. «Я трек нашел!!»

NoName «Это ты о..?» «А, вспомнил!»

AsPo. «Именно, лови:»             «cardigan – taylor swift 00:00 ●━━━━━━━━━━━ 03:59»       Антон улыбнулся, пряча руку с телефоном под парту. Пока он писал ответ, Ас уже вышел из сети.

NoName «Спасибо большое!» «Сука» «Как же долго я его искал, ты себе представить не можешь» «Мне по отрывкам казалось, что это ариана гранде какая нить»

— Добрый день, ребята!, – откладывая продолжающий вибрировать от уведомлений телефон, громко произнес Попов, привлекая к себе внимание учеников. Его руки уперлись в поверхность светлого дерева, а из под кожи отчетливее показались голубые вены, обрамляющие руки как лоза, — Расписание факультативов и остальную информацию Дмитрий Андреевич скинул в вашу классную группу, уже успели ознакомиться?       По классу не прокатилось положительных ответов – лишь возня и невнятные угуканья, озвученные лишь несколькими людьми. Арсений Сергеевич отпрянул и тяжело выдохнул – наверное, за этот день его изрядно вымотали предыдущие классы или администрация школы. — Не дай бог у вас будет посещаемость такая же, как заинтересованность, – учитель, в попытке не сорваться на класс, развернулся и записал число на доске, показательно громко скрипя мелом по доске, — Занятия у вас начинаются с сегодняшнего дня, каждый понедельник и четверг после седьмого урока в этом кабинете. Хотелось бы видеть всех, кто в списке, регулярно, а если и пропускаете, то говорите как-нибудь заранее. На факультативах будем не только повторять материал, но проходить темы, которые частично не предусматривает школьная программа – они могут понадобиться на экзамене, – Арсений Сергеевич окинул класс взглядом в ожидании вопросов или каких либо комментариев от одиннадцатиклассников.       Не поняв смысла частично не предусмотренных тем, Шастун медленно поднял руку вверх и уловив на себе заинтересованный взгляд учителя, откинулся на спинку стула: — Как это – частично не предусмотренные?, – он всё ещё был чуть напряжен от вида учителя, бегая взглядом по его телу. Закусив губу, он ещё раз обвел его взглядом и, переборов себя, максимально непринужденно посмотрел в голубые глаза. — Ну, вот так, школьная программа тему поднимает, но некоторые моменты не рассматривает. На факультативах я расскажу вам о таких тонкостях. Антон, если тебе это не пригодиться на экзамене, то в ВУЗе точно, я в этом сам однажды убедился, – Шаст кивнул и уставился на Позова, всё это время крутившего головой от Арсения к Антону и обратно. Тот лишь пожал плечами, дескать – я не знаю, что он имеет в виду. — Раз вопросов больше не осталось, начнем урок, – учитель подхватил книгу и, взглянув на название параграфа, начал свою сорока пяти минутную лекцию.       Антон не сводил с него взгляда, внимательно слушал и, в отличие от ошибок прошлых уроков, конспектировал. Арсений Сергеевич решал задачи с помощью Иры и Тани, отвечающих с места. Пару раз даже поднял для ответа и других одноклассников, то и дело, получая скомканные и невнятные, но удовлетворительные, ответы.       Шастун пару раз глянул в телефон, смотря на стремительно растущие цифры отсутствия в статусе соролла. Он то и дело поджимал губы, думая о том, куда так резко пропал Ас. Ему иногда становилось обидно в такие моменты, но парень быстро одергивал себя, напоминая о том, что он – соролл, – в отличие от Антона, человек взрослый. У него работа, обязанности и дела какие нибудь, тоже взрослые.       Арсений, оборачиваясь на часы, удовлетворенно хмыкнул и тут же развернулся к классу: — Сегодня вы приятно удивили меня, молодцы. Кузнецовой, Тане и Диме Позову ставлю пятерки, Сереже Матвиенко и Оксане Сурковой четыре, это, хоть и с небольшой, но натяжкой, в следующий раз лучше повторите материал. А тебя, Шастун, огорчен, что не услышал, буду рад твоей активности на сегодняшнем факультативе, – тепло произнес химик и кинул задумчивый взгляд на окно.       И снова Антон оказался прикованным к месту и не в состоянии двигаться или выдать какую либо реакцию. Сережа с Димой о чем то активно переговаривались, не обратив внимание на замершего друга.       Антон внимательно следил за глазами холодно-голубого оттенка, скользящими по виду за окном и долго не останавливавшихся на деталях. Арсений Сергеевич взял учебник химии в руки и снова перевел взгляд на учеников. — Те, кто не остаются на факультатив, могут быть свободны, но не наводите шум в коридоре, до конца урока чуть больше пяти минут. Кто записан – оставляйте вещи и можете выйти на перемену. По звонку на восьмой урок всем быть тут, – отовсюду вокруг послышалась возня – девочки активно разговаривали, собирая тетради в рюкзак, Макар с Дорохом оживленно спорили о чем то, а те, кто остались на дополнительное занятие, собирались выйти на перемену вместе со всеми. — Че, тут будем сидеть или покурить успеем?, – спросил Сережа, когда Поз вновь повернулся в сторону их парты. — Тебе твой хвостик на мозги действует, как шапочка из фольги? Он не пропускает умные мысли в голову или ты просто хочешь без пальцев остаться?, – припоминая произошедшую парой днями ранее ситуацию, улыбаясь, произнес Поз. — Ой, да похуй, – ответил Сережа, характерно скукурузив лицо, за что тут же получил по шапке от Димы. Антон прыснул, глядя на шутливые разборки друзей. — Я хотел пойти в столовку, так что если всё-таки пойдете, то, наверное, без меня, – Антон кинул ручку на стол и встал, ожидая ответа от друзей. Когда те сказали, что ещё подумают, ведь даже звонка на перемену не было, Антон вышел из кабинета.       Мысли заполнял образ химика, надежно высекаясь в памяти. Либо это слова Димы так повлияли на Антона, либо Арсений, правда, был чем-то похож на соролла, но чем, ему понять было не дано. Размеренно шагая по коридору, в общем шуме отбивая массивными подошвами характерно громкий звук, он не услышал, как за спиной материализовалась Оксана. — Тошито, а ты куда идешь?, – она улыбнулась, начиная идти рядом с Шастом. Антон не мог не улыбнуться с их разницы в росте, которая была почти как его с Матвиенко, но тут это воспринималось иначе из-за очаровательности подруги. — В столовую, жрать охота, – они завернули за угол, негласно решив не прибавлять Попову проблем тем, что знатно пошумят рядом с учительской и кабинетом директора. — С Дариной сидеть просто невыносимо! Она постоянно об Арсе говорит, я не могу нормально сконцентрироваться на том, что он говорит!, – возмутилась подруга, активно жестикулируя. Антон рассмеялся. — Окс, забей. Он же реально крутой, это норм, что о нем так активно перешёптываются, – и тут же он задумался над сказанными словами. Он назвал его крутым? Он сказал это вслух? Антон, слушая Оксану вполуха, задумался – а не оговорка ли по Фрейду сейчас произошла? — Да, но она прям ебнулась. Это чем-то похоже на девочек, фанатеющих по какому нибудь корейцу и думающих, что он на них обратит внимание и позовет замуж в Корею! — Разве она не фанатеет и по корейцам?, – Шастун изогнул бровь и посмотрел на Суркову, которая, недолго думая, подтвердила любовь одноклассницы к корейской музыке и культуре, — Мне короче Сережа классе в 8 рассказал, что, когда она ему нравилась, и он пытался с ней заобщаться, она ему в какой то момент рассказала, что смотрит гей порно с японцами и представляет, что это БТС, – спокойно произнес он, будто это что-то будничное. Оксана с секунду помолчала, а после громко рассмеялась. — Что-о-о-о, – не переставая заливаться смехом, задала риторический вопрос она. Шастун, не в силах сдержаться, прыснул и расплылся в широкой улыбке. — У Сережи спроси, он тебе ещё более красочно расскажет, а то я так, как помню.       В столовой было как обычно теплее, нежели во всей школе. Привычно пахло едой и чаем, но сейчас тут был только персонал, готовящийся завершению рабочего дня. Уборщицы вытирали столы и мыли пол, на кухне громко звенела посуда и кастрюли. Подойдя к буфету, они позвали продавщицу, которая, с самым недовольным в мире выражением лица вышла к ним. Выбор был не велик, так что Антон купил себе сок и бисквит.       Прозвенел звонок с урока, а с ним, будто по расписанию, солнце вышло из за туч. Волосы Оксаны красиво переливались на его свету, пока та, идя рядом и открывая трубочку, рассказывала очередную веселую историю. Антон чувствовал себя очень комфортно в компании девушки, и иногда не понимал, почему она не проводила с ними время чаще.       Вернувшись в класс, он обнаружил друзей сидящими за одной партой и задумчиво играющими в телефоны. Шастун, увидев на дисплее Матвиенко знакомый интерфейс, навис над ним, наблюдая за их с Димкой сражением. Когда второй победно выдохнул, а хвостик поражено качнулся у лица, Антон попросил: — Добавь Оксану в наш чат. Я до сих пор не понимаю, почему её там нет, – и сел за свою парту. Ручка, вытянутая из-под резинки черного блокнота, легла в руку, а страницы обдали Антона волной легкого ветра, раскачивая свисающие на лицо кудряшки. В голову особо ничего не шло, поправлять старые стихотворения вдохновения тоже не было, поэтому Антон от балды написал первое, что пришло в голову:

Чем гуще тьма – тем ярче сияет свет.

      Телефон, лежащий рядом, провибрировал, уведомляя о новых сообщениях. AsPo. «Прости, был занят» «Ты как?»

NoName.

«Ничего страшного, я в порядке)» «Снова по работе заматывают?»

AsPo. «Ну не сказал бы, что прям заматывают, но, да, есть такое» «Но не волнуйся, всё хорошо» «У кого-то вообще долгов вагон и маленькая тележка))»

NoName. «Да успеваю я отдыхать, и сдаю тоже довольно успешно!» «Думаю, к новому году я буду абсолютно свободен»

AsPo. «Ну смотри мне, не дай бог, плохие оценки выйдут» «Я тебя не то что наругаю, а высеку»

NoName. «Ой, всё, боюсь))»

      Он оторвал взгляд от телефона, окидывая класс. Оксана собирала вещи в рюкзак – наверное, хотела пересесть – а остальные либо сидели в телефонах, либо что то обсуждали между собой.       Сдавать химию в их классе будут не многие – самоубийц можно по пальцам посчитать. Поэтому, класс даже не был заполнен наполовину.       И не мог Антон перестать залипать на своего учителя химии, пока тот задумчиво что то смотрел в телефоне. Его лицо было расслабленно, на губах играла легкая улыбка, и совсем не казалось, что этот человек умеет быть строгим.       Перемена прошла безумно быстро – звонок на последний урок грубо нарушил установившуюся в стенах школы тишину.

NoName «И вообще» «Я был бы не против, если бы ты уложил меня к себе на колени и взял в руки ремень, наказывая меня за плохие оценки)»

      Шаст, увлеченный описанием одной из самых пошлых своих фантазий, не заметил, как в проеме строгой фигурой появился Арсений Сергеевич. Его ледяные голубые глаза бегали по лицу юноши, внимательно изучая улыбку и пошло закушенную нижнюю губу, взгляд больших игривых зеленых глаз, что бегали по строчкам в телефоне. — Антон! Хватит у девочек интимки выпрашивать!, – смотря на ученика свысока, громко произнес Арсений Сергеевич, насмешливо улыбаясь и сложив руки на груди. А у самого-то телефон вибрировал каждые три секунды, но тот старательно игнорировал этот факт. — Да не у девочек.. – начав мельтешить, пробубнил Шастун, дописывая очередное сообщение и кидая телефон в открытый рюкзак.

NoName

«Папочка)»

— Значит у мальчиков?, – хищно улыбаясь, спросил тот, умело обыгрывая ответ ученика, а после, не позволив возмутиться, добавил, — В любом случае – телефон ко мне на стол и к доске, Шастун.       У Антона глаза не то, что на лоб полезли, а натянулись на жопу – настолько он ахуел. И как ему, пубертатной язве, идти к доске со стояком? Этого Арсений Сергеевич ему точно не объяснит. Да и вообще, в этой ситуации на столе, под сильными руками учителя, хотелось оказаться самому Антону, а не класть на его край телефон.       Антону ничего не оставалось, кроме как постоянно поправлять край толстовки, норовящий задраться выше, чем надо, и постоянно оборачиваться на стол, смотря на экран своего телефона.

***

— Арсений Сергеевич, – робко произнес Антон, забирая телефон с учительского стола, заваленного тетрадями и различными сборниками по химии. — Слушаю, – учитель отложил ручку, которой писал что-то в плане занятий. Он положил локти на стол, откидываясь на спинку мягкого стула, устремляя взгляд на Антона. — Я ВУЗ выбрал.. — Да, мне твой классный руководитель уже рассказал о твоем выборе. Хороший, кстати, – сказал Попов и отвел взгляд, начиная крутить в пальцах ручку, — Посоветовал кто-то или ты сам нашел?, – учитель снова метнул внимательный взгляд, бегая им по Антону. — Мне посоветовали, а потом я почитал про него и понял, что готов попробовать. Настолько тяжело будет поступить?, – Антон взялся руками за лямки рюкзака, чуть нахмурив брови. — Ну, Антон, это Питер, там тебе в принципе не просто будет. Скажу то же самое, что тебе сказал Дмитрий Андреевич – конкурс большой будет, – Арсений расплылся в мягкой улыбке. — А какие шансы поступить именно у меня? — Если будешь заниматься, а не лыбиться в экран телефона на уроках, то с вероятностью девяноста процентов ты поступишь, – ухмыляясь, сказал учитель, заставляя Антона вновь заливаться краской и отводить взгляд на окно или куда-то в сторону, — На меня смотри, – приказал он, выпрямляясь на стуле. Антон, обомлев от такого тона, забыл, как дышать. — Извините, больше не буду, – сдавленно произнес он, желая провалиться под землю, ну или испепелиться от этого, мать его, взгляда. — Надо было раньше понять, что я такое не люблю, Шастун. Можешь быть свободен, – и после этих слов Антон, быстро попрощавшись, пулей вылетел из кабинета, закрывая за собой дверь значительно громче, чем надо было.       Арсений припал лицом к ладоням, сползая лбом на мягкую их часть, а пальцами зарываясь в волосы. Голову забили максимально странные мысли, которые он даже подкрепить ничем не мог. Но и опровергнуть тоже, к слову.       Антон – тот самый друг его соролла? Друг, для которого Арсений советовал место для поступления. Друг, о котором соролл выразился "он только химию и учит, буквально)". То есть.. — Боже, блять, что за бред, нет, конечно, – процедил Попов сквозь зубы, тут же поднимаясь на ноги. Дабы дальше не забивать свои мысли подобными теориями заговора он быстро собрался, оставил ключи от кабинета на вахте и, выйдя, наконец, на улицу и сев в машину, вставил ключ в зажигание.

***

      Ветер ударил в лицо, и Антон поежился, пытаясь глубже спрятаться под воротник куртки. Он краем глаза глянул на друзей, которые, судя по лицам, разделяли его мнение о сегодняшней погоде. Она меняется стремительно – солнце реже выходит из за плотных туч, ветер становиться холоднее и сильнее, листья почти опали и характерно шелестели под ногами.       В этот раз Оксана шла с ними. Закутана в шарф, а на голове от ветра трепался из стороны в сторону пушистый помпон вязаной шапки. Она что то задумчиво набирала в своем телефоне, улыбаясь уголками губ. — Слушай, Серег, к тебе сегодня в гости можно? Хотя бы до семи, – пробормотал Антон в воротник куртки, повернув голову на друга. — Да, думаю да, а что, у тебя случилось чего?, – все перевели взгляды на Антона, в ожидании ответа. Антона расстроило то, что у друзей заранее появилась жалость к нему, и хотелось вскинуть руки и спросить, серьезно ли они думают, что у него всё и всегда так плохо. — Всё в порядке, я просто не хочу дома сидеть. Скучно одному, а созвониться это не то, – сказал он, отводя взгляд, дабы не закатить глаза. — Ну, тогда можем завалиться ко мне, у меня предки после восьми приходят, до этого времени можем у меня повисеть, – дальше разговор шел на нейтральные темы. Оксана много смеялась с шуток, что без остановки травил Димка, разбавляя атмосферу, созданную погодой.       Антон был безмерно рад провести сегодняшний вечер в компании друзей, не взирая на усталость и частичное желание уединения. А ещё ему до ноющего в груди чувства было обидно, что он сегодня меньше времени проведет в компании соролла.       Он списывался с ним на скучных уроках, что не пригодятся ему в жизни – по крайней мере, Антон в этом был уверен. Он писал ему на переменах и получал более развернутые ответы, нежели когда писал на уроках. Ему было приятно, что Ас, наконец-то, мог хотя бы как-то совмещать общение и работу. Значило ли это, что теперь Антон, в обличии Ноу Нема, стал для него чем то большим.       Друзья Антона о его особенном друге знали, и теперь ему было интересно – знают ли друзья Аса о нем? Рассказывал ли он своим близким людям о нем? Во что он вообще ставит их общение, это тоже для него что то трепетное и очень важное?       Шастун и не заметил, как они оказались под подъездом Сережи. Они с Димой жили в соседних дворах, так что когда четырёхглазый друг сказал, что ему придётся уйти немного раньше восьми, никто не волновался о его целости и сохранности.       Оксану же Антон пообещал провести до дома и лично убедиться в том, что девушка до квартиры дошла. В последнее время в криминальных новостях, на которые Шастун был подписан, появлялось чересчур много постов о нападении на беззащитных дам.       Квартира Сережи была маленькой, но до безумия уютной. На кухне, вход в которую был почти сразу после прихожей, пахло чем-то сладким – наверное, варенье или какой нибудь десерт. У Шаста желудок резко отреагировал на столь приятный аромат, по ощущениям скручиваясь в узел и тихо заурчав.       В комнате у Сямсиса был уже привычный бардак – вещи, накиданные горой на стул, неаккуратно застеленная с утра кровать, разбросанные по столу учебники и тетради. Ребята скинули рюкзаки в угол, падая на мягкую кровать. Оксана взглянула на Антона, что опустился рядом с ней на локтях, и вдруг спросила: — Сереж, а че там у тебя с Дариной и гей порно было?, – и в комнате повисла гробовая тишина. До того момента, пока переглянувшиеся Дима и Сережа не залились громким истеричным смехом. Шастун лишь хлопнул себя по лбу руками, окончательно ложась, и тихо рассмеялся в импровизированную маску. — Окс, не напоминай мне этот кринж, – Матвиенко сел на тот самый стул, готовый сломаться под весом его и его же одежды, и пересказал подруге всю историю, вплоть от их глупого знакомства в вк. — Боже, я после этого на неё смотреть без смеха не могу, – Поз сел и уткнулся взглядом в пол, задумавшись, — Это как "без слез не взглянешь", но в реалиях Дарины и её японцев. — Давайте лучше посмотрим че нить, – Шастун кинул взгляд на хозяина квартиры. — Предлагайте, – Матвиенко встал и взял с тумбы пульт от стоящего напротив кровати телевизора. По итогу определили на просмотре какой-то серии мультсериала "Время Приключений", всплывшего в рекомендациях ютуба.       Со временем, смотря серию за серией в случайном порядке, они натащили с кухни еды и чая, удобно устраиваясь на полу у кровати. Оксана комментировала происходящее на экране, споря с Димой какие действия персонажей тупее, а Шастун с Матвиенко смеялись в голос с происходящей в мультике наркомании.       Одну серию Антон пропустил, ведя беседу с освободившимся на пол часа Асом, что первым написал ему об этом. Антон много улыбался и тихо посмеивался, иногда краснел щеками и кончиками торчащих ушей. Когда Оксана спросила на что он так реагирует, а Антон, не отрывая взгляда от переписки, сказал, что расскажет как нибудь потом.       За окном смеркалось и холодало, время беспощадно летело и когда на часах стрелки перевалили за восемь вечера, Антон с Оксаной стали собираться домой – Дима же ушел буквально двумя часами ранее из за допов по биологии, что были у него каждую неделю.       Оксана сильнее закуталась в свой шарф, пряча под теплой тканью стремительно краснеющий нос. Их прогулка до её дома не прошла в молчании, так как подруга напомнила Антону о его обещании. Тяжело вздохнув, Антон принялся рассказывать всё то, что ранее рассказывал Диме и Сереже. — И ты что, даже предположить не можешь, кто он?, – спросила она, останавливаясь около подъезда. Свет яркой лампы, что светила прям над головой Сурковой – не в прямом смысле, конечно, просто создавалась такая иллюзия – что выглядело как нимб над головой ангела. — Нет, конечно, я всё, что о нем знаю, тебе рассказал, – Антон уставился на носок кроссовка, а после вновь перевел взгляд на переступающую с ноги на ногу девушку. — Так давай найдем его!, – восторженно сказала она, взявшись холодными ладошками за рукава его куртки. — Окс, да ну, это невозможно. Меня отчим быстрее на куски порубит, нежели.. – не успел договорить Антон, как по его плечам прилетело несколько ударов маленьких, по сравнению с ним, кулачков, — Ай! Ангел, я пошутил!, – смеясь, произнес парень, пытаясь увернуться от несильных ударов. Оксана про ангела спрашивать не стала, лишь улыбалась и бегала по Антону искрящимися глазами. — Ладно, но имей в виду, я могу попробовать помочь тебе найти его, – выпалила она, легонько ткнув указательным пальцем в грудь. — Хорошо, если что я тебе напишу, – он улыбнулся и заключил подругу в максимально теплые дружеские объятия, — До завтра, Окс, напиши мне в вк, как переступишь порог квартиры, что б я домой ушел. — Хорошо! До завтра, Тошито!, – сказала она, и щелкнула друга по носу издав смешной звук. Через минуту после того, как укутанная в теплую одежду фигура подруги скрылась за дверьми подъезда, телефон в кармане провибрировал. Оксана Суркова «Не убили, не выкрали в сексуальное рабство, не изнасиловали, не продали на органы и не утащили монстры из под лестницы первого этажа))» «Разрешаю выдохнуть и чухать домой)»

Антон Шастун «Спасибо, что дошла до двери в квартиру, ахахах»

Оксана Суркова «карТоша, домой иди, а то окоченеешь и в рабство заберут уже тебя)»

***

      Антон кинул рюкзак куда-то к столу, и устало упал на кровать, что жалобно скрипнула под его весом. Этот день вымотал его, и сейчас он чувствовал себя выжатым лимоном. Пыльным, выжатым, мать его, лимоном.       Возможно его батарейка – и социальная в том числе – не села бы в ноль за этот день, если бы он мог прийти домой сразу, а не идти Сереже. Но другого выбора не было, дома, к сожалению, было хуже, чем в гостях. Но, в целом, провести время с друзьями он был всегда рад.       Антон устало переоделся, даже не пытаясь аккуратно сложить вещи в шкаф, и поплелся на кухню. Поставив чайник он, решив попросту не тратить время, направился в гостиную.       Комната была не особо большой, но мебели в ней было дохуя – типичная российская гостиная, обставленная ещё со времен СССР. На полу лежал уже давно не видевший химчистки ковер, со странными узорами – при одном взгляде на такой возникало ощущение, что дизайн придумывали в состоянии трипа.       Напротив двери было окно и выход на ещё один балкон, рядом с которым стояла гладильная доска в розово-зеленый горошек. На подоконнике стояли горшки с цветами, которые живут дольше, чем Антон. По крайней мере, он их помнит ещё с детства. И как только они ещё не засохли?       Ну, и как по классике жанра вдоль самой длинной стены располагалась мебельная стенка, заставленная всяким хламом – кроме телевизора, конечно – а прямо напротив – диван, накрытый пледом, и пара кресел.       Мама, в домашнем и помотанным жизнью халате, сидела на диване, не следя за тем, что происходило на экране телевизора – вместо этого она активно делала что-то в телефоне. Отчим же развалился рядом с бутылкой пива и уже пустой тарелкой закуски. Отпивая остатки алкоголя, он превёл взгляд на Антона, замершего в дверном проеме. — Че вылупился?, – спросил тот, протерев тыльной стороной ладони бледные губы. Антон прочистил горло и собрал остаток сил в кулак. — Я решил, куда собираюсь поступать, – твердо заявил юноша, окинув взглядом маму, сразу посмотревшую в его сторону. — Куда?, – незаметно для Андрея – и даже для собственного сына – она кинула на него взгляд, полный страха. Андрей же, набычившись, уставился на Антона в ожидании. — В Санкт–Петербургский Государственный институт психологии и социальной работы, папа сказал, что поможет мне перебраться в Питер, если я поступлю, – Антон вздрогнул, когда отчим отпрянул от спинки дивана, уложив сложенные в замок руки предплечьями на широко расставленные ноги.       Тут же обратив внимание на свою реакцию он понял, что шугается от резких движений. После пришедшего осознания стало терпко, а по душе не то, что кошки проехались острыми когтями, а славненько так проехались наждачкой. Антон сглотнул ком в горле, в ожидании тотального пиздеца и страхе того, что в квартире начнется самая настоящая мясорубка. — Че бля?, – на его лбу вздулась синяя вена, нахмуренные брови делали взгляд грознее и страшнее, а сам Андрей уже было начал вставать с дивана.       Антон, готовый расплакаться от того, насколько ему тяжело, кинул полный отчаянья взгляд на маму. Просто полный пиздец. Он понимал, что не сможет убежать, ведь после этого суматошного дня сил не осталось. Понимал, что даже убегать уже и не хотелось – он так устал от этого всего. И понял, что, если сейчас его участь получить хорошей пизды – он её примет в полной мере, даже не прикрываясь руками и не вскрикивая от вспыхивающих болью конечностей. — Андрюш.. – тихо произнесла мама, нежно касаясь его руки, в надежде замять конфликт до того, как станет слишком поздно. Антон забегал глазами от мамы к отчиму и обратно, — Антон, – привлекая внимание, строго произнесла женщина, — Иди к себе в комнату, – в её глазах на секунду, казалось бы, мелькнуло сожаление, и как только Антон прочитал его, оно пропало.       Парень, кивнув, скрылся в коридоре, быстро шагая к себе в комнату под звуки ругани. В ушах было слышно, как стучит собственное сердце. Оно перебивало крики, перебивало тихий шум улицы, перебивало собственные мысли – всё, что было посторонним звуком, превращалось в белый шум.       Антон судорожно осмотрелся вокруг, взглядом ища, чем бы подпереть дверь, в случае чего. Не найдя чего то, что правда могло его спасти, он тяжело выдохнул и сел за стол.       Внезапно он почувствовал слезы на своих глазах. Они обжигали щеки, скатываясь вниз по нежной коже, капали на ноги и футболку, а Антон смотрел разбитым взглядом в стену перед собой. Он поднял руки, чтобы накрыть мягкой стороной ладони глаза, но обратил внимание на то, как дрожали его руки. — Я чувствую себя так дерьмово, – его голос стал высоким и задрожал. Шастун тихо всхлипнул, поджимая ноги к груди, холодными пятками упираясь в стул, превращаясь в дрожащий комочек.       Уши слабо дрогнули от попытки прислушаться и понять хоть что то в этой какофонии голосов. Казалось, будто ссора не между двумя, а минимум сотней людей – настолько было громко, черт возьми.       Антону было до дрожи страшно за маму, которую мог превратить в фарш отчим, но и выйти он не мог, как бы он не хотел. Инстинкт самосохранения, что ли. Парень, под аккомпанемент криков и своих эмоций, быстро отыскал блокнот в рюкзаке, и, открывая в случайном месте, сходу начал писать.       Шариковая ручка с характерным звуком ездила по странице, выводя неаккуратные буквы, написанные дрожащими руками. Об ручку ударялись и звенели наснятые кольца, но Антон не обращал на это внимание, лишь продолжал выводить на бумаге строчки, превращающиеся в стихотворение. Сейчас не он правил своим разумом, а эмоции, поэтому написанные им строки вышли довольно эмоциональными.

Каждый раз себе я обещаю, Что более не буду думать о плохом. Но просьба на устах застыла – Ну, дайте пистолет мне и один патрон!

Мысли изнутри огнем сжигают, И догорая, тлею я внутри. Не веря во всё людское, умираю, Ведь никто не слышит о помощи мой крик.

Сердце мое вдруг окаменело, И дуло приставляю я к груди. Пусть пуля плоть мою пронзит, Мам, я уйду, но ты меня прости.

      И именно сейчас Антон уверен, что из настоящего он бы без раздумий выстрелил бы в себя.