Мой восхитительный соролл

— Антон?, – окрикивает кто-то позади, когда парень был уже в паре метров от двери в кабинет математики. Быстро засовывая телефон в карман, решив дописать сообщение сороллу чуть позже, оборачивается – фигура Дмитрия Андреевича стремительно приближается к нему, — Ты чего это не на уроке?, – вопрошает учитель подхватывая парня под локоть, пальцами сжимая толстовку, и ведет за собой в сторону кабинета. — Извините, проспал, – с хрипотцой в голосе произносит Антон, останавливаясь напротив учителя. Тот внимательно изучает его взглядом, наверное, на наличие телесных повреждений или обеспокоенности. — Все хорошо?, – все таки спрашивает он, не спуская взгляда с ученика. Он был правда взволнован, цеплялся взглядом за мельчайшие детали образа Шастуна, подолгу смотрел в отекшие зеленые глаза.       За столь долгое время классного руководства он уже умел выявлять различия во внешнем виде школьника. Он сразу замечал перемены во взгляде, подборе одежды, собранности и усидчивости Антона на уроках, а так же скачки в успеваемости. Без труда замечал отстранённость, то, как Антон залазил в свою ракушку, будто моллюск, прячась от жестокого окружающего мира.       Антон прекрасно понимал, что соврать будет не красиво по отношению к Масленникову, который искренне переживал за его благополучие. К тому же учитель сразу поймет, врет он или нет. Именно поэтому Шаст, почти не колеблясь, ответил уставшим голосом: — Мама с отчимом ссорились снова, я сильно расстроился и поэтому долго уснуть не мог, переживал, – и его тут же заключили в теплые объятия. Антон шумно вдохнул воздух, напрягшись, но потом расслабился, аккуратно касаясь ладонями спины учителя. Антон не хотел признавать эту горькую истину, но она все равно настойчиво лезла в сознание – он нуждался в такой поддержке, в таких объятиях. — Если что, ты всегда можешь поделиться таким со мной, помни об этом,– легонько похлопывая юношу по спине, спокойным тоном напомнил учитель. — Спасибо, – прошептал Антон, настолько тихо, что даже не был уверен, услышал ли его Масленников. — На урок пора, Антон, – мягко улыбнувшись и потрепав парня по кудрявым волосам, сказал мужчина, а после, открыв перед подростком дверь, впустил его внутрь кабинета.       Одноклассники резко нарушили тишину, установившуюся в кабинете, поднятием сонных тел со стульев и не синхронным приветствием – только Дима с Сережей были как из той самой заезженной учительской фразы: "Мы с Тамарой – санитары, мы с Тамарой ходим парой". Завидев Антона в дверях, Матвиенко тут же шлепнул сидящего спереди Поза тетрадкой, и, чуть привстав со стула, быстро зашептал что-то на ухо.       Стоящая у доски Кузнецова выдохнула, когда внимание учительницы было обращено на Антона, и быстро начала листать свой учебник в поиске каких бы то ни было подсказок. — Та сидите-сидите! Чего вы как не родные?, – смеясь произнес классрук, взирая на ребят из-под линз своих очков. — Что, Дмитрий Андреевич, прогульщика поймали? – складывая руки на груди, спросила женщина. Антону, если признаться честно, она никогда не нравилась. — Нет, Татьяна Фёдоровна, Шастун мне с кое-чем помогал, – Антон ощутил руку на своей спине, легонько ударяющую по ребрам. Дескать, чего встал как вкопанный, не пались и занимай свое место. — А можно забрать у вас буквально пять минут урока? Нужно ребятам сделать объявление. — Конечно. — Так, всем еще раз доброе утро! Многие из вас были наслышаны о поездке за город, которая должна состояться через неделю, – после сказанного класс, до этого незаинтересованный и будто спящий на ходу, заметно оживился – из каждого уголка комнаты в разнобой послышались перешептывания и редкие вопросы. — Ебать ты козел, ходишь ему с этим помогаешь, а нам – ни слова!, – прошептал Дима, повернувшись в сторону парты друзей. Шастун замер с рукой в рюкзаке, переводя взгляд с одного на другого. — Да не помогал я ему, особенно с таким, вы че. Это он меня отмазал так, – отмерев, ответил Антон.       Татьяна Федоровна постучала ручкой о стол, в попытке вернуть тишину. — Выслушаете меня сейчас, а на перемене, у кого останутся вопросы, подойдете в четыреста седьмой. Короче, дела такие – едем с параллельным классом четырнадцатого октября, это суббота. Добираемся мы на электричке, билеты бронировать будем заранее, поэтому, прошу вас, не тяните с записью. Будем там до вечера – отдохнем от школы, погуляем на природе, пожарим шашлыки и посидим у костра. Короче говоря, все, как вы любите. Едем мы не далеко, буквально сорок минут езды отсюда. Со станции будем пешком добираться, примерно двадцать минут ходьбы, – Дмитрий светился от того, как восторженно на него смотрели подопечные. — Извините, Дмитрий Андреевич, – подняла руку Оксана, обращая на себя внимание. — А кто из учительского состава поедет? Или из родителей… — Пока что наверняка сказать не могу, но точно будет Павел Алексеевич. Родителей ваших тащить туда не будем, но желательно чтобы каждого встретили вечером с вокзала. Если у кого-то есть предложения по поводу того, чем можно будет заняться – буду рад услышать, – в воздух тут же поднялись руки, а голоса одноклассников вразнобой начали предлагать свои идеи. — После урока! Все, не смею более отнимать у вас минуты мучительной математики, занимайтесь, ребята, – сказал Дмитрий Андреевич и, тихо поблагодарив учительницу, удалился из кабинета.       Антону безумно нравился его подход к ученикам. Учитель хоть и был довольно молодым, да и опыта в педагогике было не много, но по нему можно было сказать – Дмитрий Андреевич создан для того, что бы обучать и вести за собой. С ним, казалось бы, скучные уроки физики с одинаковыми задачами, в которых не каждый смог бы разобраться, становятся интересными. И любые школьные мероприятия, на которые никто не горел желанием готовить какие-то сценки и номера. И даже нагоняи получать было весело, чего уж греха таить.       От классрука редко когда можно было услышать крик – чаще все решалось спокойно разговором. Ему доверяли, не боялись сглупить, находясь рядом, ведь знали, что учитель всегда придет на помощь.       Поэтому ему однажды доверился и Антон.       В этом они были схожи с Арсением Сергеевичем – на уроках обоих Антон готов торчать хоть каждый день по несколько раз. Вот только если на уроках своего классного он будет грызть гранит науки, то на уроках химии пускать слюни на очередной нереальный внешний вид и речь учителя. Его такая перспектива, в целом, устраивает, но в то же время пугает. Как то быстро все в жизни свелось к тому, что он не может разобраться в том, что творится у него внутри.       Шастун задумчиво закрашивает клеточки на полях тетради математики, ведь опоздав на урок он банально не врубается в то, что происходит на доске, решая начать записывать уже со следующей задачи. Из собственных мыслей и столь интересного занятия вырывает вибрация телефона, лежащего в кармане серой худи. AsPo. Доброе утро) Видел, что ты печатал что-то, но может мне показалось Заранее прости, если буду неактивен, у меня работы куууууча Еще и забыл вчера кое-что сделать, поэтому сегодня придется тратить на это время       Антон, даже не ощутивший как на лице появилась эта дурацкая улыбка, пробежался глазами по строчкам, после чего быстро дописал свое сообщение:

NoName

Сегодня доброе утро только тебе. У меня в общаге вчера так шумно было, просто пиздец. Я абсолютно не выспался

Вот что писал))

Ничего страшного, у нас ведь есть вечер

Или у тебя какие-то планы?

AsPo. Бля, та надеюсь что не нарисуются, ибо лично я себе ничего, кроме отдыха и общения с тобой, не планировал) — Шастун! Телефон прячем и переписываем старания Иры себе в тетрадь, – выглядывая на Антона, сказала учительница. — Извините, – тихо пробубнил юноша, пряча телефон под парту.

NoName

На меня тут ругаются за телефон, но мне похуй

Особенно когда я хочу напомнить тебе о том, как же я, блять, ⁣ обожаю тебя, все таки!

      Сердце готово было выпрыгнуть из груди после отправленного. Что бы заглушить собственные мысли Антон тут же принялся неровным почерком дублировать решение задачи, написанное Кузнецовой.       Казалось, будто он впервые написал кому-то такое. Впервые написал это так прямо, не скрываясь под какими то неоднозначными фразами или стикерами. И все равно было страшно за ответ, который он пока что не получил, но в голове бегущей строкой было лишь четыре слова: "Ас тебя не отвергнет"

***

      Сережа с Димой благополучно смылись из кабинета в столовую как только прозвенел звонок – стоять всю перемену в очереди они явно не намерены. А Шастун просто не голоден. Хотя и еда в столовой не казалась ему чем-то особо вкусным. Поэтому, за минуту до звонка отказав друзьям, он мирно шел по довольно узкому коридору школы, притупив взгляд на носки своих кроссовок.       Вокруг все крутилось в бешеном ритме жизни – бегающие школьники, гомон десятков голосов, звонкий смех девчонок. Все это перекрывали собственные мысли и музыка в наушниках. Накладывались мелодией и другими голосами, заполняли не только внутри, но и все вокруг. Антон так и не получил ответ – хотя, чего уж там, сообщение даже не было прочитано.       Шастун прекрасно все понимал – Ас сам написал, что сегодня неумолимо тонет в работе. Но назойливые мысли не переставая лезли в голову. Вдруг, это не взаимно или Антон слишком навязался сороллу? Вдруг, его шутки уже не такие смешные, а Ас просто из вежливости хихикает в ответ? Вдруг, все то, что происходит между ними, не более чем игра, а Антон питается собственной иллюзией изо дня в день?       И выпав из реальности благодаря всем этим "если и вдруг", Шастун даже не заметил высокую фигуру, быстро приближающуюся к нему. Ощутил. Во всей красе – собственными губами, уткнутыми в районе чужих ключиц, и прикосновением кончика носа о бархатную кожу шеи. — Ой… Антон, аккуратнее путешествуй по школе, – смеясь, произнес Арсений Сергеевич, подхватив врезавшегося в него юношу в районе ребер – на что Антон крупно покрылся мурашками – и помог удержать вертикальное положение. — Извините, – сдергивая наушники за провода и смущаясь от ощущения теплых рук на своем теле, пробормотал Антон. — Просто в следующий раз будь внимательнее. Кстати, – все-таки прервав это чертовски долгое прикосновение, начал он. — Я вчера забыл передать тебе задания для практики, – Антон недоуменно посмотрел на мужчину, наотрез не помня момента, когда они вообще могли упоминаться. — Какие задания? — Наподобие тех, какие ты не сделал в самостоятельной работе. Идем ко мне в кабинет, это буквально минута дела, – дождавшись кивка, учитель развернулся и пошел в обратную сторону – к двери, из которой вышел минутой ранее. Антон же, тихо выдохнув, думал о том, что врезаться в учителя, по которому видимо начал пускать слюни – идея не из лучших – плелся следом.       В кабинете уже устоялся запах одеколона и крепкого кофе, который, казалось бы, Арсений пил чуть ли не каждую перемену. Антону это сочетание понравилось, и даже начало казаться, что это всяко лучше, чем запах свежести и реактивов.       Арсений быстро нашел на столе, заваленном тетрадями и прочими привычными для учительского стола вещами, распечатку с заданиями. Шастун же, все еще красный как рак и смущенный сложившейся ситуацией, вынуждающей разминать пальцы и кусать щеку изнутри, еще больше загонял себя в угол, упрямо пялясь на мужские руки, перебирающие листы. — Так, тут в принципе не много, ты успеешь сделать это до следующего урока? – Арсений Сергеевич кинул взгляд на Антона, гипнотизирующего вены на его руках. — Шастун, – замечая внимательный взгляд, произносит уже чуть громче и не может скрыть улыбку. — Да? – тут же вздернул голову юноша, переводя взгляд зеленых глаз на учителя, не сумевшего сдержать тихий смешок. — Сделать успеешь до четверга, говорю? — Да, а… – смотря на задания вдруг протянул Антон, но его перебили, не давая задать вопрос. — Если что-то будет не понятно – напишешь мне, – учитель потянулся за ручкой и быстро вывел аккуратные цифры своего номера в углу листка, а после отдал его в руки ученика.       Звонок спас Антона, вынудив быстро попрощаться и пойти на следующий урок, а Арсения упереться локтями в стол и лицом в сложенные ладони. Снова отправляться в учительскую не хотелось, поэтому мужчина, закрыв глаза, мысленно отложил поход на попозже.       Благо сейчас к нему не завалиться в класс около тридцати галдящих детей, из-за которых придется встать и, натянув улыбку – но при этом не сбавляя строгость – что-то объяснять. Хотелось простого человеческого покоя, сладкого чая из столовой или растворимого кофе, риса с мясом, взятых из дома и… — Арс, привет, – распахивая дверь и вырывая из таких приятных мыслей, с порога выдал Масленников, широко улыбаясь. — Я к тебе буквально на пару минут, не строй лицо, – подмечая легкие перемены в мимике, обусловленные вторжением в образовавшееся личное пространство, рассмеялся тот, садясь на первую парту среднего ряда. — Валяй, дружище. Только учти, я голодный, так что… – откидываясь на спинку стула, расслабленно улыбнулся Арсений. — Ой, да я ж не собак свешивать пришел. Короче, есть предложение, интересное-шо-пизда. Поедем четырнадцатого октя.., – увидев, что химик уже готов сказать категоричное нет, добавил чуть громче. — Та ты дослушай! Параллелью одиннадцатых классов едем четырнадцатого октября на природу, буквально в сорока минутах езды отсюда. Там лес, озеро неподалеку, место для костра есть, бревна, чтоб сидеть. — Дим, ну нет, походы и ориентирование это не мое, не гони, – складывая руки на груди, уставши выпалил Попов – подобные вылазки ему правда не приходились по душе. Он уж точно не был любителем, да и за компанию ездил столько раз, что пальцев одной руки хватит сосчитать. — Та там и не надо уметь! – продолжал гнуть свою линию Дима, активно жестикулируя руками. — Просто приедешь и побудешь с нами денек на природе, если хочешь, езжай на машине своей, мне, признаться честно, все равно. — А зачем я там вообще нужен-то? – приподняв бровь, вопросил учитель, искренне не видя себя там – ни в роли наблюдателя, ни в роли участника. Следить за безбашенными школьниками, коих там будет достаточно – в это он уверен наверняка – ему наотрез не хотелось. Особенно в месте, где реально может произойти несчастный случай, и дай Бог, что бы все закончилось хорошо. — Ну как это – оттянуться, пообщаться и расслабиться наконец. Ты упариваешься работой, как черт, вот реально. Да и я один не справлюсь..– выдохнул тот, переводя взгляд на носки собственных кроссовок.       Попов тихо выдохнул, игнорируя слова о работе, и встал, подходя к подоконнику на котором располагался электрочайник. Наполнив водой до максимальной отметки он ставит его на платформу, нажимая красную кнопку на ручке – жаль, что кофе сам себя не заварит.       Арсений хотел бы согласиться, но и брать на себя лишнюю ответственность, учитывая то, что на нем и так ее достаточно – не хочется. Природа и физическая активность это безумно круто, но не в таких условиях. Мужчина почти уверен, что в этом случае вряд ли выйдет расслабиться и по-настоящему отдохнуть. — Хорошо… Да я не согласился еще, куда радуешься? – обернувшись на друга и заметив довольную улыбку – как у кота, объевшегося украденной со стола сметаны – рассмеялся Арсений. — Вот ты говоришь, что параллель одиннадцатых классов – ты типо один с ними решил тащиться и теперь ищешь таких же смертников? — Поедет еще Паша, класс рук одиннадцатого "Б", – на непонимающий взгляд, тут же добавил. — Ну тот, который Воля, ходит еще в костюме синем. — А-а-а, понял. Ну, а я тогда тут каким боком? – упираясь ногами в подоконник, выпустил последнюю стрелу в сторону Масленникова и свято надеялся, что она все таки заставит того отступить, и никуда тащиться в собственный выходной не придется. — Да бля, Арс, хоть правым, хоть левым. Ну давай, я говорю, круто будет. Там территория хорошая, есть где погулять, воздух свежий, как-никак. Погода еще в те выходные отменная будет, возможность просто идеальная. — Ой, ладно, подумаю, – отмахивается от приятеля, как от надоевшей мухи. — Кофе будешь? – на положительный кивок Арсений достает еще одну чашку из своего стола.       Беседа перетекла в пустую болтовню обо всем и сразу – новости, сгенерированные нейросетью, планы руководства на ремонт актового зала и обсуждение абсолютно разных вещей. Когда кофе было допито, а урок прошел наполовину, Арсений, под слова благодарности и обещание написать чуть позже, переключился на будничные дела. И вдруг вспомнил о том, что из-за галдежа седьмого класса забыл ответить одному очень важному человеку. NoName На меня тут ругаются за телефон, но мне похуй Особенно когда я хочу напомнить тебе о том, как же я, блять, обожаю тебя, все таки!       Уставшая, но умиленная последними сообщениями, улыбка скользнула по лицу и катализировала отброс всех таких не нужных сейчас мыслей из головы. Арсений, чувствуя как его лицо буквально трескается, набрал ответное сообщение:

AsPo.

Я обожаю тебя больше)

Смотри там не выгреби, котенок

NoName Та нормальнооо Как ты? У тебя перерыв, что ли?

AsPo.

Нуу, типа того)

Сижу вот, думаю над одним предложением, кофе выпил

А ты?

NoName Та сижу в раздевалке, делать нечего А что за предложение, если не секрет?       Арсений задумался буквально на пару секунд – стоит ли рассказать? В прошлом подобное сыграло ему злую шутку, превратившую жизнь в самый настоящий пиздец, но сейчас… Он доверяет? Снова пишет человеку с замирением сердца в грудной клетке и думает о том, что пора выйти из шкафа?

AsPo.

Предложили поехать за город большой компанией в середине октября примерно

Думаю вот, ехать или нахуй надо

Я просто не любитель походов и прочей дичи

NoName Ебать, конечно едь!! Ты столько работаешь, расслабься и проведи вечер в приятной компании

AsPo.

Ой, та это да, вот только там столько моментов организационных

Из-за этого отпадает всякое желание

NoName Раз спрашиваешь, то хотя бы соглашайся с чем то Да и вообще, ты что, не услышал меня? Забей на все и едь       Арсений тихо рассмеялся, склоняя голову вниз. Ему однозначно будет сложно переступить через себя и однажды познакомится в живую, но как иначе, когда чувства крыльями бабочек, летающих внутри, режут грудную клетку в попытке вырваться наружу? Он чувствует, что этот путь будет спутанным и долгим, но надо идти вперед, а не надеяться что просто повезет.

***

      Уже привычным ритуалом было идти покурить после школы и обсудить какие-то будничные темы. Вот только теперь они проходили гаражи так, будто никто и никогда там не закидывал землю бычками. А еще теперь к их компании прибилась Оксана, разнообразившая разговоры школьными сплетнями и историями из жизни.       Погода на улице не оставляла желать лучшего – листья, перемешавшиеся в кашу от прошедшего недавно дождя, липли к подошве, противно хлюпая. В дырах асфальтов образовались лужи, которые девушка, идущая чуть впереди парней, перепрыгивала. — Ты смотри не пизданись, Оксанка, – смеясь, отметил неосторожность девушки Позов, махнув на подругу рукой с зажатой в пальцах сигаретой, на что та лишь небрежно отмахнулась. — Кстати, что вы думаете по поводу поездки? – спросила вдруг та, обернувшись на парней. — Поедем? – так же резко, окончательно вырывая из размышлений, спросил Сережа. — Если наша компашка вся будет, то я только за, – имея в виду тех, кто идет бок о бок и Женю с Алиной, отзывается Шастун, широко переступая через очередную лужу. — Иначе смысла нет, тусоваться в компании отличников – гиблое дело. — А я не знаю, вроде хочу, но так в падлу тащиться, – делая последнюю затяжку, говорит Поз, а после кидает окурок в урну, удачно встретившуюся по пути. — Та поехали! – ровняясь с парнями, сказала девушка, широко улыбаясь. — Даже если из наших только мы поедем – что-то сильно изменится?       После выраженной Сурковой мыслью все лишь закивали и согласились – и вправду, раскладка уже удачная. Разговор, из обсуждения поездки, перетек в очередную непринуждённую болтовню, в которой Антон почти не участвовал, оставаясь наблюдателем, изредка подающим голос.       Наблюдая за происходящим, понимал, что даже такая осень – пасмурным небом с угрюмыми тучами, частыми дождями и холодным ветром, лужами и листьями на асфальте – ему нравится. Вдохновляет на написание очередного эмоционального стихотворения, хватающего за душу.       Пришедший ранее ответ на его сообщение, из-за которого он переживал как не в себя, заставил сердце биться в ускоренном темпе, а улыбке касаться лица, плавя все внутри своей нежностью. Шастун не спешил делиться подобным с друзьями, ибо это казалось ему чем то слишком трепетным и интимным. По-своему особенным и важным.       И любая девчонка, узнав что парень думает и ощущает, сказала бы, что он безумно романтичный. Только вот Антону девочки, как оказалось, не нравятся, а в голове перманентно два человека – соролл и Арсений Сергеевич. И как это связано он не знает.

***

      Качая головой в такт тихо играющей из динамиков ноутбука песне Лютики, Шастун благополучно списывал скинутое Оксаной домашнее задание по алгебре. Сегодня формулы, цифры и решения уравнений напрочь не лезли в голову. Хотя, это было абсолютно привычно – алгебра и Антон вещи явно не совместимые.       И, признаться честно, ему хотелось так называемой свободы – выходных, а что будет лучше, каникул. Все это – школа, уроки, недовольные домашкой учителя – стало комом в горле по самые гланды. И дилемма его в том, что ни проглотить, ни выплюнуть его он не может. Наверное, он так устроен – да и все люди в принципе – привыкли молча терпеть что-то изо дня в день.       Вот только Антон внутри бунтовал, не желая хавать то, что не нравится, делать то, что не приносит удовольствие, мириться с тем, от чего хочется навсегда избавиться. Он смотрел на маму и не понимал, как она может жить с абсолютным моральным уродом, терпя скандалы и почти постоянное рукоприкладство. Кто-то – может, тетя Лиза, живущая этажом выше – скажет, что это любовь, которая с порой бывает жестокой.       Но Шастун, видящий происходящее, спрашивает уже у самого себя – а это ли любовь? Любовь, о которой щебечут девушки, смотрящие на предмет обожания. Любовь, о которой пишут писатели в своих бессметных произведениях. Любовь, которую он, похоже, ощущает сам.       Пробирающую до мурашек, от каждого полученного сообщения. Такую трепетную и особенно важную в его жизни, являющуюся первой. Она мечет все внутри, меняет его внутренний мир, собирает по кусочкам, когда особенно трудно. Антон теряется от своих чувств, понимает, что они скорее всего абсолютно неправильные, идущие против всех моралей и ценностей – парень влюбился в парня.       Но что лучше – любить представителя своего пола, заботящегося о тебе, или жить с представителем противоположного, убивающим бабочек внутри изо дня в день?       Вот только если школа это обязанность, от которой уйти получиться проучившись одиннадцать лет, то молчать и пить яд – привычка. Привычка коей живут все взрослые. Или взросление в этом и заключается – научиться молчать, пока не спросят, забить на все, даже когда происходит откровенный пиздец, и не пытаться что-то изменить? AsPo. Ура, с работой покончено! Ты там как, котенок?       Звук пришедших сообщений разорвал нить льющейся музыки, заставляя кинуть взгляд на телефон, оторвавшись от заданий, распечатанных Арсением Сергеевичем.

NоName

Ой, да лучше б я сегодня в вузе поменьше по коридорам шастал

AsPo. В смысле?

NoName

Да блять, случайно пересекся с преподом, а он мне всучил какие-то задания

Я сижу и вроде половину понимаю, но остальное..

Я тупо вахуе, оказывается хуево у меня с химией

Зато эклерам ахуенно

AsPo. Ахахаха, почему?

NoName

Кот, они в шоколаде:((

А я в перманентном ахуе

AsPo. Хах, да, есть такое) Ну, слушай, если что, я помочь могу Тебе прям кибер срочно?

NoName

Неа, поэтому не надо

Сам попробую разобраться

Ты лучше расскажи, как у тебя день прошел

И согласился ли ты все таки поехать?

А я пойду чаек заварю себе))

      Под звуки приходящих сообщений Антон принялся наскоро сохранять номер учителя химии в собственные контакты, подписывая кратко и понятно: «Арс химия». И он очень надеется, что это не обернется ему в очередной испанский стыд.       Писать в сообщения было очень непривычно, но другого способа связаться с учителем не было.

Я

Добрый вечер, Арсений Сергеевич, это Антон Шастун. Пытаюсь разобраться с химией и понимаю, что ничего не понимаю.

      Шастун вдруг отвел взгляд в сторону окна, задумавшись. Ветви деревьев качаются под порывами ветра, ползут угрюмыми тенями по асфальту и стенам дома, забираются в темные окна. Во двор шумно заезжает машина, скрипя шинами о камни, которыми жители дома лениво заложили дыры в асфальте.       Парень, собравшись с мыслями и переборов внутренний бунт, все же решается спросить:

Вы проводите индивидуальные занятия?

      Причин бороться с надобностью писать это сообщение было несколько. Во-первых – Антон не хочет принимать того, что он правда где-то слаб – работает это только в сторону химии или нет, ему пока что не понятно. Но сейчас внутри него будто бьется ребенок, кричащий о том, что и сам сможет разобраться во всем. Но Шастун понимает, что не сможет. Впервые.       Во-вторых – папа, работающий на износ. Просить у него деньги, даже учитывая тот факт, что идея с дополнительными была озвучена именно им – казалось Антону чем-то безумно трудным. Просить деньги у мамы или, что звучит как мгновенная смерть, у отчима, тоже не вариант.       Ну и самое охуенное, то, что ему – неровно дышащему в сторону учителя, придется оставаться с ним же наедине, садиться за один стол и слушать объяснение непонятных ему тем. Чувствовать запах его одеколона и геля для душа дольше и намного ближе, чем это бывает обычно. Встречаться глазами и слушать вызывающий мурашки голос. Звучит одновременно и как мечта, и как самый настоящий пиздец.       Ответ пришел почти сразу же, что сильно удивило – учитель что, сидит за работой постоянно? Чисто физически невозможно отвечать настолько быстро, особенно когда сообщение приходит неприлично поздно. Арс химия Добрый вечер, Антон) Да, 600 рублей час

Я

Отлично, когда есть свободное время?

      "Нихуя не отлично" – думал про себя парень, визуализируя, как будет обсуждать момент цены с отцом. Даже прекрасно осознавая то, что ему не откажут. Арс химия А тебе самому-то когда удобно?

Я

Не принципиально

      Договорившись с учителем о времени и месте, Антон расслабленно растекся на стуле, касаясь ногами стены. Теперь химии в его жизни станет неумолимо много – факт радовал, но в то же время немного удручал. Арсений Сергеевич будет заниматься с ним два раза в неделю: во вторник по видео связи ровно в 19:00, а в четверг лично – сразу после уроков в кабинете химии.       Парень не знал, что ощущает после подобного диалога. Вроде стало легче и упали камни с плеч – все таки дотянет химию и хорошо сдаст экзамен. А в другое время внутри бушевало какое-то странно чувство, не то страха, не то волнение перед предстоящим уроком в четверг.       Шастун, глупо улыбаясь, набрал самое идиотское и неприличное сообщение, какое только мог себе позволить в личке собственного учителя, и, делая снимок экрана, думал как будет стебать друзей в общей группе, спрашивая: "Че, как думаете, отправить?"       А вместо того, что бы стереть его и забыть, Антон промахнулся и.. отправил.

Я

А меня на столе разложите?

      Заметив, что набранное в прикол сообщение реально высветилось в диалоге с учителем, подросток, кинутый в жар, быстро удалил его у обоих. Но блядские две галочки, загоревшиеся перед этим, а после мигающие три точки, свидетельствующие о наборе сообщения – ничего хорошего не сулили. Арс химия Что?       Пиздец-ужас-мать-вашу-о-боже.

Я

Извините, хотел спросить о 6 задании, я не понимаю формулировку

      Написав самый идиотский ответ и отложив телефон максимально далеко – насколько вообще дотягивалась его рука – Шастун откинулся на стуле, запрокидывая голову накрыл горящее от стыда лицо ладошками.       Даже максимально исправив ситуацию быстро заданным вопросом и получив сдержанный ответ с разъяснениями, Антон осознавал, что отчаянно краснеет уже второй раз за этот день.