Cadillac & Hublot

      Кира как мог быстро скинул с себя кроссы, тут же промочил носки разлитой по кафелю перекисью, но ни на долю секунды не отстранился от майора. Он то жадно сжимал его задницу, то водил ладонями по спине, не зная, как ему объять всё и сразу. Наконец, придерживая Хазина под бёдра, парень поменял их местами, усаживая на бортик ванной Петю, и, невероятной силой воли отстранился. Недостаточно далеко чтобы переключиться, но достаточно, чтобы майор не смог, поддавшись порыву, достать.       Если сейчас они не скинут эти ебанные тряпки, то вероятность скинуть их в джакузи стремится к нулю.       Одной рукой держась за Петино плечо, второй рукой Кирюша весьма успешно справлялся с пряжкой ремня и замком брюк. Маленькая собачка так и норовила ускользнуть из пальцев, но Гречкин был настойчив.       — Привстань, сладкий, — то ли попросил, то ли приказал парень, желая поскорее стянуть эту чёрную узкую ткань со своего мужика.       Хазин сейчас, в состоянии эмоционального перенапряжения был в руках Кирилла подобен мягкой глине. Лепи что угодно, делай что захочешь — давай, и так, и вот здесь. Как хочешь, только не замолкай — не убирай руки — не прекращай.       Когда и как Гречкину удалось-таки его разуть и раздеть — Петя вот вообще не уловил. Единственное, что он осознал — голой задницей сидеть на холодной керамике ему решительно не нравится. И его абсолютно беспардонный образом перестали обнимать. Потому Хазин, как обычно, решил взять всё — а Кирилл уже давно стал для него этим самым «всё», возможно, даже, с первой встречи — в свои руки и вновь сомкнул руки на шее Гречкина, буквально повиснув на парне.       Петю крыло от смеси практически маниакального возбуждения, дичайшей нежности и какой-то буквально нездоровой тяги. Он почти хныкал, беспорядочно тычась губами вслепую по лицу, шее, плечам Кирилла, бессвязно шепча что-то настолько неразборчиво, что кроме его имени и разобрать было сложно. Усадив успевшего раздеться Гречкина на своё место, ибо, раз так любит холод, пусть морозится сам, Петя вновь забрался к нему на колени, лицом к лицу, не прекращая целовать, куда придётся и прижимаясь всё ближе. В их паре или кто-то один адекватный, или отбиты оба, потому что оставаться здравомыслящими рядом друг с другом они не могли.       Как получилось, что сейчас именно Кирюша остался чуть-чуть в своём уме, останется тайной. Возможно то, что он уже кончил разок, слегка сбило напряжение и адреналин, а вот Петеньке повезло куда меньше. Мужика явно крыло не по-детски и выдержка, которую он проявлял с Гречкиным раз за разом сейчас играла против него по всем фронтам. Спермотоксикоз явно давил не только на головку, но и на голову, ведь таким капризным и нежным Кира видел его второй раз и до обоих ситуаций, парень довёл его сам. Было чем гордиться.       Да, они знакомы не долго, но, почему-то Кирилл оставался в полном убеждении, что раньше ни с кем Хазина так не разматывало ни на тактилку, ни, тем более, на чувства. И с какого хуя его майор неожиданно стал таким вертлявым, что Гречкин просто не мог поймать момент, чтобы переместить его в джакузи?       С трудом поймав в ладони извивающегося Хазина, Кира посмотрел снова в чёрные от похоти глаза.       — Петенька, кто кого ебать-то будет? — серьёзно и вдумчиво спросил Кирюша. — Ты меня или я тебя?       Парню нравился любой вариант развития, но только вот это Петенька хотел его нагнуть мордой в плитку ещё минуту назад. Учитывая абсолютно нездешнее состояние Пети, трудно было представить, что его можно выбить из колеи ещё сильнее. Трудно, но не невозможно, как оказалось, да и Кирилл походу не боялся подобных трудностей. И в очередной раз умудрился ввести своего мужчину в состояние ещё большего ахуе. Если бы Кир только догадывался, какую душевную бурю вызвал одним своим вопросом.       Ты меня или я тебя?       С учётом того, что снизу Хазин был настолько давно, что проще уже считать, что не был вовсе, предложение Кирилла, вполне логичное, буквально шокировало. Одна только мысль, одно предвкушение того, как охуенно будет ощущать его в себе, как сам Петя одуреет от чувства полной принадлежности, заставляла и без того возбуждённый член буквально течь, а самого Хазина гортанно простонать парню куда-то в шею, вновь предпринимая попытку спрятать пылающее лицо.       Сорвет ли Кирилла от жажды обладания, одуреет ли он от того, насколько открыто и бесстыдно Петя способен подставляться, отдаваясь ему. Сможет ли он сам сдержаться и не начать умолять, сможет ли расслабиться в руках Гречкина настолько, чтобы это в принципе стало реальным? Довериться телом также, как, кажется, доверяет всем собой.       — Я думаю, ты прекрасно видишь, насколько я воодушевлен подобной идеей, — внезапно севшим голосом чётко проговорил Хазин, не скрывая дрожи во всём теле и прижался вплотную, ерзая и устраиваясь удобнее, так, чтобы их члены соприкасались, — но не уверен, что в этой локации, сладкий. И не в таком состоянии. Я кончу раньше, чем ты только начнёшь растягивать меня под себя.       Последние слова Петя произнёс, прижимаясь лбом ко лбу, буквально выдыхая в губы Кириллу. И парень тут же ухватил вайб так быстро меняющейся атмосферы. Ощущение, будто Хазина снова накачали алкашкой иди наркотой, иначе такие эмоциональные качели Кире было объяснить сложно.       Хотя, чего тут сложного. У мужика просто конкретно отказали последние извилины и фляжечка слегка посвистывает от переизбытка тестостерона.       Такого яркого и откровенного представления Кирюше более, чем хватило, чтобы возбудиться по новой. Он и так загорался, как зиппо, а когда на нем ерзают, лапают и всячески соблазняют, парень приходит в боевую готовность максимально быстро. Обхватив одной рукой оба сочащийся члена, Гречкой чуть надавил указательным пальцем на Петину головку. Хриплый стон, который он получил в ответ был бесценен.       Всё-таки Хазин скрывал свою отзывчивость за железной дверью и смог полностью раскрепоститься и показать свою капризную натуру только сейчас.       — А ты уверен, что не кончишь раньше, чем растянешь меня? — длинный язык проводил дорожку по длинной шее, особенно тщательно вылизывая бешено льющуюся под ним сонную артерию. Неожиданно для самого себя Кира почувствовал, как впивается зубами в нежную кожу, оставляя алеющие отметины на долгую память.       Кириллу, конечно бы хотелось трахать своим блядским языком рот майора, но тот, сука, упорно прятал своё лицо.       Что ж, тогда не обессудь, бадлоны придётся тебе носить долго. Благо, зима близко.       — А ты уверен, что тебе нужна очень кропотливая растяжка? — Петя, наконец, накрыл губы Кирилла своими, позволяя тому запустить блядский язык в собственный рот. Майора тряхнуло, когда ловкие пальцы так правильно сжали ствол и слегка, до лёгкой сладкой боли царапнули по сверхчувствительной сейчас головке. Кирилл идеально изучил его, слишком. Он в прямом смысле слова мог виртуозно играть на теле Хазина, добиваясь той реакции, которая была необходима им обоим. У майора, буквально задохнувшегося в глубоком поцелуе, будто второе дыхание открылось. Возможно, причиной стало то, как голодно Кирилл целовал его и как нетерпеливо постанывал, наконец-то дорвавшись.       Петя смог расцепить собственные руки и положить одну на затылок парня, притягивая к себе ещё сильнее, а вторую наоборот, отпустить с плеч. Так можно было протиснуть её между их прижатыми телами, провести взмокшей груди и сжать один из сосков, прокручивая в подушечках штангу.       Петя тоже неплохо выучил своего мальчика.       Гречкин не ожидал такой подставы и даже подавился воздухом прямо в поцелуй. Одно крошечное замешательство, и вот уже Хазин перехватывает инициативу, проталкивая свой юркий язык парню в рот. Дышать Кире откровенно нечем, и он отчаянно стонет, царапая левой рукой спину майора. В столь крайне неудобной позе Кирюша был крайне ограничен в действиях и ничего не мог толком сделать. Даже сместить точку опоры и ту не могу. Убери он руку, попытайся даже на миллиметр сдвинуться, и они оба рискуют рухнуть, ебнувшись обо что-то головой. Не хватало ещё соскребать мозги с кафеля вместе с остатком гордости и самообладания.       Жалобные попытки стонать сквозь скользящие в дикой пляске языки оказалось сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Но понимание друг друга в любых, даже самых пиздецки неудобных ситуациях, заставляло аплодировать стоя.       Хазин, за мгновение до того, как Кир начнёт задыхаться, отстранился, протягивая за собой цепочку вязкой слюны. В чуть тусклом свете ламп она блестела, как одна из тех серебряных побрякушек, которые так любит Кирилл.       А пусет ведь Петенька ему и правда купил, с брюликом. Охуенно.       — А нужна ли она мне в принципе? — загадочно вбросил Кира и тут же сильнее стиснул их члены в скользкой от смазки руке. — По мне, так нам хватит лёгкого петтинга, как школьникам.       Пользуясь заминкой и замешательством Пети, пытающегося всё осознать, парень ведёт кулаком вниз, полностью оголяя их головки. Садистское желание довести своего парня до отключки становится сильнее, отодвигая собственную дрожь во всём теле на второй план. Будь у них менее травмоопасная поза, он бы непременно подключил вторую руку к этой импровизированной дрочке, а, возможно даже и рот. Но, как говорится, довольствуемся тем, что имеем.       — Мне точно нужен ты, — переждав волну дрожи, тряханувшей майора всего целиком, так что пришлось искать дополнительную опору в поджимающихся пальцах ног на холодном полу, Петя только крепче схватился за рельефную спину, до красных полос от ногтей, — остальное вторично.       Нужен. Нужен пиздец как. Нужен сильнее блять воздуха. Важнее всего. Нужен — билось набатом в расплавленных мозгах, кипело в крови, горело где-то в грудине, за рёбрами, чуть левее. И дело даже не в охуенном сексе. Дело в самом Кирилле.       — Мне хватит тебя в моих руках, — Хазин слегка наклонился ровно настолько, чтобы была возможность провести широкую мокрую дорожку языком от дернувшегося кадыка вниз, к таким манящим, алеющим соскам и втянуть один в рот, посасывая. Гречкин был обречён, ведь Петя просто не оставлял ему шанса не ебнуться со своего импровизированного насеста. Держаться ему оставалось разве что зубами за воздух, ведь ноги уже начали затекать от неудобной позы и веса майора на них.       Да, Петенька не гигант, но всё же не принцесса в 40 килограмм.       Кое-как взяв себя в руки в целом и Хазина в частности, парень обхватил рукой напряжённую шею, чуть сжимая горло. Под пальцами бешено скакал пульс, а сам майор замер, будто парализованный.       — Посмотри на меня, — буквально скомандовал Кирилл; он сам не ожидал, что получится так грубо, но пути назад уже не было. — Если мы сейчас не поменяем позу, то я буду ебаться с онемевшими ногами, а ты будешь ебаться сам.       Что правда, то не ложь. У Кирюши и правда осталось сил на донышке.       Петя вслепую моментально вскинулся, расфокусированным взглядом блуждая по распаленному Кириллу. От неожиданной властности голоса, от крепкой хватки на горле буквально ёкнуло, скручивая внутренности в огненный комок дикой похоти. Как Хазин не кончил в этот момент от нахлынувшего предвкушения, от безумного желания подчиниться, останется тайной в первую очередь для него самого.       Их разгоряченные до дури нервные клетки держались на честном слове из последних сил. Тяжело и гулко сглотнув, Хазин несколько раз судорожно кивнул, будто с первого раза Кирилл мог не заметить, что его услышали. Почти смешно, учитывая, что кадык Пети находится всё ещё под ладонью Гречкина, хотя, по ощущениям, там долбится его бешено колотящееся сердце.       Хотя лучше бы долбились они сами. Неважно уже, кто кого и как.       Пусть и с неким трудом, ибо собственное тело слушалось Петю хуже, чем в бэдтрипах, но он смог вернуть взгляду осмысленность, хоть блядская поволока и осталась. Было бы перед кем прятать, если Гречкин, слегка разжавший ладонь, смотрел на него широко распахнутыми, абсолютно чёрными из-за расширенных зрачков глазами, загнанно горячо дыша и беспорядочно облизывая явно пересохшие губы. Хазину пришлось напрячь все запасы сил и смешные крохи самоконтроля, чтобы банально приподняться и пересесть так, чтобы, при желании, длинные ноги с лёгкостью можно было сомкнуть на пояснице Кирилла. Правда учесть то, что таким образом собственный член окажется зажат между двумя телами, он оказался не способен.       Подвиг уже хотя бы в том, что у него мозг через член и сперма из ушей ещё не капают.       Хотя, кажется, до этого не так далеко. Гречкин, можно сказать, терпеливо ждал, пока Петя поговорит сам с собой, примет какие-то решения, которые его самого устроят и, наконец, поднимет на него взгляд. Всё-таки говорить, о чём-то томном, тянущем, возбуждающем, парень любил глаза в глаза. Это придаёт ситуации ещё больше интимности.       Можно подумать, её у них тут дефицит и они, как два неопытных юнца жмутся по разным углам, не зная, как подойти друг к другу.       — Обхвати меня за талию, сладкий, — максимально смягчив интонацию, насколько возможно охрипшим голосам, Кира переместил свои ладони на бёдра мужчины. Хотя, признаться честно, Кирюше нравилось держать майора за горло и, судя по бешено бегающей зрачками Хазина, ему тоже.       Кинк на власть, значит. Что ж, запомнили, зафиксировали.       — Давай уже переберемся в джакузи. Там явно будет куда удобнее, — здравые предложения ещё рождались в их затуманенных головах.       Вода уже достигла достаточного уровня, чтобы принять в себя два взмыленных предварительными ласками тела и не вылиться через край.       Хотя кто-нибудь из них абсолютно точно не прочь принять в себя и вылиться через край. И не раз.       Когда Кир вернул ему способность дышать, Петя рефлекторно потянулся следом за рукой, стремясь продлить так необходимое сейчас прикосновение. Скажи ему раньше, что он способен так сильно хотеть подчиниться и почувствовать над собой контроль, Хазин бы заржал в предварительно разбитую им же рожу.       А, оказывается, тут было дело исключительно в человеке. В твоём человеке.       — С тобой куда угодно, — хрипло, с трудом проговаривая слова, произнёс майор, для верности ещё и кивая, не доверяя собственному голосу.       Петя, пусть не с первой попытки, так как перетряхивало его сейчас перманентно и неожиданно, но всё же сумел взять конечности под контроль — видимо, ноги у них обоих раздвигаться при виде друг друга будут на постоянной основе. Обняв для верности Кирилла за шею, майор очень кротко поцеловал парня, лизнув пару раз по губам, словно набирался сил. Скрестив, меж тем, ноги на его пояснице и прижавшись таким образом ещё ближе, Хазин коротко, пытаясь сдержаться, простонал, не открываясь от ласки.       Гречкин чувствовал сочащийся от смазки Петин член на своем животе и невольно перенимал возбуждение мужчины и дрожь от его тела. Каждый раз, когда кто-то из них включал рассудок или невольно отвлекался от процесса, второй обязательно возвращался его в негу похоти и разврата в семи доступными ему способами.       Сейчас это были неосознанные, инстинктивные движения Хазина, простое желание притереться ближе и получить побольше ласки.       Да, неосознанно, да рефлектор, но от того не менее возбуждающе.       Сделав над собой усилие, чтобы вновь не скатиться в петтинг на треклятом бортике, Кирилл собрался и одним движением встал. Хорошо что Петенька крепко вцепился в него, иначе бы рухнули они вместе. Кире понадобилась хотя бы одна свободная рука, чтобы удержаться ею за раковину и её осесть на холодный пол.       Так, главное сейчас не отвлечься на этого отзывчивого хуйлушу и не похерить всю задумку к херам собачьим.       Вероятно, случившейся паузы майор даже не заметил. Для него сейчас время имело свой особый размер и шло не в постоянном ритме, впрочем, как и для Гречкина. Кир достаточно ловко перекинул одну ногу через борт ванной, а вот со второй пришлось повозиться, ибо особа ценная ноша в лапках норовила соскользнуть с потного торса.       В следующий раз сначала забираемся в джакузи, а потом лапаем друг друга до усрачки.       Сложно было оценить, какой вода температуры, ведь в буйстве случившегося у них вновь спермотоксикоза было непонятно, их ебашит от собственного жара изнутри или от кипятка снаружи. Единственное, что мог сказать Кирилл — это то, что налил он точно не Ледовитый океан, иначе бы его нервные окончания пустили такую ненужную им сейчас судорогу.       Петя цеплялся за Кирилла, как, если бы падал в пропасть, не стал бы цепляться за воздух. Потому что сейчас, в таком уязвимом, беспомощном состоянии, в котором прибыл обычно непробиваемый майор, он был беззащитнее недельного котёнка, а в Гречкине нуждался даже больше, чем в глотке кислорода. При желании, необходимости и определённой доли паскудства, Кирилл в данный момент спокойно мог погрузить Петю в воду и продержать там столько, сколько потребовалось бы, и Хазин даже не попытался бы оказать сопротивление.       Доверие. Об этом говорят, когда выбирают напарника в его опасной работе. Об этом талдычат, маясь в поисках спутника жизни. О нём рассуждают на модных тимбилдингах, предлагая закрыть глаза и откинуться назад, на руки коллегам. И значение именно этого слова до недавнего времени было главной твой проблемой, верно, Петенька?       Хазин только крепче сжал руками-ногами Гречкина, осознавая, что их положение в пространстве сильно пошатнулось, только когда Кирилл уже умудрился каким-то чудом залезть с ним в джакузи. Кажется, именно так учат плавать — заносят на руках в воду и идут к глубине, когда под ногами уже практически не чувствуется дна и появляется риск быть утопленным тем, кого держишь.       Доверие — обоюдный процесс, Петенька, смотри. Чувствуй. Запоминай.       — Кир… Кирюш… — ломко позвал Петя, привлекая внимание Гречкина осторожными поглаживаниями по спине и почти незаметными тычками губ по лицу. К сожалению, или к счастью, Кирюша не догадывался, что сейчас в его руках самый беззащитный котёнок, который в обычной жизни разбивает сердца и лица. Просто парню выпала честь получить в придачу к конченному менту комочек нежности в подарок.       Кира бы откликнулся и раньше, но не мог. Пока его пятая точка не соприкоснулась с дном, а напор воды не был остановлен, переключить своё внимание на майора было весьма проблематично.       Удивительная способность. Не было таких проблем, которые эти двое не могли бы создать. Нормальные люди упрощают себе жизнь и делают секс максимально комфортным. Эти же двое идут через тернии к звездам по обходными пути. Не спорю, доходят, но перед этим приходится нехило поебаться, во всех смыслах этого слова.       — Что такое, мой хороший? — мягко и очень ласково, на контрасте с недавними попытками удушения, отозвался Кирилл. Он откинулся на спину, позволяя Хазина удобно устроиться на нём и точно исключая возможность их совместного падения. Сейчас их поддерживала даже вода, которая чуть снимала напряжение с перевозбужденных тел.       — Мм? Нет, ничего… — пробормотав, Петя снова ткнулся наугад в уголок губ, не имея возможности сформулировать мысль и желания — что-то пояснять. Да и не мог бы, когда было так спокойно, уютно и защищенно. Возбуждение снова отошло на второй план, уступив затапливающей нежности и привязанность, а с их проявлением у Пети всегда было всё ещё хуже, чем даже с лаской. Слишком сильные, тёплые и непонятные эмоции заставляли льнуть к ласковым, сильным рукам, растекались по ценам сладкой патокой и прекращали итак разбегающийся мысли в поток нечленораздельных звуков.       Ничего, что я мог бы сказать. Ничего, что я бы понимал сам. Ничего, что мы оба, кажется, готовы услышать. Ничего такого, что мы, как я опасаюсь, в состоянии принять.       — Ты так мне нужен, — прижавшись к губам, Петя почти проскулил в это мимолётное касание, которое и поцелуем было бы сложно назвать, — так важен. Ты бы только знал. Если не отвлекаться на плеск воды и их сбитое дыхание на двоих, то бешеный звук сердец, бьющихся, казалось, в одном сумасшедшем ритме, просто оглушал.       Конечно же, ритм был разный, просто в состоянии нежной принцессы Хазин романтизировал все.       Всё это вообще не было свойственно его обычному поведению и даже близко никто бы не поверил, что эта бесоёбина на работе, может быть такой трогательной дома. С одним только человеком в этой вселенной. Со своим человеком.       Кирилла это приятно удивляло и несколько пугало одновременно. Нет, он не боялся смены настроения и эмоциональных качелей, он боялся, что сделает что-то не так, ведь никогда с подобным не сталкивался.       Как успокаивать плачущих девиц, он примерно знал, а вот, как успокаивать расчувствовавшихся майоров, ему не рассказали. Придётся на личном примере узнать.       — Я всё ещё тут, сладкий, и никуда не делся, — шепчет Кира, водя руками по напряжённой спине Хазина, будто успокаивает. — И ты от меня так просто никуда не денешься.       Не дав сообразить, что же он имел ввиду, Кирилл, чуть приподняв бёдра проехался членом между половинок Петиной задницы, задевая и без того чувствительные точки. Если до этого Хазин не мог понять, как и зачем ему дышать в принципе, то тут он только и смог, что резко вдохнуть, выгибаясь в спине и распахивая и без того кажущиеся огромными глаза. Петя буквально задохнулся от вполне невинного, (если сравнивать с их обычными выкрутасами в койке и вне её, конечно) прикосновения.       — Такими темпами я превращусь в истеричку, если ты всегда будешь успокаивать меня подобным образом, сладкий, — справившись с первой волной дрожи, Петя блядски улыбнулся, облизываясь в предвкушении. Все ещё держась за шею Кирилла, он вновь поерзал, слегка приподнимаясь и давая члену парня прижаться теснее. Жаль, вода скрадывала большую часть охуенных ощущений, но всё равно даже такая малость сносила сейчас крышу. Гречкин лишь хитро прищурился и оголяя зубы в хищной улыбке, толкнулся снова, выгибая своего мужика дугой.       Да, Кира всегда был снизу, да у них роли ни разу не менялись. Но кто сказал, что они не могу это изменить или хотя бы попробовать?       Кирилл не собирался делать что-то большее (в таком измотанном состоянии они сейчас были на это просто не способны), но подразнить и немного разнообразить их игрища ему никто не мешал. Справедливо было заметить, в то пока они в принципе ни разу не повторились, так что скука от однообразия им точно не грозила. А, если учесть, что существует еще секс-шоп с горой ассортимента, то экспериментировать эти хуйлуши могут до конца жизни.       Петя гортанно простонал, растягивая влажные губы в идеальную о. Он бы может и хотел сдержаться, но удачи сделать это, когда настолько сильно охуенно, что мозг то функционирует с трудом. Всё, что он может — это полосовать трясущимися руками спину и плечи, пытаясь ухватиться, притянуть ближе, к себе, вплотную — вжаться, вплавиться, раствориться в Кирилле. Возбуждение, с новой силой воспламенившее кровь, не могла смягчить даже вода, кажущаяся на контрасте чувств почти ледяной, хотя в первый момент была обжигающей.       Если сейчас было настолько крышесносно, если сейчас так плавило мозг, если сейчас так горело тело — страшно представить, как безумно-остро будет ощущаться полноценный секс.       Хотелось всего и сразу. Выгнуться дугой до хруста костей, чтобы вжаться членом в живот Кирилла и от переизбытка ощущений просто слететь уже в оглушительный оргазм. Или наоборот — отодвинуться, отстраниться, чтобы сильнее почувствовать так необходимое трение, которого безумно мало и так хочется намного большего.       — Кир… Хороший мой… Сладкий… Охуенный… Блять, какой же ты, — судорожно, срываясь на скулящие, жалобные стоны, Петя с трудом отдавая команды телу, разжал руки и, оставив восемь ярко-алый полос от ногтей на груди парня, поймав обе штанги подрагивающими пальцами и слегка прокрутил, немного оттягивая соски.       — Кирюш… Мальчик мой… Мой… Такой… Прошу, прикоснись ко мне… — бессильно уронив голову на плечо Гречкина, Петю тряхануло предоргазменной судорогой.       Ему было так много. И так мало одновременно. И не хватало совсем чуть-чуть…       Гречкин чувствовал всё не менее остро, чем Петенька. Для него тоже было в новинку и в кайф управлять своим парнем, как только вздумается. Просто одна мысль о том, что сейчас он ведёт и всё зависит от него сносила тормоза. Ни с одной девчонкой он не чувствовал себя так охуенно. Вроде секс он и в Африке секс. С парнем или с девушкой, не шибко важно. А вот с человеком, который для тебя особенный — важно очень.       Кирилл подался на встречу и застонал, когда ловкие пальцы Хазина прокрутили чувствительные соски, убеждая, что пирсинг был отличной идеей. Он выступал неким спусковым крючком, чтобы выкрутить возбуждение на максимум, без права повернуть назад.       Немного уняв дрожь в руках, Кира, на каком-то подсознательном уровне, провёл по Петиному позвоночнику, спускаясь вниз и надавливая указательным пальцем на вход. Он не отдавал себе отчёт в действиях. Он просто делал так, как не так давно делал с ним сам майор.       Петя практически в голос закричал, выгибаясь в руках Кирилла от буквально переламывающей волны оргазма. Его тряхнуло с такой силой, что, если бы Кирилл не подхватил, не удержал в своих надёжных объятиях — Хазин бы просто пизданулся вниз и ухнул под воду, не пытаясь выплыть.       Кончить без стимуляции члена, без дрочки или банального прикосновения — казалось нереальным, но Пете это удалось. Да ещё и так сильно, что сперма едва не заляпала Гречкину не только грудь, но даже шею. Прижимаясь потяжелевшей головой куда-то Кириллу в стык плеча и шеи и беспорядочно осыпая поцелуями, куда придётся, тихонько, чуть слышно поскуливая.       Кирилл не ожидал такой бурной реакции всего лишь от одного прикосновения. Признаться, честно, он вообще не ожидал, что это возымеет успех, ведь наверняка у Хазина были куда более опытные любовники и не один. Парня не волновало ни их качество, ни их количество, его волновал лишь Петенька в его руках.       Наверно, это и есть то, что люди ищут так долго и находят так редко. То чувство, что так сильно воспетой, но настоящее лишь у единиц. Может и у них всё настоящее?       Самому Гречкину хватило еще пару раз проехаться пару раз членом по скользкой коже, чтобы кончить следом. Вообще, оргазм он испытал не от стимуляции своего стояка, а просто от близости, ощущений и эмоций, которые он испытывал рядом с Хазиным. Его Хазиным.       Ещё не приходя в себя окончательно, Петя, едва приподняв голову, накрыл рот Кирилла мучительно-ласковым поцелуем, запечатывая, сглатывая последний оргазменный стон. В мягких касаниях губ, в медленных движениях языка были вся привязанность, вся пронзительная нежность, которую Хазин хотел, но не мог облечь в слова.       Ты пропал, Петенька. И тебе уже не выплыть. Ты тонешь и явно хочешь ещё. И до дури боишься утянуть его следом. Боишься, что он просто не захочет тонуть вместе с тобой.       Ослабевшими руками поглаживая по плечам, удерживаясь за Гречкина как за якорь в этом водовороте из внутреннего и внешнего, Хазин стремился снова оказаться в таких необходимых объятиях. Сейчас он нежничал, казалось, даже больше, чем Кирилл после всех их оргазмов вместе взятых и впервые не стремился поддержать и позаботиться. Впервые настолько необходимы поддержка и нежность были ему самому.       — Кир… — и в этом податливом тоне, в этом сияющем восторгом взгляде было столько благодарности и обожания, сколько Хазин, казалось, просто никогда бы не мог испытывать по всем признакам.       Просто были не те люди. Не то время. Ты просто ждал его.       Целовались они всегда, при любых обстоятельствах, даже если место было совсем для этого не подходящее. Сейчас же, когда они оба кончили и разомлели в тёплой воде, тягучие, сладкие поцелуи были частью такого необходимого им расслабления.       Новые ощущения требуют, чтобы их переварили. Неспешно, без наскоков и суеты.       Кира приоткрыл глаза, тяжёлые от усталости веки поддавались плохо, но собственное имя, произносимое Петей, воодушевляло его.       — Мм? — на слова сил не нашлось, лишь на мычание, которым парень мог показать, что внимательно слушает. Простые объятия дарили спокойствие, а объятия с Петей дарили еще и что-то невероятно тёплое в груди.       Нужно немного времени, чтобы Кирюша сформулировал то, что чувствует. Совсем немного.       Слегка сменив позу, чтоб удобнее было сидеть боком, положив голову на плечо, Петя блаженно прикрыл глаза, позволяя себе полностью расслабиться в тёплой воде и удовлетворенной неге. Не с первой попытки, но всё же перехватив свободную, не поддерживающую его руку Кирилла, Хазин положил её себе на макушку, буквально требуя, чтобы его касались, гладили и приласкали.       А ведь Петя ещё утром предупреждал — диких животных очень легко приручить лаской и теплом. А теперь — ебись как хочешь с этой мыслью, мой мальчик.       — Давай уже вылезать, м? — оставив смазанный поцелуй за ухом и слегка потянув зубами за пусет, Хазин снова просяще заглянул Кириллу в глаза. — Я конечно знал, что джакузи расслабляет, но чтоб настолько…       Гречкин довольно лыбился, ему совсем не хотелось двигаться или говорить. Казалось, он устал настолько, будто отпахал на заводе в две смены, хотя от дня в своей жизни не работал. Видимо и правда, хороший секс заменяет кардио, силовую и вообще тренировку в тренажёрке полностью.       А у них сегодня ещё и секция плавания. Полный курс занятий, так сказать.       Протянув руку и приобняв Хазина за талию, парень развернул его к себе спиной, угадывая на грудь. Так у него будет возможность и обнимать Петю, и гладить и даже трепать мокрую макушку, которую тот так настойчиво подставляет под Кирину ладонь.       — Хочу ещё немного полежать вот так, — бормочет Гречкин целуя Петю в висок. Довольно урча, что тот кот, Петя повозился, ещё удобнее устраиваясь в руках Кирилла. Откинув голову парню на плечо и полностью растворившись в его объятиях, Хазин блаженно прикрыл глаза, жмурясь от удовольствия.       Думать не хотелось. Двигаться… Тоже, наверное, разве что немного повернуть тяжёлую башку и прижаться к так маняще бьющейся жилке пульса на шее. Что Петя с удовольствием и сделал, губами прихватывая совсем легонько, не оставляя даже засос, а лишь для того, чтобы сильнее прочувствовать. Учитывая, что к имеющимся ранее следам добавились ещё и свежие царапины, пока новых ставить не хотелось.       Демоны немного улеглись, Петенька? Настолько, что ты позволил ему больше, чем кому-то за долгие годы? И дело даже не в абсолютной власти над тобой, вовсе нет, ведь так? Дело в том, что ты сам отдал ему ключи от своего разума, тела и сердца, пустил парня в самую душу и абсолютно счастлив в этом. Верно?       — Я согласен. Только не уснуть бы, — промурлыкал Хазин, не открывая глаз. Ему было чертовски хорошо, и, судя по мягким поглаживаниям по волосам и невесомым поцелуям в макушку — Кириллу тоже.