Cadillac & Hublot

      Выбирались из джакузи они по очереди, потому что вместе они были не способны отлипнуть друг от друга. Они бы непременно цеплялись руками, ногами, зубами, лишь бы не отдирать от своего человека. Именно поэтому, набравшись немного сил и выдержки, Хазин вылез из ванной первый. Смыв с себя в тропическом душе всё, что смог, он нырнул в свежий халат и вышел из ванной, оставляя Гречкина хотя бы на десять минут одного.       Они же, как пельмени в магазине, слиплись бочком и даже ножом их было не разделить.       Кирилл мысленно благодарил и проклинал дизайнера хаты за то, что душ он установил таким образом, чтобы из лежачего положения наблюдать было очень проблематично. Оно и к лучшему. Возбуждаться от вида голого Петеньки в тысячный не находилось сил. Желание находилось, а силы нет.       Нужно им хоть немного передохнуть и восстановить жизненно важные ресурсы. А ещё, желательно пожрать и нормально поспать, ведь, в отличие от безработного Кирюши у майора ГУНКа — служба. Пока Кирилл отмокал, Петя, верный своей привычке не обтирать голой жопой все доступные поверхности, достал у того из шкафа трусы и очередную серую футболку.       Видимо более тёмного цвета у этого дитя цветов просто не наблюдалось.       Может, Хазин бы и ограничился одними только боксёрами, но, как показывала практика — чем меньше на ком-то из них тряпок, тем больше вероятность, что они банально сорвутся вновь, забыв, что собирались заниматься чем-то, кроме секса.       Перетащив пакеты из коридора, на ходу сцапав из куртки Кирилла электронку, Петя тихо фыркнул себе под нос. Баблгам. Естественно. С кофемашиной разобраться проблем не составило, равно как и закинуть в микроволновку первую попавшуюся из свалки пакетов пиццу. А вот в поисках молока пришлось порыться, к счастью, не долго. Так что к приходу разомлевшего Кирилла ждал не только писк разогретой жрачки, но и нормальный кофе с молоком, а не макдаковская бурда. Ну и Хазин, естественно, прячущийся с кружкой жидкой нефти в тумане с запахом жвачки.       Гречкин и правда будто шёл на запах кофе, еды и шуршащих пакетов. Комбо этих звуков и запахов всегда предвещало что-то хорошее. В отличие от Петеньки, он не обременил себя необходимостью одеваться и ограничился вторым халатом, благо его домработница была профессионалом своего дела и с бытовыми нуждами у Кира никогда не бывало проблем.       Зная Кирюшу, дама явно была непрошибаемая и стрессоустойчивая, ведь порой приходилось стирать и убирать квартиру в разной степени засранности.       — Пока меня не было, на кухне завелась хозяюшка? — ехидно заметил Кира, приземляясь порой на свой любимый барный стул; тот ещё и крутился, что продавало и без того вертлявому парню ускорение (уииии). — Ты пиццу когда испечь успел?       — Если верить упаковке — четыре минуты назад, — лучезарно улыбаясь, Петя поднялся, мимоходом чмокнув своё сокровище в уголок губ. Лавируя между пакетов и не задев ни один, Хазин достаточно ловко дошёл до микроволновки и обратно, шипя от горячей тарелки и подтверждая звание кота.       Водрузив пиццу на стол, Петя сразу цапнул кусок, и, обжигаясь, с удовольствием в него вгрызся. Всё же, пусть и иногда, его прошибало на пожрать, а уж пиццу или ту же пасту он мог поглощать в огромных количествах. Тем более что с ним ещё с детства было как в топку — все углеводы уходили исключительно в бесоёбную энергию.       — Ты же знаешь, что в мире существует еда кроме доставок, — поймав свободной рукой Кирилла за плечо и крутанув его разок, Хазин остановил парня чётко напротив стойки, — жуй давай, не щëлкай.       Вновь чмокнув парня масляными губами и оставив след у того на щеке, Петя подленько поржал, весьма резво усевшись рядом и с аппетитом принимаясь за второй вкусный кусочек. Гречкин глядел на пододвинутую к нему тарелку и кружку с кофе, заботливо сваренного майором и понимал, что сейчас, в спокойной обстановке, где никто никуда не бежит и никого не догоняет, он чувствует, как становится тепло и спокойно на душе. У Киры раньше никогда не возникали подобные чувства в принципе, не то что в этой квартире.       Здесь и сейчас он получил что-то, о чём раньше никогда не задумывался и не догадывался, что оно именно такое.       — Петь, скажи, а если ты всё время думаешь о человеке, хочешь быть рядом с ним и у тебя вызывает дикое желание обнять его и никуда не отпускать — это любовь? — Кирилл говорил что думал и всегда до этого, и сейчас в частности, но он даже не мог представить, какой кусок льда с айсберга сейчас отколол и какую волну цунами это вызовет на ближайшем побережье.              Вероятно, стоящего на этом берегу Хазина просто снесёт.       — А ещё заботиться, ставить в высший приоритет его комфорт и безопасность становится важнее всего, а ради мимолетной встречи или простой улыбки тебя тянет совершить очевидную глупость, и в комнате, полной людей, ты будто кожей ощущаешь только один взгляд — это тоже любовь, — сначала на автопилоте ответил Хазин, по привычке не фильтруя поступающую информацию и замер, всем корпусом развернувшись к Кириллу.       Пете пиздецки повезло, что он в этот момент уже доел. Потому что даже его навыки глотать не спасли бы его от того, чтобы сейчас банально подавиться. А вот кружке с кофе повезло чуть меньше — её он сбил дрогнувшей рукой и только ловкость Кирилла спасла Хазина от незапланированного кофейного душа.       Только кто блять спасёт его от тахикардии. Или как иначе объяснить нарастающий гул в ушах и сердцебиение, грозящее пробить грудную клетку.       — Кир… — да блядство, какого хуя так дрожит голос-то, — Кирюш. Ты отдаёшь себе отчёт в том, что сейчас сказал, хороший мой?       Взяв Кирилла за руку, чтобы удостовериться, что это ему не бредится, не снится, не привидилось и не кажется — Хазин переплел их пальцы, избегая поднять на Гречкина коньячно-светлые, заблестевшие в миг глаза. Кира сжал его ладонь в ответ. Он прекрасно понимал что говорит и кому. Парно вск это время собирал информацию из чувств, слов и действий, которую теперь могу связно объяснить. Раньше он не испытывал ничего подобного, следовательно и сравнить ему было не с чем. А спросил он и правда, чтобы удостовериться.       Удостовериться для чего? Да, для самого главного. Для того, что никому и никогда не говорил в жизни ни одной живой душе.       — Да, — спокойно кивнул парень, широко улыбаясь, явно довольный ВСЕМ. — Получается я тебя люблю.       Вот так, без подводок, лишних слов, мишуры и уловок Гречкин в лоб говорит о любви. Своей любви. Первой в его жизни. Он не знает, что люди к этому идут годами и очень часто не доходят. Кирюша всё нашёл, даже не ища, и не видел смысл скрывать, казалось бы, очевидное.       Три слова, ставящие всё с ног на голову и одновременно по своим местам. Я тебя люблю.       На какое-то мгновение у Пети потемнело в глазах и показалось, что мир вокруг куда-то уплывает. Но — только на миг — из-за пелены перед глазами. Осоловело проморгавшись и со свистом вдохнув, Хазин смог, всё же, сфокусироваться на тёплой голубой бездне взгляда напротив.       И всё для себя решить.       Да, они в лучшем случае знакомы неделю, из неё практически всё время провели в койке. Да, их истории не предполагают милой романтичной чуши. Да, они пиздец разные. Да, начали они с таскания друг друга на хуях.       — Да, Кирюш, это действительно называется любовью, — запоздалым эхом отозвался майор, с кроткой, немного нерешительной улыбкой погружаясь в то, что только что услышал.       Но — они понимают друг друга так, как никто и никогда не понимал. Но — столько эмоций, как они другу другу, никто и никогда им подарить больше не сможет, очевидно. Но — их как заколдованных тянуло друг к другу с той самой первой, фатальной встречи в клубе на рейде. Но — столько нежности, страсти, заботы и ласки, как друг с другом, испытать они точно не смогут ни с кем другим.       — Получается. Я тебя люблю, — медленно, будто смакуя каждое слово, негромко, словно кроме Кирилла эти заветные слова мог услышать кто-то ещё сейчас. Не сдержавшись — потому что было и будет всегда мало — положил ладонь на щеку парня, с замиранием сердца касаясь губ подушечками пальцев, поглаживая и наблюдая, как Кирилл тут же жмётся к ласке.       Всё что было сейчас — было единственным по-настоящему интимным, что было между ними за все эти сумасшедшие дни.       Отчасти, Гречкин не понимал насколько это важный и ценный момент. Он, не обременённый практически никакими социальными рамками или печальным опытом, просто сказал то, что сейчас ощущает, со всей искренностью, на которую вообще способен.       Потянувшись за ласковыми руками, парень подался вперёд, желая получить поцелуй. Его тянуло к Петеньке, он и не сопротивлялся, не видя в этом никакого смысла. Зачем, если с ним так охуенно.       — Получается, это взаимно, — довольно протянул Кирилл, обвивая руками майора за шею.       В голове напротив невнятных каракуль отвратительного кириного почерка появилась сноска «взаимно» с галочкой «выполнено». Не то, чтобы он вообще строил какой-то план и тем более, следовал ему, просто так сложились звезды. Удачно сложились.       Он влюблён. У него есть парень. Он и правда счастлив здесь и сейчас.       Петя с несвойственным трепетом обхватил лицо Кирилла внезапно ставшими ледяными ладонями (вся кровь отбила к сердцу и пылающим отчего-то щекам) и подался навстречу, бережно целуя, словно парень в его руках — хрустальный и может рассыпаться от любого неосторожного движения.       Что более чем странно и отчасти даже лицемерно, учитывая, как Хазин полировал парнем стены, пихал в багажник и гнул на всех поверхностях всё это время. Но когда настолько мощный эмоционал погребает под своей волной, даже сильного человека может снести неосторожным словом и уничтожить неверным жестом — сам Хазин в прошлом подобный пример.       Казалось бы, они целуются не первый раз и с абсолютно разным посылом, но отчего-то именно сейчас, в таком непривычно-трепетном для них обоих моменте хотелось задержаться. Никто не спешил углублять, бороться за главенство, Кира не норовил, в своей манере длинным языком вытрахать душу через рот, а Петя не стремился оттянуть за волосы и вгрызаться зубами в губы. Они нежились, оба ласкали друг друга в этом тонком, деликатном и бесконечно хрупком единении, наслаждаясь неспешным поцелуем.       Взаимно. Любят — его любят — он любит. И это взаимно, потому что так врать нельзя. Настолько подделать — невозможно. Каким бы непризнанным талантливым актёром не был Кира — так сыграть просто невозможно.       — Кирюша. Любимый мой, — будто получив разрешение, от самого себя в первую очередь, Хазин с некоторой опаской произнёс это слово, отозвавшееся теплом где-то глубоко внутри. Слова, которые, как был уверен, не сможет больше произнести никогда.       И ведь клялся Графу — больше не поведётся на «все эти приторные лживые сопли».       Ну так клятву он сдержал. Про взаимность чувств они даже не заикались. Не предполагали, что такое будет возможно. Не смогли бы при всём желании предвидеть появления этой бесоебной хуйлуши, переворачивающей привычный мир майора одним взмахом тёмных ресниц.       — Ммм? — Кирилл довольно промычал, боясь словами испорить такую хрупкую и прекрасную атмосферу.       Волосы у него снова начали пушиться и торчать в разные стороны, так что от его образа наглого мажора не осталось ничего, кроме грилз. Да и их парень сейчас не показывал, просто растягивая губы в улыбке до ушей.       Он и сам уже забыл, что он ещё недавно тусил до угара, напивался в щи и был готов потрахаться с любой согласной девицей.       Как только он встретил Петю, всё стало меняться. Он не хотел пить до потери пульса, не рвался на все пати и даже отключил оповещения из групп мессенджеров. Гречкин полностью сосредоточился на отношениях. Его первых серьёзных отношениях.       А то, что его партнёр мужик — кого ебёт чужое горе.       Петя осторожно притянул парня к себе в объятия, мол, ничего, просто позвал. Позвал, чтобы удостовериться, что всё происходящее не сон. Позвал, чтобы увериться — он может так назвать. Что ему действительно можно любить и он может быть любимым.       Что-то, что сам себе запретил, потому что второй раз точно бы не вылез. Что-то, что казалось грязным, опошленным и испорченным деньгами, властью и наркотой. Что-то, чего наивная и светлая часть Пети всё же отчаянно ждала, даже забытая, загнанная в самую отчаянную глубину подсознания, в темноту и тишину.       — Ты чудо, хороший мой, — чмокнув Киру в висок и тёплым выдохом растрепав светлые кудряшки, Петя счастливо и легко засмеялся. Его словно отпускало, как того Кая, от осколков ледяного зеркала в глазах и сердце.       — Такой хороший. И такой мой, — поцеловав Кирилла прямо в широкую улыбку, и в оба уголка, и в зацелованные алеющие губы, Хазин прижал парня к себе, сгреб в руках, будто пряча. Уткнул его носом себе в шею и ткнулся в макушку сам, беспорядочно целуя высветленные, ещё влажные после душа вихры.       — Хорошо, я запомнил, — хихикнул парень, чмокая несколько раз Петю в ответ и пачкая его лицо томатной пастой.       Как оказалось Гречкин всё это время сидел в слезах «преступления» поеденной пиццы или даже не знал об этом. От комичности ситуации Кирюшу попросту размотало.       Они тут говорят о высоком, признаются друг другу в чувствах, а сами перемазаны едой, как дети.       — Нас застигли врасплох на месте преступления, как кота над банкой рыбки в томате, — истерически заливался Кира, так что Хазин с трудом мог разбирать слова. Парень, как дитя тик-тока мыслил приколами и мемами, что порой заставляло окружающих задуматься, что он вообще несёт. Однако, их с майором разница в возрасте не была столь велика, чтобы Петя не знал элементарных вещей.       Да, свободного времени у него из-за работы не так много, но он, всё же, не в вакууме живёт.       — А рыбов мы не продаем. Только показываем, — заржал уже в голос Хазин, рассмотрев, наконец, изгвазданного Кирилла. Тот, даже заляпанный в соусе, всё равно был пиздецки хорош, но Петя, дабы благоразумно сохранить остатки адеквата, предпочёл не провоцировать и протянул парню салфетку.       Потому что, если этот самый соус он сейчас слижет, то они вернутся к тому, с чего начали — к потрахушкам. А на таких зашкаливающих эмоциях они явно ещё сутки из койки не вылезут.       Окинув придирчивым взглядом оставшиеся пару кусков пиццы, Петя с неохотой разжал объятия и взялся за первый попавшийся пакет. Кажется, оттуда он и доставал коробку. Точно. Очередной ночной кошмар итальянцев направился в микроволновку, коробка — в мусорку, а остальные упаковки — в так неожиданно полностью пустую морозилку. И зачем, спрашивается, холодильник вообще подключён?       — Ты здесь, походу, давно не был? — Петя планомерно перегружал в свободные ящики упаковки с замороженной жрачкой, составляющие едва ли не половину заказа. Как чувствовал, что это — единственный способ обеспечить Кирилла едой без ожидания доставок.       Глядя на Гречкина, создавалось впечатление, что даже бутерброд в состоянии лего, а именно — открой упаковки и собери сам для него принципиально невыполнимая задача. Он либо будет ждать свои бургеры, либо демонстративно жрать всё по отдельности. Кира меж тем закусил последний кусок пиццы — казалось он не жуя заглатывал всё, как удав.       — Я тут вообще не жил, так-то, — сквозь чавканье ответил парень. — Так, перевалочный пункт, между клубом и домом. Ну и для тус самое то.       Дожевав всё кроме корочки, Кирюша отложил её обратно на тарелку. Он не любил эти бессмысленные куски теста, где уже нет никакой начинки.       Нахуя давиться голым хлебом? Что в этом вкусного?       — Надо кстати шмотки завтра из дома забрать, а то ту не густо, — Гречкин хлебнул свой кофе, одобрительно кивая. — Ты даже с сахаром угадал.       Они вдвоём, по сути, ещё ничего не знали о вкусах друг друга, только поверхностную информацию, но за тем пару раз, что они с Хазиным завтракали, тот запомнил пропорции, которые нравятся Кирюше.       Сказать, что это приятно, значит не сказать ничего.       — Колу? — заметив, что Кира практически допил кофе, Петя открыл упаковку и не глядя катанул одну банку по направлению к Кириллу. Остальные несколько упаковок Хазин примерно равномерно раскидал между холодильником и ближайшей тумбочкой — холодная газировка нужна далеко не всегда.       Удивительно домашняя, комфортная атмосфера погружала Петю в какой-то абсолютный дзен, дарила новый уровень душевного равновесия. Хотя, казалось бы — простейшая бытовуха, которая обычно должна раздражать.       Видимо, когда заботишься о своём человеке — любимом человеке — всё ощущается иначе. Ценнее. Важнее любая мелочь.       Гречкин поймал банку газировки в тот момент, когда Петя пизданулся лбом в холодос. Стоило бы волноваться, всё ли у него в порядке с головой, но зная их двоих вопрос был бы весьма спорным. Их отношения, конечно строятся весьма неплохо и даже похожи на здоровые, но вот в том, что они оба адекватные и в своём уме — не факт.       А что вообще считать нормальным? Скучные костюмы, которые ходят на работу, обсуждают ипотеку и смотрят футбол по пятницам с пивом? Тогда Кирюша точно не хотел быть нормальным.       — Да бляяяять, — протянул неожиданно, даже для самого себя, Хазин, методично ещё несколько раз постучавшись головой о дверцу холодильника, будто ему должны были там открыть, и едва не выронив пакет молока при этом. Не то чтоб ему в принципе нужно было убирать пачки именно в холодос, с учётом того что оно явно сделано в алхимической лаборатории и храниться может в шкафу. Или на полке. Да хоть на столе. Но в холодильнике у несчастного молока есть хоть какие-то шансы быть обнаруженным Кириллом.       — Блядь, — воскликнул парень в ответ. — Хули ты долбишься башкой в железо? Последние же мозги выбьешь из черепушки.       — Не, не выбью, я их благополучно с тобой проёбываю, — проржавшись и захлопнув холодильник, Петя вернулся обратно, по пути растрепав окончательно и без того явный бардак на светлой макушке, цапнув из пакета энергетик и с наслаждением выхлебав сразу половину, плюхнулся на стул.       Если это и есть счастливая семейная жизнь, то Петя берёт слова обратно — ему такое очень надо.       — Да снова придётся в тачке переодеваться, я чистые шмотки из машины захватить забыл, — особо расстроенным данным фактом, правда, Хазин всё равно не выглядел. Подумаешь, бадлон натянуть — это же не брюки, тут он на любом светофоре справится.       Гречкин заржал. Его упарывала вся ситуация. Они не первый раз наступают на одни и те же грабли, они с удовольствием на них танцуют не отходя от кассы. Брать собой шмотки и всё равно забывать их в машине — классика логики Хазина. Только при Кире он третий раз матерится на свою забывчивость, а вместе они без году неделя.       Что же будет дальше? Буду забывать трусы в карманах, как в американских комедиях или гандоны из откидного зеркала посыпятся на пассажира?       — Ну, тебе не придётся хотя бы переодеваться на ходу, — отсмеявшись Кирюша настойчиво отнял банку энергоса у майора и попробовал, что за дрянь тот пьёт; это работало так же, как и с сигаретами. — А вообще, привези сюда уже шмотки свои, хотя бы часть, хули ты на тюках живёшь.       Такое логичное предложение Петя, наверное, и не ждал, а Кир, в общем-то и не планировал. Просто логика должна быть логичной.       — Пиздец ты кот, — Петя снова заржал, наблюдая, как Кир демонстративно отплевывается от нежно любимой майором химозной дряни. Вот не пьёт же, но нет — надо непременно стырить.       Чисто кошачье. А что ты ешь? А я такое не ем. А дай кусочек. Фу, гадость. Дай ещë.       — Кстати, надо дубликат ключа тебе сделать, чтоб ты во дворе не ошивался, — банка с энергетиком к Хазину больше не вернулась, ибо её наглым образом спиздили окончательно. — Не хочу, чтобы ты там отморозил себе яйца. Иначе проебывать мозги будет нечем.       — Давай решать проблемы и вопросы по мере возрастания пиздеца, — Петя философски отнёсся к спизженной банке, взамен отжав колу. Когда мозг переставал соображать и хотелось сладкого, ему было абсолютно насрать, откуда брать сахар. — Тебе нужно закинуть сюда хоть какие-то тряпки. Мне же, по сути, будет достаточно пару раз не забыть сумку внизу.       Привезти шмотки. Сделать дубликат. Звучит как очень беспалевное предложение съехаться. Неудивительно, после таких-то разговоров, но… Это проклятое но, которое нахер ломает и выкручивает. Которое даже сейчас, когда всё, вроде бы, блять, наконец-то, хорошо…       — Если я приеду без дубликата, то мне хватит недовыебанных мозгов дождаться тебя в машине, мой хороший. Ну и я знаю множество способов отогреть яйца, — лучезарно улыбнулся Хазин, отпивая шипучку.       Гречкин не стал настаивать, уговаривать, заламывать руки и скулить над филосовским вопросом: «какого хуя этот хуйлуша отказывается от такого охуенного предложения, как личный ключ от мажорской хаты и места в шкафу?». Он успел привыкнуть, что Петенька во всем сотню раз во всем перестраховывается. Одни сумки с запаской в багажнике чего стояли.       Только как тогда этот параноик не перестраховался с ним, а просто нырнул в омут с головой, не спрашивая, по сути, ничего.       Можно было предположить, что Хазину он сразу понравился, но, в реальности, все было наоборот. Это именно Кирюша мотался за его тачкой, в секс-шоп и за справкой от врача, чтобы понравиться своей зазнобе. И смех и грех.       Вопрос остался открытым. Что привлекло его в Кире и почему майор так легко пошёл с ним на контакт?       Кирилл обязательно это узнает, если задастся целью, просто ему это вовсе не нужно. В отличии от Пети, он просто живет и чувствует чувства, не ища подвоха в каждом действии других людей. Вероятно у парня нет такого же багажа говна в жизни, которое только могло случиться с Хазиным.       Именно поэтому для Кирюши синие занавески — это просто синие занавески и не несут никакого тайного, сакрального смысла.       — Не переживай, я всегда тебя отогрею, сладкий, — подтвердил Гречкин, забирая очередную банку из рук мужчины, но не для питья, а чтобы появилась возможность его поцеловать.       Оказалось, Хазин успел нихуёво соскучиться по тягучим, размеренным поцелуям. Они оба соскучились — или было пока в новинку. Целоваться с любимым — любящим — тебе человеком, не от сумасшедшей страсти — а от впервые сформулированной нежности, которой они смогли дать выход.       Ты же прекрасно понимаешь, что сейчас ты в руках совершенно другого человека. Петенька, иногда стоит просто позволить себе право не думать. Пожалуйста.       На мажорские хаты, и вообще и в частности, Пете было глубоко похую, по сути своей, и он это никогда особо не скрывал. Майор без особого пиетета эти самые хаты вскрывал с той же лёгкостью, с которой устраивал рейды по самым разъебанным притонам на окраинах спальных районов. Что действительно было важно — и тут Хазин не смог совладать с собой — то, как легко Кирилл открывался, как раз за разом всё прочнее этой искренностью и своими порывами привязывал его к себе прочнее корабельных тросов.       С самого начала ты отдал ему руль, вручая право выбора скорости и направления этих взаимоотношений и благополучно зажмурился.       — Предупреждаю сразу — сделаешь мне ключи и заранее готовься к тому, что я способен притащиться среди ночи — потому что скучал, потому что работа достала, потому что — мне не требуются причины и оправдания, чтобы быть рядом, — уверенно произнёс Петя, когда, немного насытившись поцелуем, взял Кирилла за руки и заглянул в глаза, медленно касаясь губами точек пульса на запястьях.       Вот что-что, а перспектива внезапного появления на пороге своей хаты майора Кирюшу не напугала от слова совсем. Он для того и предложил дубликат ключа, чтобы не возникало ни вопросов, ни отговорок, что какие-то причины не дают им встретиться.       А насчет внезапных тусовок… Так их можно устраивать и в другом доме, а лучше и вовсе в клубе. На крайняк, можно все замутить и в отчем доме. Будет лишний раз резон позлить папашу.       Кирилл игриво чмокнул Петю еще пару раз.       — Во-первых, ключи от своей квартиры ты мне уже выдал, так что я тоже могу завалиться к тебе без тебя, — напомнил парень. — А, во-вторых, не ты ли сегодня среди ночи притащился ко мне, потому что соскучился?       А ведь и правда, всё то, что перечислил Хазин итак уже случилось с ними. Чего сейчас-то он вдруг решил вспомнить о таких условностях, как обоснуй?       — Соскучился, — не стал отрицать очевидное Хазин, ибо нахуя, а главное — зачем? — Несмотря на то что и полдня без тебя не провёл, — потерянно улыбнувшись, он сгрёб Кирилла обеими руками, упёрся лбом в лоб, будто пытался утонуть в сверкающих голубых глазах.       По сути смириться, расслабиться и получать удовольствие — лучший сейчас вариант, для самого майора уж точно. Они подходили друг другу, кайфовали друг от друга, любили в конце концов, притом — вопреки всему, в том числе и здравому смыслу. Впору начать верить в любовь с первого взгляда.       — А что до моих ключей — я всегда буду тебя ждать, мой хороший. Я хочу чтобы ты знал — даже если я закопался в участке, даже есть меня нет в городе, даже если ночь — ты всегда можешь приехать. Я хочу чтобы у тебя всегда был этот вариант, — не озвученное «на всякий случай» и так прекрасно читалось между строк. Хазин не недооценивал своего мальчика, но сгущать и рушить атмосферу точно не хотел. Особенно, зная их образ жизни.       Полный карт-бланш в действиях Гречкина несказанно радовал. Он не привык ограничивать себя в чём-то и, судя по всему, Петя тоже делать этого не собирался. Они сошлись на почве своих странных фетишей и понравились друг другу по большей части из-за того, что простые обыватели назовут недостатками. Для них это то, за что стоит как раз ценить эти скорые, но такие охуенные отношения.       Никаих разговоров: «так жить нельзя», «это плохо», «это ненормально», то, сё, пятое десятое и вот ты уже уныло говно с кучей запретов и чувством полного неудовлетворения. Они взвесили и приняли черты друг друга. Как можно было вообще не принять, если они совпали на 89%       Кирилл хотел податься вперед, перебраться к майору на колени, углубляя, наконец, их легкие целовашки, но громко пропищавшая микроволновка заставила парня промазать со своим поцелуем и встретиться со скулой вместо губ.       — Сука ты ебаная! — выругался в сердцах Кирюша, готвый запустить в эту шайтан-машину пустую банку. — Весь момент испортила, тварь.       Хули все бытовые шняги происходят так невовремя? Почему вселенная всегда совмещает два несовместимых пункта в один и радуется, что люди страдают?       — Будто он у нас первый и последний, — размыкая объятия, Петя со смешком чмокнул Кирилла к макушку, навёл на белобрысой голове ещё больший шухер взмахом руки и дошёл до проклятой разлучницы.       Если уж драматизировать, то доводя до абсудра. В этом были они оба — никаких полумер. Сразу в омут с головой. Моментально в пламя, не задумываясь, что можно его сбить. Потому они и вместе.       — Давай уже доедим и раскидаем что осталось. Не хочу больше отвлекаться от тебя на всякую хуйню, — Хазин поставил тарелку с пиццей перед сидящим парнем и обнял его со спины, скрещивая руки на животе и оперевшись подбородком на его плечо. Завтра ему снова на работу, погружаться в рутину городской грязи и непроходимой людской тупости. Но сегодня, по максимуму, он планирует сосредоточиться только на любимом.       — Вообще-то пепперони может и обидеться, за то что ты её хуйней тут называешь, — фыркнул Кирилл, демонстративно зажевывая новый кусок пиццы.       Правда он совсем не рассчитывал, что она обожжет ему тягучим сыром все губы и скинет кусок колбасы на белый халат. Такой подставы парень не ожидал.       Он видите ли её защищает тут, а она его калечить вздумала, тварь такая!       — Ах ты ж проститутка замороженная! — кипя от возмущения Гречкин кинул кусок обратно на тарелку, дуя на горячие пальцы. — Я тут на её стороне, а она на меня бычит! Тварь неблагодарная.       Кира разговаривал с куском теста в кетчупе, будто та живая и правда затеяла вероломный акт лично против него.       Кто ж виноват, что Хазин перестарался с таймером и теперь это не пицца, а раскалённый кусок магмы.       — Мир жесток и несправедлив. Прекрасные создания, которых мы любим, стремятся причинить нам боль, — пафосно изрёк Хазин, стараясь не ржать в голос. Его мальчик тут обжёгся вообще-то, но хуйли это так смешно. И хоть Гречкин далеко не беззащитная ромашка, а достаточно стойкий крепкий парень, иррациональная часть мозга, не логика, а чувства, дёрнулась в порыве утешить.       И после этого кто-то посмеет брехать, что Хазин не слушает собственный разум.       — Что же ты у меня такой бедовый, — Петя повернул Кира к себе, лизнув по обожженым губам. Поймал пострадавшую руку, подул на совсем незаметное покраснение. Заметив искры в голубых глазах, чмокнул каждое пятнышко ожога, поборов желание обхватить губами. Иначе они точно не лягут спать даже в теории. Любое неосторожное действие и Кирюша вспыхивает, не оставляя шанса пойти на попятную.       Тяжело выдохнув и поборов в себе желание надавить майору на губы и протолкнуть в рот пару пальцев, скользнув по влажному языку, Гречкин глянул на пиццу.       — Ну, может ты и не такая падла, как я думал, — парень взял ладонь Хазина в свою и поцеловал в ответ; это не несло смысловой нагрузки, Кирюше просто так захотелось. — Давай уже сожрём ее и ляжем, а то уже лень даже сидеть.       Ну, вероятно, если бы мужчина предложил ему сесть на него верхом, то Кир тут же на него бы запрыгнул.       Но, раз никто не предлагал (хотя ему вообще не надо предлагать, Гречкин может всё сделать и сам), Кирилл решил не сопротивляться усталости и поскорее принять горизонтальное положение. Возможно сегодня они просто поспят в обнимку, без бешеных скачек, но это не точно.