Всё о глазах Антона Звёздочкина

      Олежа фотографировал. Фотографировал не то чтобы часто, но всё то, что ему нравилось.       Ему нравились деревья. Зимой, когда голые ветки покрывались тонким слоем блестящего снега, весной, когда хотелось запечатлеть только появившиеся почки и начинающие зеленеть листья. Летом, когда широкая крона ослепительно-зелёной листвы загораживала небо и всё вокруг, и, конечно, осенью, лишь только листья становились разноцветными, Душнов брал в руки камеру.       Нравилась архитектура. Его завораживали музеи со своими мраморными статуями богов и старые деревенские дома с просевшими крышами, приглаженные богатые особняки и нелепое вузовское общежитие тоже. Он фотографировал панельки, бесконечные ряды серых зданий, горящие вечерние окна. Иногда, людей в этих самых окнах.       Люди ему тоже нравились. Все такие разные, кто-то недовольный, кто-то счастливый. Толпы людей были красивы, также, как были красивы и одиночки, идущие с наушниками в ушах, совсем не замечающие Душнова. Он любил парочки и шумные компании друзей, людей с собаками, женщин в длинных пальто с бесконечными шарфами и мужчин с блестящими ботинками и чёрными зонтами.       Много кого любил… но больше всего его.       Вот Антон сидит рядом с собакой, пытающейся облизнуть его лицо. Смеётся, выставляя перед наглой собачьей мордой широкую ладонь.       На другой тоже он. В кино, рядом с постером супергеройского фильма. Улыбается, смотрит прямо на Олежу, в руке ведёрко с дорогущим попкорном.       Ещё одна. Звездочкин сидит за Олежиным столом, держит лёд у губы. Взгляд усталый, на щеке помадное пятно, волосы растрёпаны. Олежа и не знает, зачем тогда сделал это фото. Пожалуй, видел что-то цепляющее не только в прекрасном, но и в ужасающем. В разбитом и униженном.       Вновь Антон. Если быть точнее, его лицо, внимательные янтарные глаза, глядящие за пределы объектива. С этого фото будто действительно мог сойти настоящий живой Антон, с глазами лунным светом.       Антона было на фотографиях до неприличия много. Кое-где с ним был и сам Олежа. Такие фото, часто размытые или просто неудачные, нравились Олеже больше всех. Ему нравилось эти фотографии разглядывать. На них всегда было счастье. Такое неуловимое чувство, редко вживую встретишь, а запечатлеть ещё сложнее, но на них оно было всегда. Душнов даже хотел как-то сделать «семейный» альбом, но руки всё не доходили.       На этих фотографиях была его жизнь, и в его жизни были эти фотографии. Антон и многие другие.       Говорят, люди фотографируют то, что боятся потерять.