В сумерках прячутся звезды

      Луффи спит у Йерсель на коленях, обвив руками за талию. Его шляпа – та самая, которую он предпочитает носить вместо короны принца, – находится у Йерсель на голове. Раз Луффи доверяет Йерсель свое сокровище, значит, действительно верит ей и высоко ее ценит.       Тонкие пальцы вплетаются в черные жесткие волосы, Луффи ворчит что-то невразумительное про мясо, подставляется под поглаживания и лениво приоткрывает один глаз, словно чувствуя перемены в настроении Йерсель. Он теплый, живой и переполненный энергией, она буквально пульсирует у него под кожей и через прикосновения передается и к Йерсель. Рядом с Луффи она чувствует себя сильной и действительно нужной.       Ведьм разумно боятся и зовут приносящими беду, Сумеречную ведьму Йерсель опасаются особенно – помнят, кто стоял во главе войск Пустошей и кто принес разорение на земли песчаников, которые внушали ужас всему континенту.       Но ни Луффи, ни команда ее не боится – даже не думает бояться, хотя все прекрасно знают, кто она такая. И Йерсель мучается жаждой: хочет довериться в ответ, обнажить частичку души перед теми, кого может назвать друзьями и даже семьей.       – Хочешь, я сниму повязку? – тихо спрашивает Йерсель. Луффи тут же подскакивает, садится и наклоняется вперед, их лица оказываются практически вплотную. От него пахнет резиной, мясом и чем-то теплым, его солнце светит ярко-ярко, разгоняя сизый туман, и Йерсель с наслаждением подставляется под лучи.       – Ты готова, – констатирует Луффи. – Это хорошо. Давай.       Йерсель с улыбкой вздыхает, затем тянется к затылку и снимает магическую печать на креплении. Повязка соскальзывает в ладони шелком, Луффи задерживает дыхание, не смея пошевелиться, и Йерсель медленно поднимает голову, давая себя рассмотреть.       Она знает, что вместо глаз у нее, – бездонные провалы, истекающие тьмой. От век по верхней части щек и лбу расходятся сиреневато-сизые узоры, переплетающиеся между собой. Не самое приятное зрелище, Йерсель прекрасно об этом осведомлена, но она не стесняется своего уродства – уже давно нет.       – Ух ты, – едва слышно выдыхает Луффи, поразительно сильно понижая голос. Он осторожно касается скулы Йер, прослеживает шершавыми пальцами линии узоров по виску и над бровью, затем по переносице и щеке. Его рука замирает под нижним веком. – У меня в команде настоящая ведьма!       – Идиот! – вопят в голос Нами и Усопп. – Ты только сейчас понял, что она ведьма?!       Йерсель смеется.