В сумерках прячутся звезды

      Йер что-то мурлычет себе под нос, улыбается и выглядит совершенно довольной жизнью. Луффи следит за ней издалека, не смея отводить взгляд, но и в процесс не вмешивается: Нами уже успела наорать на него и предупредила, чтобы он не смел лезть в ведьминскую ворожбу, если не хочет схлопотать проклятие.       Соглашается Луффи с трудом, и то только потому, что Йер подтверждает слова Нами и говорит, что колдовство может само среагировать на внешнее вмешательство. В качестве извинений Йер щелчком телепортирует для Луффи несколько огромных тарелок с вкусно пахнущей едой, напоследок треплет его по голове, улыбаясь, и направляется к придворному магу Алубарны.       Они общаются на каком-то непонятном для Луффи языке, и он быстро перестает вслушиваться, предпочитая сосредоточиться на еде. Йер снова носит повязку, и ему это не нравится: он вообще не любит, когда у кого-то из его накама возникают ограничения.       Тем более если это Йер. Его жена, ну что за смешное слово! А Сабо усердно твердил, что свою жену нужно защищать, холить и лелеять. Но зачем? Йер сильная, Йер умеет летать, создавать еду щелчком пальцев, а еще дает спать у себя на коленях и всегда улыбается; Йер не нужна защита, Йер всегда стоит плечом к плечу с Луффи и не падает духом.       Луффи зачарованно смотрит на то, как Йер танцует, напевая песню на странном, но красивом мелодичном языке, и иссушенная магией Крокодайла, растрескавшаяся земля под ее ногами вдруг наполняется силой и жизнью, а воздух начинает искриться и потрескивать от маны. После каждого шага Йер расцветают цветы, появляются кусты и деревья; люди ликуют, когда на измученную страну обрушивается самый настоящий ливень.       Ходить босиком по траве, пусть и под дождем, оказывается невероятно приятно.