Глава 1: Совершенно Новый Мир
13 апреля 2023 г., 19:00
Крики. Повсюду были крики. Воздух вокруг неё был густо пропитан дымом, забивавшим дыхание и притуплявшим чувства. По улицам Кантерлота носились двуногие существа — тёмные эльфы, сея хаос и разрушение. На её глазах один из них сотворил нечто чудовищное с какой-то кобылой, оставив после себя лишь ужас, боль и отчаянный вопль. Но её крик был лишь одним из тысяч, раздававшихся по всему осаждённому городу. Подруги бежали рядом с ней, словно за ними гнались все демоны Тартара. Ей мучительно хотелось развернуться и помочь, но она знала: это было бы бесполезно. Наставница велела ей вместе с остальными носительницами Элементов бежать и спрятаться от захватчиков, и только верность учителю удерживала её от того, чтобы ослушаться и броситься в бой.
— Мы почти у ворот! — крикнула Рэйнбоу Дэш, указывая копытом вперёд.
У ворот королевские стражники ещё сражались с тёмными эльфами, но и без того было ясно, на чьей стороне перевес.
Она увидела, как один эльф направил копьё на мчавшегося в атаку стражника. С наконечника сорвался луч света. Он врезался в гвардейца, и тот закричал от боли. Его крик оборвался, когда тот же эльф добил его следующим ударом. Она с трудом подавила рвотный позыв и заставила себя бежать дальше. Ноги горели от напряжения, но останавливаться было нельзя.
— Аликорн! Вон она!
Воздух словно натянулся до предела, и каждый миг вдруг показался последним. Она увидела, как энергетический луч ударил Эпплджек в ногу, и та рухнула на землю. Рарити метнулась к ней на помощь — и почти сразу получила такой же удар. У неё не было ни секунды, чтобы осмыслить происходящее: сквозь шум битвы до неё донёсся крик — её имя. В следующее мгновение её отбросило в воздух, а крылья почему-то отказались слушаться. Она падала, падала, падала, пока—
Глаза Твайлайт Спаркл резко распахнулись. Она что-то услышала.
Она лежала на земле, не шевелясь, надеясь, что тот, кто оказался поблизости, просто пройдёт мимо. Скосив взгляд в сторону, она заметила под слоем листвы свои замаскированные седельные сумки.
Вот уже два года Твайлайт скиталась по Вечнодикому лесу, с каждым месяцем уходя всё дальше и дальше от родного Понивилля. Эльфы раз за разом отправляли поисковые отряды, пытаясь схватить её, и это вынуждало её забираться всё глубже в чащу. Даже спустя два года они, похоже, не собирались прекращать охоту на последнего аликорна.
Твайлайт начала различать голоса. Голоса с акцентом, который она узнала бы где угодно. Она быстро, но бесшумно выскользнула из своего укрытия, одновременно зажигая рог. Маскировочное покрывало само свернулось в аккуратный свёрток, а седельные сумки мягко поднялись в воздух и опустились ей на спину.
К этому моменту голоса стали совсем близко — времени почти не оставалось. Твайлайт поспешно накопила магию в роге как раз в тот миг, когда первый эльф обогнул большое дерево прямо перед ней. Он только открыл рот, чтобы закричать, как Твайлайт выпустила в него луч чистой магии — прямо в грудь.
Эльф успел лишь вскрикнуть, прежде чем фиолетовый поток сшиб его с ног, швырнул назад и с глухим, жутким хрустом впечатал в ствол дерева.
Твайлайт уже собиралась насладиться своей маленькой победой, когда до её слуха донёсся звук, похожий на свист. Среагировав мгновенно, она перекатилась в сторону как раз в тот момент, когда туда, где она стояла секунду назад, упал маленький шар света и взорвался.
Твайлайт вскочила на ноги и бросилась дальше вглубь леса, прочь от преследователей.
За два года бесконечного бегства, в котором на кону была её жизнь, она стала невероятно выносливой и теперь без труда могла оставить Тёмных Эльфов позади. Зная это, она ещё прибавила ходу. К тому же у неё было врождённое преимущество: она бежала на четырёх ногах, а не на двух, и это сразу делало её быстрее любого двуногого существа.
Твайлайт так глубоко ушла в свои мысли, что слишком поздно заметила, как лес вокруг начал редеть.
Вскрикнув от неожиданности, она в последний миг сумела левитацией вернуть себя на край обрыва. Несколько камней сорвались вниз, и она машинально посмотрела вслед. Внизу ревела бурная река, и от этого зрелища её пробрала дрожь. Твайлайт прикинула, что её шансы выжить в случае падения составили бы лишь 23%. Подняв взгляд, она решила, что, перелетев на ту сторону, сможет окончательно оторваться от погони.
Снова заставив себя сосредоточиться на настоящем, она глубоко вдохнула и применила приём, которому её когда-то научила Рэйнбоу Дэш: отступила назад, расправила крылья, ещё раз выдохнула — и…
Луч жёлтой энергии со свистом рассёк воздух и прожёг дыру в крыле Твайлайт. Она рухнула на землю, пронзительно закричав от боли.
Ей казалось, будто огонь пронзил всю её нервную систему, перегружая чувства, пока она отчаянно пыталась вернуть телу способность двигаться. Её било в судорогах, а крики становились всё громче. И вскоре к ним примешались чужие вопли — и смех.
Боль в её крыле понемногу отступала, уже не пылая огнём, а вгрызаясь глубоко внутрь, словно нож, вонзённый в самую кость. Это дало ей возможность хоть немного прийти в себя. Слёзы всё так же текли по щекам, дыхание срывалось на судорожные всхлипы. Она была на грани беспамятства: разум отказывался и понимать, и принимать эту невыносимую, уродливую боль.
Пошатываясь, почти теряя ощущение собственного тела, она поползла прочь от голосов. Всё вокруг расплывалось в пелене слёз. Потом до неё донеслись шаги — всё ближе, всё отчётливее. Она попыталась ускориться, но сумела лишь бессильно рухнуть вперёд, сбившись в жалкую, дрожащую кучу. Конец. Это был конец.
Жёсткие пальцы грубо сомкнулись на её загривке, и из груди у неё вырвался глухой стон. Перед затуманенным взглядом возникло лицо: бледно-бежевое, с закрученными усами, острыми ушами и искривлённым в мерзкой усмешке ртом. И тогда она услышала голос. Голос своего наставника.
— Не сдавайся, моя ученица. Ты сильна. Сильнее их.
Голос уже таял, растворяясь где-то вдали, но вместе с ним в самой глубине её существа вспыхнула тонкая, едва уловимая искра. Она была близко. Так близко к свободе, что почти могла коснуться её. И скорее погибла бы, чем позволила этим созданиям снова заковать себя в плен.
Собрав остатки воли, она с силой ударила эльфа копытом в живот. Его хватка тотчас разжалась, и он согнулся от боли, хватая ртом воздух.
Одним отчаянным взмахом здорового крыла она взмыла вверх. На одно короткое, обманчивое мгновение ей показалось, будто спасение возможно. Но затем она начала падать. Ниже. Ещё ниже. Всё глубже. Каменные стены сомкнулись вокруг, а она стремительно летела вниз, навстречу неминуемой гибели.
И в этот миг память озарилась вспышками. Детство под крылом Селестии. Момент, когда вылупился Спайк. Первая встреча с друзьями. Бесчисленные разы, когда вместе они спасали Эквестрию. Вся её жизнь пронеслась перед ней в одно неуловимое мгновение. И тогда Твайлайт поняла, как отчаянно скучает по ним — по друзьям, по семье, по наставнице, по той жизни, что когда-то была её. Одинокая слеза сорвалась с ресниц и исчезла в пустоте.
А затем она вспомнила не боль, не страх и не утраты, а всё светлое, что было в её жизни. И на её губах появилась тихая, светлая улыбка.
Спустя несколько секунд её поглотила тьма.
***
— Проснись. — это слово прокатилось в сознании сержанта Дина Форрестера глухим, далёким эхом, будто донеслось сквозь толщу сна, боли и небытия, медленно вытягивая его обратно к реальности. С тихим стоном он начал приходить в себя. Ощущения возвращались не сразу, словно по одному, неохотно, после долгого отсутствия. Его веки дрогнули и поднялись, открывая два настороженных зелёных глаза, которые тут же начали изучать полумрак пещеры, ставшей его неожиданным убежищем. Каменные стены грубо смыкались вокруг, безмолвные и древние, а снаружи, у входа, пробивался рассеянный солнечный свет, ложась на землю рваными, дрожащими пятнами. И тут память обрушилась на него всей своей тяжестью. Проникновение. Бой. Рёв оружия, хаос, вспышки. Пронзительная, жгучая боль от смертельной раны, которую нанёс ему офицер орифов. А потом — невозможное, не поддающееся разуму чувство: словно сама ткань мира разорвалась, и его выдернули из собственной жизни, швырнув в незнакомую, вихревую пустоту. Он ещё не успел окончательно понять, где находится, как уловил движение. Резко развернувшись, Дин оказался лицом к лицу с существом, которому, казалось, не было места ни в одном известном ему мире. Оно стояло совсем близко — пугающе близко, — и его нелепо разнородный облик вызывал одновременно замешательство, тревогу и почти болезненное недоверие. В выражении его лица смешались насмешка, любопытство и странное, почти ленивое спокойствие. Дин отшатнулся прежде, чем успел это осознать. Тело сработало быстрее мысли. Натренированные мышцы напряглись, инстинкты взяли верх. Все военные модификации, впаянные в его организм, в одно мгновение просчитали ситуацию, и рука сама легла на знакомую тяжесть у бедра — на P23 Equalizer. Лазерный прицел. Глушитель. Увеличенный магазин. Режим одиночной стрельбы или очередями. За всё время службы этот пистолет ещё ни разу его не подводил. Существо, впрочем, даже не дрогнуло. Оно лишь продолжало смотреть на него с тем же невозмутимым выражением, пока Дин наводил оружие ему в грудь, предельно собранный, напряжённый, готовый к худшему. Воздух между ними словно сгустился. В тишине повисло острое, почти физически ощутимое напряжение. — Здравствуй, сержант, — произнесло существо. Голос его был мягким, текучим, почти вкрадчивым — и в то же время в нём звучало нечто чуждое, потустороннее, от чего по спине Дина пробежал холодок. Он крепче сжал рукоять пистолета, не сводя с незнакомца тяжёлого, настороженного взгляда. — Что ты, мать вашу, такое? — резко спросил он. В голосе прозвучали и страх, и злость, и вызов. — Ты с орифами? Уголки рта существа едва заметно дрогнули в усмешке, а в глазах мелькнуло нечто похожее на весёлое презрение. — Нет. И времени у меня немного, так что слушай внимательно, человек. — с этими словами оно щёлкнуло пальцами. Перед ними, прямо в воздухе, возник туманный экран — зыбкий, полупрозрачный, как тонкая завеса дыма. Когда на его поверхности начали проступать первые образы, по пещере прокатился сухой треск помех. Звук был таким внезапным, что Дин невольно вздрогнул. — В пещере приём так себе. Извини, это может занять минуту, — пробормотал зверь, скрестив свои несочетающиеся руки и уставившись на экран с видом раздражённого наблюдателя. Через несколько секунд изображение всё же прояснилось. Дин смотрел не отрываясь. Любопытство боролось в нём с тревогой, а тревога — с ощущением надвигающейся беды. Его глаза постепенно расширялись, а рука с пистолетом медленно опускалась всё ниже, пока существо — кем бы оно ни было — начинало говорить. Так он впервые увидел Эквестрию. Мир зелёных долин, ясного неба, сказочной красоты и мирных обитателей — настолько светлый и спокойный, что сам его облик казался почти невозможным. Но именно этот мир был разорён вторжением. На фоне этой тишины, этой невинности особенно чудовищно смотрелись двуногие захватчики, принесшие с собой страх, огонь и смерть. Даже сквозь туманное мерцание экрана их намерения ощущались ясно: подчинить, сокрушить, уничтожить. Сердце Дина болезненно сжалось. Он молча смотрел, как разворачивается бойня — бессмысленная, жестокая, беспощадная. Паника. Крики. Гибнущие существа. Разрушение, пришедшее без предупреждения. Всё это было ему слишком знакомо. Возможно, именно поэтому увиденное било особенно сильно. Двуногие существа спускались с неба на странных летающих машинах и высаживались прямо среди пони Эквестрии. Поднимая копья, они выпускали в обезумевшую толпу лучи какой-то энергии, и один за другим жители падали на землю. Среди хаоса Дин заметил шестерых, которые отделились от остальных и бросились к воротам. Они ещё не знали, что их стража уже почти сломлена, а сам город окружён со всех сторон. Дин поймал себя на том, что безмолвно просит их успеть. Давай. Ну же. Ещё немного. Он видел, как они отчаянно прорываются сквозь строй врага, почти достигая свободы. Почти. Один пал первым. Потом второй. Потом ещё один. А последнюю — фиолетового... пегакорна — с чудовищной силой отбросило за край обрыва. Её крылья беспомощно повисли, не слушаясь. Экран померк в тот самый миг, когда она уже падала вниз, к озеру у подножия горы. Дин застыл. Мысли путались. Всё увиденное давило на него тяжёлым, свинцовым грузом. В пещере повисла мёртвая, почти священная тишина. Он смотрел на застывшее изображение, не моргая, словно всё ещё надеялся, что кадр оживёт и исход изменится. Но затем в нём что-то резко переключилось. Лицо Дина вновь окаменело, а во взгляде проступила суровая, холодная решимость. — Зачем ты показал мне это? — его голос прозвучал резко, твёрдо, как удар стали о камень. — У меня дома война. У меня есть семья, которую я должен защитить. Он вновь поднял пистолет, целясь в существо. Теперь голос его звучал тише — и оттого ещё опаснее. — Верни меня назад, зверь. — Не могу. И можешь звать меня Дискорд. На губах Дискорда мелькнула усталая, почти печальная усмешка. Но она исчезла в ту же секунду, когда выстрел разорвал тишину пещеры. Грохот ударил в стены и эхом раскатился по каменному своду. В груди Дискорда появилась дымящаяся дыра. Несколько мгновений он лишь задумчиво смотрел на неё, словно оценивая произошедшее, а затем снова поднял взгляд на сержанта. Рана уже начинала затягиваться, исчезая прямо на глазах. — Я бы поберёг патроны, сержант, — негромко произнёс он. — Впереди они могут тебе понадобиться. Дин смотрел на него в немом потрясении, но пистолета не опустил. И тут, прежде чем он успел хоть что-то сказать, воздух разорвал крик. Пронзительный, исполненный боли и ужаса. Он вспорол тишину так внезапно, что оба — и человек, и существо — невольно вздрогнули. Дин увидел, как лицо Дискорда изменилось. Насмешка исчезла без следа. На её месте появилось нечто куда более редкое и страшное — настоящий ужас. Дискорд смотрел куда-то мимо него. — Идём со мной, человек. Если хочешь вернуться домой — идём. Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом прошёл мимо ошеломлённого сержанта и вышел из пещеры. Дин замешкался лишь на секунду. Затем тело само рванулось вперёд, подчиняясь инстинкту. Он бросился следом, чувствуя, как внутри всё стягивается узлом из тревоги, недоверия и надежды. И лишь на бегу до него в полной мере дошёл смысл сказанного. Он резко вдохнул. — Я... могу вернуться домой?.. — почти неслышно прошептал он сам себе. Слово «дом» вспыхнуло в сознании ослепительно ясно. Семья. Родина. Его война. Его долг. Он убрал пистолет в кобуру и ускорил шаг. Вскоре он увидел Дискорда у берега реки. Тот стоял к нему спиной, склонившись над чем-то, лежащим на влажной земле. Подойдя ближе, Дин замер. На берегу, без сознания, лежала та самая пегакорн. На миг весь мир словно поплыл перед глазами. Реальность утратила чёткость, а граница между возможным и невозможным стала почти неразличимой. Всё, что он видел, всё, через что прошёл, всё, что пытался отрицать, теперь лежало перед ним в холодном свете истины. — Чёрт... так это всё правда, — хрипло выдохнул он. И больше не говоря ни слова, сержант опустился рядом и принялся делать то, что умел лучше всего: действовать.
