Глава 2: Неудачное Начало
18 апреля 2023 г., 14:00
— Итак, ты хочешь сказать, что не в состоянии отыскать их логово? — эльфийский страж, стоявший у дверей, бросил на товарища тяжёлый взгляд; на обоих лицах отразилось одно и то же настороженное недоумение, пока они ждали ответа.
— Да, император, — донёсся из-за двери голос, едва слышный, дрожащий от плохо скрываемого страха.
— Даже при том, что в распоряжении Эльфийской Империи лучшие боевые маги, каких не знали целые поколения?
— Да, император.
Теперь голос звучал почти неслышно. Стражники молча переглянулись и, словно повинуясь давно знакомому ритуалу, медленно отступили в стороны, уже зная, что последует дальше.
Терпение императора лопнуло. С глухим, сдержанным рыком он взмахнул рукой, и дверь распахнулась от магического удара. Толстый эльф вылетел наружу, как выброшенная кукла, и, беспомощно скользя, прокатился по гладкому полу величественного коридора.
— Уведите его, — коротко бросил император, с нескрываемым презрением указывая на распростёртого генерала.
Стражи обменялись понимающими взглядами, подхватили растрёпанного, униженного эльфа и, не проронив ни слова, поволокли его в сторону темниц.
В тронном зале меж тем царило великолепие, достойное безумца и завоевателя. Сквозь окна из стекла нежных пастельных оттенков струился свет; каждый витраж хранил сцену из истории прежних империй, павших или забытых. В дальнем конце зала, на возвышении, сложенном из оружия побеждённых врагов, возвышался трон. Его сиденье, подлокотники и спинка были вырезаны из выбеленных костей, а поверх них ниспадало последнее, особенно жуткое украшение, созданное самим владыкой: переливчатая радужная грива, сшитая с гривой тёмно-синей, почти ночной, укрывала спинку и сиденье, словно варварская царская мантия.
И лишь один имел право сидеть на этом троне — объединитель Империи, покоритель земель, прежде считавшихся неприступными, и сильнейший маг всего мира: император Доммик Блюблейд.
Рядом с ним стоял сундук, в котором покоились реликвии силы почти немыслимой — Элементы Гармонии. Эти артефакты были предметом жадных мечтаний для героев и источником ужаса для врагов. На губах Доммика скользнула тонкая, язвительная усмешка: сама мысль о том, что столь великая мощь некогда принадлежала тем, кого он считал ниже себя, казалась ему нелепой.
— Тупые животные, — процедил он сквозь зубы.
Поднявшись с трона, император тяжело вздохнул. Каждое его движение было исполнено холодного величия. Он ждал служанку. Однако время шло, а её всё не было, и раздражение медленно, но верно наполняло зал, словно густой дым.
Наконец тишину прорезал быстрый цокот копыт. В зал вбежала его прислужница — алебастровая кобыла-единорог. Она почти подлетела к нему, сбиваясь с дыхания, и торопливо выговорила:
— П-простите, что я опоздала, ваше высочество! Одна из служанок подавилась фиником, и я остановилась помочь ей. Этого больше не повторится!
Под ледяным взглядом императора она невольно попятилась и съёжилась. Доммик прищурился, долго, с холодной неторопливостью разглядывая её, будто решал, стоит ли вообще тратить на неё слова.
— Ни единому слову не верю, — произнёс он наконец.
Прежде чем она успела вздрогнуть, его нога взметнулась с неестественной, почти чудовищной быстротой. Пятка с хрустом врезалась ей в рёбра. Кости треснули под силой удара. Единорожка отлетела в сторону, пронеслась по воздуху и с глухим ударом врезалась в колонну. Сползая вниз, она осталась лежать у её основания, издавая жалкие, сдавленные стоны. Доммик медленно двинулся к ней.
Подойдя, он наклонился, сомкнул длинные пальцы у неё на шее и без усилия поднял её над полом. Единорожка захрипела, задыхаясь, и отчаянно задёргала задними ногами. Её слабые удары не значили для него ровным счётом ничего — будто ребёнок бездумно колотил кулачками по камню.
— Радуйся уже тому, что ты и твои никчёмные дружки нужны мне живыми, — тихо проговорил он. — Иначе как бы я вырвал гармоническую магию из Элементов?
Другой рукой он резко надавил ей на сломанные рёбра. На лице его расцвела звериная улыбка, когда её крик, полный боли, эхом метнулся под сводами зала, а тело забилось ещё отчаяннее. Через мгновение он разжал пальцы. Она рухнула на каменный пол, содрогаясь от боли и унижения, и разрыдалась.
— На сегодня с тебя хватит. Ещё раз опоздаешь — пожалеешь. — с этими словами он отвернулся и покинул тронный зал через главные двери.
Он неспешно шёл по коридору, позволяя взгляду скользить по ярким знаменам и штандартам, украшавшим стены. Из-за одной неплотно прикрытой двери доносились крики и мерный звук шлепков, и на губах Доммика мелькнула кривая, тёмная усмешка. Но мысли его были устремлены в другое место — в сады, где он предпочитал предаваться раздумьям.
Когда он приблизился к богато украшенным дверям, два стражника почтительно отсалютовали и распахнули их перед ним. В коридор ворвался прохладный ветер. В воздухе уже чувствовалось дыхание осени. Не придав этому значения, Доммик ступил на дорожку, вдоль которой высились статуи, каждая пробуждала в нём своё особое чувство.
Одна из них приковала его внимание.
Она изображала двуногого, отчасти похожего на него самого. Заинтересовавшись, Доммик подошёл ближе. У существа были глаза — шире, чем у эльфа, но уже, чем у пони; в них застыла какая-то непостижимая, тревожная глубина. Уши — не острые, а округлые — делали лицо ещё более чуждым.
Но сильнее всего поражала одежда. Не лёгкие, свободные одежды эльфов, а жёсткое, строгого покроя облачение, будто сшитое из дорогих, непривычных тканей. Доммик медленно осматривал длинный до колен сюртук, странный головной убор, тяжёлую, почти нелепо массивную обувь.
— Вижу, вы нашли одну из моих любимых статуй, ваше высочество, — раздался за его спиной плавный, надменный голос.
Доммик обернулся. По дорожке к нему приближался жеребец-единорог — принц Блюблад. Его светлая грива была безупречно ухожена, на груди сидел необычный чёрно-белый жилет, в центре аккуратно лежала бабочка, а в крошечной петлице миниатюрного костюма алела красная роза. Шерсть принца буквально сияла под солнечными лучами.
— Принц Блюблад. Какая приятная неожиданность, — произнёс Доммик. — Я полагал, вы вернётесь из Зебрики не раньше чем через три дня. Надеюсь, переговоры увенчались успехом?
Он снова посмотрел на статую и только теперь заметил табличку у её основания.
— О, несомненно. Королевство зебр теперь наш союзник, — с явным самодовольством ответил Блюблад. — Поначалу их условия были смехотворны, но после некоторого убеждения, с участием той самой элитной стражи, которую вы так цените, мне удалось склонить их к пересмотру нелепых торговых соглашений в нашу пользу.
Заметив, что внимание императора вновь обратилось к статуе, Блюблад слегка фыркнул и поправил розу на груди.
— Эта статуя невероятно древняя, старше даже самих принцесс. Легенда гласит, что изображённое существо обладало немыслимой мощью — способной сокрушать горы и разрывать небо, — произнёс он с оттенком почтения, указывая на изваяние.
Доммик рассеянно кивнул. Его взгляд остановился на табличке, исписанной незнакомыми символами. Он нахмурился, попытался прочесть их с помощью переводящего заклинания — но магия не сработала.
— Мы и сами не знаем, что там сказано, — продолжил Блюблад. — Однако, если верить мифам, это был человек. Существо великой силы. Впрочем, тревожиться не о чем: люди — не более чем легенда. А если они и существовали, то исчезли много эонов назад. Доброго дня, император. Мне пора в свои покои. Одна алебастровая кобылка, кажется, уже зовёт меня. — на его лице мелькнула недобрая, самодовольная улыбка. Он удалился. Доммик лишь едва заметно кивнул ему вслед.
Но после его ухода в душе императора осталось смутное беспокойство. Слово «человек» — древнее, полузабытое, почти сказочное — шевельнуло в нём что-то глухое и первобытное. Это чувство не проходило, пока он шагал дальше.
Внезапно Доммик остановился посреди дорожки.
До него донёсся неприятный звук — будто что-то ползло, скребясь и волочась по камню. За спиной раздалось сиплое, тяжёлое дыхание.
Он сделал ещё несколько шагов и почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. За ним наблюдали.
— Что слышно о принцессе? — спросил он, не оборачиваясь, когда его осведомитель бесшумно подполз ближе.
Шуршание стихло. На шее Доммик ощутил горячее, смрадное дыхание.
— Батальон загнал её к краю утёса, но она сумела уйти. И ещё я ощутил чужое присутствие, но не знаю, что это было, — прохрипело существо голосом, будто пересохшим от многолетней жажды.
— Продолжай выслеживать её, — холодно ответил Доммик. — Я хочу, чтобы к концу недели она была схвачена. А если нет — клянусь, ваши головы подадут на блюде.
Он почувствовал, как тварь за его спиной едва заметно содрогнулась, и улыбнулся.
— Как прикажете...
Осведомитель уполз, оставив императора наедине с его мыслями. Но ощущение не исчезло. Что-то продолжало грызть его изнутри, не давая покоя. Ему всё чудилось, что на него смотрят.
Когда он снова проходил мимо статуи, невольная дрожь скользнула по его телу: ему показалось, будто каменное существо провожает его взглядом. И это ощущение не отпускало до тех пор, пока двери не сомкнулись за его спиной с мрачной, почти роковой окончательностью.
***
Твайлайт резко очнулась, и все её чувства в одно мгновение обострились до предела. Лихорадочно вбирая в себя малейшие детали окружающего мира, она с трудом удержала дыхание ровным и, опасаясь выдать себя, притворилась, будто всё ещё без сознания. Кто бы ни заточил её в этом незнакомом месте, он, несомненно, был где-то рядом — металлические путы, сковывавшие её, не оставляли в этом ни малейших сомнений. Словно в ответ на её тревожные мысли, по пещере раскатилось эхо шагов, сопровождаемое недовольным бормотанием. Твайлайт настороженно прислушалась, когда незнакомец выругался и с глухим звоном уронил что-то металлическое у неё за спиной. — Ебаный монстр с его чёртовыми планами. Всё это — сплошная хуйня. Выдернуть меня из дома и даже не вернуть обратно? Ну ничего, когда я закончу с этим волшебным чудо-мирком, этот ублюдок у меня за всё ответит, — раздражённо проворчал голос, и по спине Твайлайт пробежал холодок. Этот говор был ей знаком — так говорили эльфы. Но что-то в нём всё же резало слух. И шаги… в них слышался странный металлический лязг, будто железо касалось камня. А затем незнакомец неожиданно обратился прямо к ней: — Знаешь, можешь перестать изображать бессознательную. Пена БПС, (биотическое противовоспалительное средство), к этому моменту уже должна была перестать действовать. Твайлайт потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: эльф говорил именно с ней. Она невольно скривилась. Лучше покончить с этим сейчас и сбежать, пока он ещё делает вид, будто настроен мирно. Но прежде чем она успела шевельнуться, её ушей коснулся тихий свист — и в ту же секунду путы ослабли. Однако поразило её вовсе не это. Они не просто упали и не соскользнули прочь. Нет. Металлическая верёвка сама собой развернулась, стремительно свернулась прямо у неё на глазах и, пролетев мимо её головы, послушно вернулась к похитителю. Твайлайт вскочила на копыта, резко развернулась и припала к земле, расправив крылья и приготовившись к нападению. Она даже не успела осознать, что её прежде обожжённое крыло вновь повинуется ей без боли. Взгляд её скользнул по фигуре пленителя. Тот сидел чуть поодаль на зелёном ящике. Вокруг него громоздились связки металлических приборов и странных приспособлений. Его тело почти целиком скрывала какая-то броня серо-тёмно-зелёного цвета, так что в полумраке пещеры он почти сливался с камнем. На голове у него был шлем той же расцветки, закрывавший волосы и уши. Поперёк колен лежала длинная металлическая палка, окрашенная в лесной камуфляж. Когда её взгляд наконец встретился с его глазами, незнакомец слегка склонил голову набок. — Ну всё, хватит на меня таращиться. Пора представиться. От его низкого голоса Твайлайт едва заметно вздрогнула. — Я сержант Форрестер из специальной оперативной группы рейнджеров Соединённых Штатов, — сказал он и протянул ей руку, будто ожидал, что она примет этот жест за знак доверия. — Не подходи, эльф! — прорычала Твайлайт. Сержант Форестер бросил на неё странный взгляд и медленно опустил руку. На его лице проступило мрачное раздражение. — Я не из тех гандонов. И вообще я не отсюда. Твайлайт невольно замешкалась. О чём он говорит? Лицо у него было почти такое же, как у эльфов, и телосложение тоже — разве что он был крупнее и заметно мускулистее. Единственное, чего она ещё не видела — его уши, скрытые под странным шлемом. — Сними шлем, — потребовала она, не двигаясь с места и продолжая тихо рычать. Тревога внутри неё нарастала, и она то и дело лихорадочно оглядывалась в поисках выхода. — Без проблем, если это поможет тебя убедить. Только я бы не спешил уходить — не знаю, насколько хорошо зажило твоё крыло. Не обращая внимания на его слова, Твайлайт неотрывно следила за каждым его движением. Он медленно поднял руку, нащупал ремешок под подбородком и отстегнул его с тихим щелчком. Затем снял шлем. Глаза Твайлайт распахнулись. Уши у него были… плоскими. Совсем не такими, как у эльфов. Скорее уж похожими на уши приматов. Она резко мотнула головой, будто отгоняя наваждение, и снова зарычала, глядя на существо перед собой. Нет, провести её так легко не получится. — Что случилось с твоими ушами? Ты изменил их магией? Где остальные из твоего народа? Это ведь обман, да? Какой-то фокус?! Медленно отступая от не-эльфа, сидевшего перед ней, Твайлайт зажгла рог, готовясь лишить его сознания. — Послушай, малышка, я не знаю, что ты собираешься сделать этой своей штуковиной на лбу, но... — Нет! Я не позволю вам забрать меня и мою магию! Ваш народ уже забрал моих друзей и мою семью! Дина Форрестера ударила вся мощь Королевского Кантерлотского Голоса. Он болезненно поморщился и невольно шагнул назад. В ту же секунду волосы у него на загривке встали дыбом, и он покосился на безумную фиолетовую пегакорну. Её рог искрил, накапливая колоссальный заряд энергии. Нужно было срочно заставить её одуматься. — Я человек! — рявкнул Дин, резко вскакивая на ноги. Он заметил, как глаза пегакорны расширились, но было уже поздно — она собрала слишком много силы. Дин вскинул руки, пытаясь закрыть голову, но не успел. Последним, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту беспамятства, была вспышка фиолетового луча и чей-то испуганный, сорвавшийся крик. А потом всё поглотила тьма.***
Взгляд Твайлайт застыл на дымящемся теле сержанта. От почерневших пластин его брони к своду пещеры тянулись тонкие, ленивые струйки дыма. Слёзы подступили к её глазам — не потому, что она ошиблась, неверно поняв, к какому виду он принадлежит, а потому, что сама, осознанно, отняла чью-то жизнь. Тяжесть содеянного навалилась на неё с такой силой, что уши беспомощно прижались к голове, а зрачки сузились до булавочных точек. К горлу подкатила тошнота; осев на задние ноги, она замерла, пытаясь вместить в себя весь ужас совершённого. И всё же сквозь боль внезапно пробилась другая мысль — человек исцелил её раненое крыло. С её губ сорвался судорожный вздох, глаза широко распахнулись от потрясения. Дышать стало трудно: каждый вдох выходил рваным, каждый выдох — дрожащим. Она оглядела пещеру так, словно впервые её увидела, и в этом каменном мраке её сознание захлестнул водоворот чувств, несовместимых и мучительных. — Он... он опустил оружие. Послушался, когда я велела... Он даже хотел пожать мне копыто... Осознание этого ударило больнее любого заклинания. Твайлайт повалилась на холодный камень и разрыдалась, а её плач, отражаясь от голых стен, множился и возвращался к ней гулким эхом. Никогда прежде она не убивала намеренно. Никогда прежде не чувствовала на себе такой невыносимой тяжести. Она плакала до тех пор, пока слёзы не иссякли. Всё её тело дрожало от изнеможения, когда она, обессиленная, распростёрлась на жёстком полу пещеры. И тогда тишину прорезал слабый кашель. Твайлайт вздрогнула. На миг ей показалось, что звук вырвался у неё самой, но, подняв голову, она поняла: человек кашлял. Он тихо застонал и пошевелился, будто с усилием возвращаясь в собственное тело. Одна рука медленно прижалась к груди. — Ебать... что это в меня так шарахнуло? Дженкинс, я тебе это ещё припомню, — пробормотал он сквозь боль. Твайлайт могла лишь смотреть, не веря собственным глазам. Человек, принявший на себя прямой удар её сильнейшей магии, очнулся. Это было невозможно. Это противоречило всему, что она знала, всему, что казалось ей непреложным. И всё же он жил. Он повернул голову и посмотрел на неё. Она встретила его взгляд, и её собственные глаза расширились от потрясения. Его лицо исказила болезненная гримаса; пробормотав что-то неразборчивое, он с явным усилием поднялся. Твайлайт не шелохнулась, пока он шёл к ней — медленно, но решительно, — и остановился всего в нескольких шагах. Вблизи он казался почти исполином. Чтобы видеть его лицо, ей пришлось запрокинуть голову. «Да он же ростом не меньше восемнадцати копыт...» — ошеломлённо подумала она, всё ещё не в силах осознать его размеры. И тогда он заговорил. — Ну что, малышка, думаю, нам с тобой пора поговорить. Только в этот раз — без попыток прикончить друг друга. Голос его был ровным, спокойным, но в этой спокойности чувствовалась твёрдость. Он опустился перед ней, не сводя с неё глаз. Твайлайт нервно сглотнула, ощущая, как к щекам приливает жар стыда и смущения. Она заметила тень усмешки в уголке его губ, а потом медленно перевела взгляд на протянутую к ней руку. — Привет. Я сержант Дин Форрестер, боец Специальной рейнджерской оперативной группы Соединённых Штатов. И я... человек.
