ярмарка твоих неоправдавшихся ожиданий

      Он с самого утра был на нервах и переделал кучу дел. Поменял местами фотографии на пробковой доске, прослушал четыре раза один и тот же плейлист, отметил вчерашний день зелёным кружочком в трекере настроений.       — Мне нужны новые фотки, — сказал он Кацуре вчера вечером, когда они пытались учиться по видеосвязи, но в итоге забили и обсуждали аниме, одноклассников Киммоти и веганские кафе, потому что на последнем осмотре Киммоти сказали ограничить потребление мяса.       Таро с умным видом кивнул, что-то посчитал на калькуляторе для своей сложной домашки по физике, записал ответ карандашом в книжку с заданиями и ответил, что если очень нужно, он может поменяться сменами и тогда завтра после занятий в принципе будет свободен.       Киммоти сказал, что не особо к спеху, на самом деле, и что можно не утруждать себя. А потом спросил, точно ли он сможет поменяться, и что можно тогда будет до какого-нибудь молла сходить, поесть безмолочного джелато и сфоткаться в будке, а потом посидеть в парке и поделать домашку.       Так что Таро всё-таки поменялся, уже успел сходить домой, переодеться (Киммоти утром заявил, что у него болит голова и ему проще поучиться дома. Мама покачала головой, улыбаясь и бормоча что-то про молодость, которая всё простит, и перед работой сказала в следующий раз привести домой ту, ради которой он прогуливает, потому что не дело это, они ещё не знакомы. Киммоти предпочёл её не разубеждать) и даже зайти за ним.       Киммоти посмотрел на его джинсы с разрезами, подумал, что можно будет ткнуть его в коленку в кафе, забраться под ткань пальцами, но вслух только предложил зашить.       Добирались почти молча. Деля наушники (эппл мьюзик, гоняющий пятый раз за день один и тот же плейлист, пожалел о своём существовании), перешёптываясь о каждом втором проходящем мимо человеке, о каждой первой вывеске, мимо которой проходили уже они. Потом Таро начал рассказывать что-то заумное про своё ракетостроение, но Киммоти закрыл уши ладонями и сказал, что ничего не слышит.       — …ишься мне, — услышал только обрывок фразы, когда решил, что можно перестать делать вид, что не интересно. Переспросил, Кацура посмеялся и ответил что-то невразумительное, но Киммоти для себя запомнил.       Зато потом был торговый центр. Где они в итоге поменялись вазочками с джелато, потому что Сайондзи решил, что Кацура в кои-то веки взял что-то вкусное себе, а ему было вообще всё равно, что есть. С каким-то из масс-маркетных магазинов, из разряда тех, где Кацура купил толстовку за полторы тысячи йен (Киммоти долго ему это не прощал, а потом один раз померил и в итоге забрал себе, потому что она удобная и ей сносу нет), померили футболки из одной коллекции и сфоткались в зеркале с хорошей подсветкой, игнорируя красные лица девочек-консультанток, когда выходили из одной примерочной.       И, наконец, добрели до фотобудки.       — А чего она парочная такая, — Киммоти обошёл её, попробовал подсчитать количество сердечек и надписей типа «Love» и «l'Amour» на ней, сбился и забил.       — А есть какая-то разница между такой и обычной? — спросил в пустоту Таро, отодвигая шторку.       Пустота ему не ответила, а разница, оказалось, была. Пространства было раза в два меньше (Киммоти предположил, что зажмотили арендовать пространство побольше), освещение было непонятным розоватенько-красным, а ещё им предложили рамочки с сердечками.       Киммоти поёрзал у Таро на коленях, потому что это был единственный вариант, как им вдвоём сюда уместиться (Таро предложил сфоткаться поодиночке, но Сайондзи сказал, что поодиночке он мог и дома в зеркало, а тут самый сок в товариществе), всё-таки залез ему под джинсину и подумал, какой он всё-таки горячий. Чуть серьёзнее обычного спросил про температуру, Кацура невразумительно пожал плечами, отвернулся и пробормотал, что тут просто душно. Сайондзи сделал вид, что поверил, и полез тыкать в экранчик будки.       — Что если это будка поцелуев и они ждут, что мы начнём это самое дело, заснимут нас и зальют на сайты для яойщиц, — сказал он, дотыкавшись до того, что пошёл обратный отсчёт. Они с Таро не сговариваясь синхронно показали V и в итоге так с этого засмеялись, что кадр смазался, а Киммоти чуть не съехал с его коленей.       — Будки поцелуев не так работают, — ответил ему Кацура, перехватывая его за талию поудобнее и пододвигая ближе к себе, уберегая от падения. Вроде как. Наверное. Таймер снова загорелся, они повторили ту же позу.       — Откуда ты вообще это знаешь, — спросил Киммоти. — Давай сердечко сделаем, атмосфера располагающая.       Он не мог не смеяться, глядя, как Кацура пытался сложить пальцы в полусердие, а у него отчаянно не получалось. Но на фоне думал, что понятно, откуда он это знает. Собрал себе чуть ли не гарем, Кацура-кун то, Кацура-кун это, а ты свободен в пятницу, а давай в библиотеку пойдём.       Почему-то Киммоти это не нравилось. И что он иногда соглашался (всегда, когда был свободен), ему тоже не нравилось.       Странно и горько.       Три-два-один. Вспышка.       Он решил, что подумает об этом вечером, когда будет снова переставлять местами фотографии.