Я буду ждать тебя здесь

       — Спасибо, Олеж! Я у тебя в долгу.       Побрацкий, не дожидаясь ответа своего друга, покидает комнату общежития. У него явно сейчас есть дела поважнее какого-то там реферата. …Или это доклад? Проект какой-то? Да что уж скрывать, Дима не знает даже темы. Но его это никак не волнует.       А вот Олежу — по всей видимости — очень даже волнует. Но он устал. Сильно устал. Глаза слипаются, мозг отказывается работать. Хотя… Олежа же мёртв. Есть ли у призраков вообще что-то вроде... органов? Душнов не знает, но зато прекрасно чувствует ужасную сонливость.       Дима любит повторять: «Ты же призрак! А призракам не надо спать!».       Олежа просто соглашается.       Ну не может он сказать «нет».       Душнов и при жизни много кому рефераты такие писал. Антону, например. Тот просил, а Олежа без всяких вопросов соглашался. Рефераты и подобные работы за «просто так» прокатывали только у Антона. Ну, возможно, сейчас у Димы, но у них-то с ним договор, а это уже не «просто так».       Первое время, до Дипломаторства, Олежа помогал Звёздочкину только потому, что ну нравился ему этот парень. Отказать — просто грех! А после того, как Олежа узнал про личность Дипломатора, сам начал предлагать помощь — Антону явно не до этого. Так примерно и сдружились.       Позже, помощь по учёбе стала помощью и в Дипоматорских делах; эта помощь — дружбой; а дружба — возможно, чем-то большим. По крайней мере, Олеже очень хотелось верить. Отношения их сложными были. Душнов вообще не понимал, что происходило, Антон, скорее всего, тоже. Это было не совсем дружбой. Но и не любовью.       У Олежи вообще в жизни много странных моментов было. Антон и есть один этот момент. Дипломатор — уже другой. А всё остальное не так сильно впечатляло…

***

      — Олеж, ты закончил?       Дима вламывается в комнату слишком громко, слишком неожиданно. Олежа вздрагивает. Он уверен: если бы он подчинялся законам физики, то давно бы уже лежал на полу, упав со стула. Но находиться в этом мире в виде призрака не так уж и плохо. Хотя, это как посмотреть.       — Я… я почти, да, — Душнов собирается с мыслями и прожигает взглядом открытую страницу Word'а. — Мне последние предложения дописать, вывод сделать и… титульник. Полчаса — и всё будет готово.       — Нет времени на титульник. Кто вообще его делает в последнюю очередь? Когда я писал курсовую, это была единственная страница, которую я написал сам! — Дима точно гордится этим. Олежа не сомневается.       — И что ты предлагаешь?       — Просто подпиши в конце, и хватит. Олег Евгеньевич сам разберётся.       — Ну… ладно.       В комнате воцаряется тишина и кроме стука клавиш не слышится ничего. Олежа печатает быстро — натренировался за долгие годы обучения. Да и сейчас… будто по второму кругу идёт.       Тишина, к сожалению, продолжается недолго.       Дима бегает по комнате, как ненормальный. Попутно ругается себе под нос. Материт кого-то. У Олежи плохо получается расслышать всё то, на что Побрацкий возмущается. Да и времени на это нет. Быстрее доделает работу — быстрее уйдёт спать.       — Дим, всё… нормально?       Олежа просто уже не может слушать, как тот носится по комнате, ругая всех и вся. Нужно узнать, что всё-таки случилось.       — Нет! — рявкает Дима и подходит к столу, смотря на Олежу. — Ты представляешь, Олег Евгеньевич заболел, и сказал передать эти работы через, мать его, Звёздочкина! — Дима точно недоволен этим. Олежа, конечно, не знает, от чего у того такая ненависть к Антону (может потому, что у Душнова всё наоборот), но зато точно знает, что отдавать Антону ничего Побрацкий не будет.       — Ну… просто подойди да отдай. Там только распечатать осталось. Прям сейчас сходи до него, а потом живи спокойно.       Дима продолжает возмущаться, но бумагу в принтер всё же кладёт. Олежа подмечает, что она скоро закончится. Было бы неплохо купить ещё минимум пачку. Парень также задумывается об Антоне. Почти каждый день и ночь думает о нём. «Как там Антон?», «Всё ли у него хорошо?», «Как отреагировал на смерть?» и другие, похожие вопросы просто пожирают Олежу. Ему было интересно узнать, а ещё грустно и до слёз обидно за то, что он не успел извиниться и просто умер.       Из мыслей Олежу выводит Дима, который, слава Богу, вроде больше не возмущается.       — Ты чо завис? Спрашиваю: «Точно всё»?       — А? Да… да. Всё, — кивает Олежа и перелетает со стула на кровать. — Можешь сдавать. Я там, может, напутал что-то, но не думаю, что это сильно бросается в глаза. Я не успел проверить, прости.       — Неважно. …Ты устал? — в голосе не выходит уловить беспокойство. Это просто... вопрос для приличия? Олежа на него лишь кивает. Вид его сам за себя говорит. Но Побрацкий продолжает это игнорировать. — Ну… поспи, что ль. Я скоро вернусь.

***

      Антона попросили приехать в общагу, собрать все работы. Он сам не знал, зачем согласился на это, но отношения с преподавателями портить не хотел, поэтому сейчас стоит как штык на первом этаже знакомого общежития и ждёт, пока все всё принесут. Чтобы потом наконец убраться отсюда. Слишком уж много воспоминаний из этого места разносятся эхом боли в голове и сердце.       Звёздочкин замечает, как к нему подходит Дима. Вот кого-кого, а его он встретить не ожидал. Как минимум, по двум причинам: первая — Дима, по мнению Антона, тот ещё раздолбай, который только и умеет, что курсовые покупать, и подобные работы он сам точно не делает; вторая — Антон знал о неприязни Побрацкого, поэтому совсем не думал, что тот придёт отдавать работу ему.       — Добрый вечер, Дмитрий, — довольно спокойно здоровается Антон, не выражая никаких эмоций, будто он совсем не умеет этого делать.       — Ага. Тебе того же. Вот, — Дима протягивает папку с работой Звёздочкину и сразу же разворачивается, чтобы уйти. Антон даже ответить ничего не успевает.       Не долго думая, Антон решает посмотреть, что мог написать такой, как Дима. Звёздочкин открывает папку и начинает быстро бегать глазами по тексту. Явно не скопировано с интернета. Что странно.       Антон уже почти дочитывает, как замечает одну деталь. Сначала думает, что показалось, протирает глаза. Смотрит:

«Душнов О. М.»

      Не показалось.       Поднимает взгляд на длинный коридор. Ищет глазами Побрацкого. Ему нужны объяснения. Замечает парня с какой-то толпой.       — Дмитрий, подождите!