Свечи, тыквы, два креста

В будний погожий октябрьский денек Ван Ибо сидел в парке на старенькой лавочке и думал о том, в какой именно момент его жизнь свернула куда-то не туда. С самого детства он двигался прямо к поставленным целям и никаких поворотов категорически не помнил. - Значит, просто карма такая, - многозначительно изрек Ибо и смиренно прикрыл глаза, греясь на солнышке. На активное шевеление рядом он старался внимания не обращать. Сбоку пошуршало, потарабанило пальцами по иссохшему дереву лавки и душераздирающе вздохнуло. - Между прочим, психологи говорят, что если игнорировать проблему, она никуда не денется, - раздалось рядом. Ибо нехотя приоткрыл глаза, умиротворенно щурясь, и всем своим видом напоминал кота. Однако от мысли почесать его за ухом тянуло фарсом. - То есть, ты признаешь, что ты проблема? – не поворачивая головы спросил Ван Ибо. Сяо Чжань обиженно надулся. - Я столько лет тебя ждал, искал, выслеживал! И что я получаю взамен? – Сяо Чжань возмущенно всплеснул руками, а потом спохватился и поправил перчатки, натянув их повыше. - Взамен ты мог бы получить обвинение в преследовании, вообще-то, - Ибо с сомнением покосился на плотно упакованного в несколько слоев одежды парня и с наслаждением повел плечами в свободной футболке, - Объясни нормально, что тебе от меня нужно, и ступай с миром. - Я же уже говорил. Я вампир, ты моя родственная душа, мне нужно обратить тебя и сделать я это могу только в канун дня всех святых, как бы странно это ни звучало, что непонятного? – Сяо Чжань посмотрел на Ибо как на непонятливого ребенка. Ибо в ответ посмотрел просто как на идиота. - Действительно, что может быть непонятного, все же ясно как день, - Ван Ибо поморщился, - Ты считаешь, что я должен вот так взять и поверить? И зачем тебе меня обращать, я терпеть не могу вид крови, если что. Есть какое-то официальное подтверждение нашего соулмейтства или как его там? И поэтому ты искал меня сколько-то лет… кстати, сколько? Тебе же лет двести, небось. От возмущения Сяо Чжань не знал, что и ответить. Ему всегда говорили, что выглядит очень молодо, что не удивительно, но двести лет?! Нахальный мальчишка, совершенно не ведающий правил хорошего тона! Да будь его воля, Сяо Чжань бы и рад был выбрать кого-то другого, но от него ничего не зависело. Вселенская несправедливость! Пока Сяо Чжань рядом пыхтел от негодования и едва не пускал пар из ушей, Ибо внимательно осмотрел его с ног до головы. Вид был ничего, а вот обстоятельства знакомства отдавали каким-то сюром. Когда пару часов назад Ван Ибо, продувший дружеское пари, вышел на улицу и заорал: «Господи, пошли мне что-нибудь прекрасное!», он не ожидал, что ему на руки из-за ближайшего угла вывалится долговязый парень, у которого из-под одежды виднелись только нос и большие, красивые глаза. Того, что этот парень судорожно начнет признаваться ему во всем на свете, Ибо не ожидал тем более. Но вот они здесь, и Ибо снова задумался о карме. - Мне двадцать семь, чтоб ты знал, - гордо заявил Сяо Чжань и демонстративно отвернулся, всем своим видом являя оскорбленную невинность, - И тебе придется поверить, у тебя нет выбора. - Больше всего на свете не люблю, когда мне говорят, что у меня нет выбора. Сразу хочется начать выебываться и найти еще штук пять вариантов этого выбора. Так что это у тебя выбора нет. Попробуй меня убедить, - Ибо состроил свою лучшую нахальную физиономию и дернул бровями, мол, слабо? - И как я должен тебе это доказать, интересно? Будучи человеком, ты не увидишь того, что вижу я. Мне анализ крови сдать? – Сяо Чжань скрежетал зубами, силясь не стереть их в порошок. Что за дурацкий человек ему попался? Абсолютно и совершенно дурацкий! Ван Ибо задумчиво помычал, а потом щелкнул пальцами, осененный идеей. - Если ты снимешь перчатки, твои руки сгорят на солнце? – Ибо подался ближе, внимательно разглядывая чужие руки и не задумываясь о том, насколько бесчеловечно прозвучала его фраза. - Не надейся, у меня просто аллергия на солнце, такое и у людей бывает. Не сгорю, но покрываться сыпью желания не имею. Опережая твои последующие идеи, да, я умру от кола в сердце. Ты бы тоже умер от кола в сердце. Если меня облить святой водой, я стану не мертвым, а мокрым. От серебряных пуль я тоже умру, как и люди. Если ты рассыплешь передо мной рис, я не буду собирать его до рассвета, я возьму веник. И в дом меня приглашать тоже не нужно, я могу зайти и сам. Какие еще варианты остались? - Распятие? – с сомнением протянул Ибо. - Не подействует. Вот те крест, - Сяо Чжань демонстративно перекрестился и постарался не сильно радоваться чужой кислой мине. Но ощущение собственной маленькой победы приятно грело сердце. Следующие несколько часов Ван Ибо остервенело скармливал Сяо Чжаню чеснок, несколько раз проверил цвет его глаз, зубы, а под конец обвесил серебром. Чеснок Сяо Чжань съел с удовольствием, цвет его глаз был, как и положено, карим, он не отращивал клыки длиной «вот отседова и доседова», а из серебра присмотрел себе симпатичную подвеску в виде кролика. Но Ван Ибо был бы не Ван Ибо, если бы сдавался так просто. Решительно плюнув на голос разума, тонко пищащий, что вести незнакомца домой – плохая идея, Ибо повел незнакомца домой. - Ты что, издеваешься? – завопил Сяо Чжань, когда ему в руки сунули диски со всеми частями Сумерек. Ибо гордо считал их изюминкой своей киноколлекции, - Или ты собираешься меня пытать? - Звучишь как расист, а еще вампиром назвался, - Ван Ибо осуждающе покачал головой и достал следующий диск со стенда. - Ван Хельсинг, очень смешно. - Интервью с вампиром? - Не… хотя погоди. Там максимально всратый Том Круз, мне нравится. Врубай. На финальных титрах, когда Сяо Чжань украдкой утирал скупую слезу, Ибо помялся, но все же спросил. - То есть, чисто гипотетически, если ты вампир – хотя кто в это поверит? – то ты укусишь меня, и мы будем жить как Луи с Лестатом, а потом ты надыбаешь нам ребенка? – Ибо просто представил это на секунду и ужаснулся. То ли от мыслей о ребенке, то ли из-за того, что отношения Луи и Лестата он никогда не воспринимал в плане семейных. А потом он присмотрелся к Сяо Чжаню, который, трогательно шмыгнув носом напоследок, снова принял вид чинный и благородный. Без миллиона слоев одежд пялиться на него стало на порядок проще, а маску, скрывавшую до этого нижнюю половину лица, Ибо готов был самолично сжечь за то, что скрывала такое. Сяо Чжань был красив без всяких преувеличений. Ну и что, что с придурью, у всех свои недостатки. - Не буду я тебя кусать, я тебе собака, что ли? И забудь обо всех фильмах, там правды ни на грамм. Вампиры не живут вечно, не питаются исключительно кровью и не спят в гробах. - И что, ты даже в летучую мышь не превращаешься? - Я тебе что, Роберт Паттинсон? Кровь мы употребляем только по мере необходимости, а в основном едим то же, что и вы. Мы не бессмертные, просто стареем чуть медленнее, поэтому не выглядим на свой возраст, - гордо заявил Сяо Чжань. Ван Ибо ясно расслышал звук кирпича, упавшего в его огород. Стыдно не было, было любопытно. И чем дальше, тем больше. Ибо все еще не верил, что сидящий рядом парень, застенчиво почесывающий нос, вампир. Рациональная его часть отказывалась это принимать. А вот эмоциональная часть хотела поверить всеми силами. Поверить, что человек напротив – часть чего-то неизведанного и таинственного, к чему Ван Ибо никогда не мог прикоснуться, а теперь ему предлагали стать частью этого. Еще раз взвесив все за и против, Ибо решил, что, по большому счету, он ничего не потеряет. Расстроится, конечно, немного после того, как ничего не получится и выяснится, что Сяо Чжань просто псих, но только и всего. - Я тут подумал, - медленно проговорил Ибо, пялясь на Сяо Чжаня в упор, - Медленно стареть в твоем обществе – не такая плохая перспектива, - Сяо Чжань обернулся к нему и уставился в ответ неверяще, - По крайней мере, это звучит лучше, чем просто стареть в обществе непонятно кого. Только у меня условие: не приводить странных и стремных детей, которые потом могут сожрать всех соседей и… - договорить ему не дали. Сяо Чжань, в мгновение ока оказавшийся слишком близко, обхватил Ибо за щеки, быстро чмокнул и через секунду был уже в противоположном конце комнаты и умирал от смущения. Ван Ибо обалдело похлопал глазами, а в следующий миг мир взорвался цветом. Цветом, что раскрылся теперь со всех сторон, переливался гранями и пах солнцем. Ибо перевел взгляд от разноцветных пылинок, похожих на блестки, пляшущих в воздухе на переливающийся закатом ветерок, ворвавшийся через приоткрытое окно. Вдохнув полной грудью теплый запах, Ван Ибо внезапно осознал, что теперь все правильно. Сяо Чжань, издающий невнятные смущенные звуки, поглядывал на него из-под растопыренных пальцев, которыми прикрывал пылающее лицо. - Теперь ты мне веришь? – пробормотал он едва слышно. Ибо рассматривал то, что не видел его человеческий глаз. Сяо Чжань неуловимо изменился. Клыков и всего прочего все еще не наблюдалось, но легкое свечение искрящихся надеждой глаз и эфемерная легкость, будто вовсе невесомость, выдавали в нем то самое таинственное, к чему так хотел прикоснуться Ибо. А затем Сяо Чжань аккуратно закатал рукав своей рубашки и вытянул руку, на предплечье которой мерцали три иероглифа его, Ван Ибо, имени. И ему не нужно было смотреть на себя, чтобы знать, что на его руке переливалось ровным светом чужое имя. - Теперь верю.