Глубокий вздох

Все знают тех забавных трёх обезьянок. Мало кто знает, что они значат. «Я не вижу зла, я не слышу зла, я не говорю о зле». Антон узнал это ещё в детстве, репетитор по истории тогда с энтузиазмом рассказывал о символах в древних культурах. Фраза отпечаталась в голове, клеймом выжглась на подкорке. Маленький Тоша решил, что в жизни всё так и случается. Что если ты не видишь зла, то его попросту не существует, что если не слышно воплей боли, то их нет, и если молчать о случайно разбитой вазе, то можно не получить зла в виде извивающейся в руках отца кожаной змеи с металлической головой. В один из дней Антон напросился ехать на работу к отцу. Долго старался, и, наконец, получилось. Огромное здание встречало их белым холлом, человек за стойкой обменялся с отцом рукопожатием, обратился к Антону: - Ну что ж, Звёздочкин-младший, будем знакомиться? – он протянул руку и ему, с лица не уходила улыбка. – Сейчас сделаю перерыв и покажу тебе нашу часть. Антон отвечает на рукопожатие, гордо вздёргивает подбородок, колесом выпячивает грудь. Совсем как взрослый, ему даже руки жмут и по фамилии называют. - Нет, Лёшка, ему нельзя тут разгуливать, посидит у меня в кабинете, раз так напросился. Антон обернулся, непонимающе уставился на отца, тот ухмыльнулся. - Ты же сам просился ко мне на работу. Вот и будешь сидеть у меня на рабочем месте. Незачем беспокоить Алексея Владимировича. - Да какой Владимирович? – захохотал тот, наклонился поближе к краю стола. – Зови меня просто дядя Лёша, шкет. Отец, кивнув на прощание, направляется к своему кабинету. Антон еле поспевает за ним, оборачивается и кричит напоследок. - Хорошо, просто дядя Лёша. - А он мне нравится! Приводи почаще дитёнка, посидим, поболтаем! – доносится из-за спины, перед хлопком двери. На работе отца было смертельно скучно: он весь день заполнял какие-то глупые бумаги. Антон промаялся так почти целый день, оккупировав диван для посетителей. Люди приходили и уходили: заявляли о чём-то, требовали чего-то. Антону было интересно их слушать первое время, но потом он просто улёгся на диван, положил ноги на спинку и свесил голову вниз. Скучно. Смертельно скучно. Антон уже был готов позорно проситься домой, когда в кабинет зашёл статный мужчина. Он медленно прошёл к столу отца, многозначительно кивнул, оставляя на столе конверт. Отец аккуратно прятал его между бумагами, пока посетитель осматривал верхние углы комнаты. Закончив, отец также многозначительно кивает. Незнакомец ухмыляется, уходит также внезапно, как и появился. Антон всё это время оцепенело смотрел за происходящей на его глазах сценой. Сценой, будто из детективного фильма, который они однажды смотрели с отцом. Он отмирает, подрывается с дивана, чуть не упав, и подбегает к отцу с весьма очевидным вопросом в глазах и на губах. Но не успевает он даже вдохнуть, как отец жёстко пресекает всякие вопросы. - Тебе ещё рано о таком знать, не поймёшь, - говорит он, откидываясь на спинку кресла. - Но могу тебе сказать, что я всё же куплю тебе те шпаги. *** Только спустя годы Антон понимает, что это было. Понимает, что видел самое настоящее зло. Но его это не особо заботит в тот момент, у него есть крутой спортивный автомобиль, личная квартира и многое другое, так какая ему разница, откуда берутся эти деньги? Деньги сыплются, текут нескончаемым потоком на его кредитную карточку. Деньги развращают разум. Деньги лепят из него образ стереотипичного представителя золотой молодёжи. Полнейшая безнаказанность, глупые, уничижительные постулаты. Он ценит девушек лишь за внешность и репродуктивную функцию. Остальное неважно. Остальное глупо. Он говорит много зла, слова льются дёгтем из глотки. Ему это нравится. *** Врезавшись в столб, слыша визг тормозов, сминающийся в гармошку капот и гул в ушах, он понимает, что слышал зло. Он слышал зло от своего отца - слышал самое отвратительнейшее зло, когда это дело заминали. Невыносимее было только засыпать, просыпаться и жить под осудительные комментарии своей собственной совести. Он мучается бессонницей, вертится в разные стороны на больничной койке, думая о жизни. Антон решает измениться, он решает больше никогда не слышать зла, не видеть его, никогда больше не говорить. Он желает говорить благо, сеять в сердцах людей семена сомнений, семена разума, которые обязаны прорасти и зацвести бурным цветом. Он будет говорить добро, он будет нести его в массы. Он станет героем. *** Вспоминая те вдохновенные мысли, он горько усмехается. Он успел увидеть, услышать и сказать столько зла. Не стоило закрывать на всё глаза. Не стоило затыкать берушами уши. Стоило заметить как такой же слепец, не обращавший внимание на ворох своих проблем, пытался докричаться до него. Старался решить его проблемы, старался, чтобы он не сорвался, позволяя всему злу литься прямо в его душу. Зло разъедало его изнутри, зло текло по его венам вместо крови. И когда Антон намеренно прекратил его сдерживать и вылил на него целое ведро зла, оно поглотило его полностью.