Глубокий вздох

Город сияет миллионом мерцающих огоньков, лампочками всех цветов и размеров. Интересно, сколько электричества тратится каждую ночь на всё это. Интересно, насколько тут высоко. Кудрявая макушка выглядывает из-за края крыши, считает этажи у соседнего дома, умножает на три. Здесь, наверху очень ветрено, Олежа кутается в свою ветровку, но это не очень спасает. Ждёт, долго ждёт. Он уже должен был прийти. Олежа потирает озябшие руки, прячет в карман, меряет крышу шагами вперёд-назад, влево-вправо. Ноги немного согреваются, руки и сердце нет. Мозг давно уже застыл в рациональном холоде, хотя лёд иногда крошится под коньками беспокойства за этого идейного идиота. Ходит по плоскости крыши десять минут, полчаса, час. Уже успел найти её площадь и периметр, а его до сих пор нет. Красноватые, заледеневшие пальцы в очередной раз выуживают телефон из кармана, он пробегается глазами по текущим новостям. Лента пестрит статьями: «ДИПЛОМАТОР ЭФФЕКТНО ИСЧЕЗ В ТЕМНОТЕ!!!!» «Дипломатор махнул плащом и исчез, бросив алую розу…» «ПОЛИЦИЯ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: КАЖДЫЙ, КТО БУДЕТ ЗАМЕЧЕН РЯДОМ С ДИПЛОМАТОРОМ, ПОСОБНИЧАЮЩИЙ ЕМУ, БУДЕТ ОТПРАВЛЕН В БЛИЖАЙШЕЕ ОТДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ ДЛЯ ВЫЯСНЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ» «А кто этот ваш Дипломатор вообще? Подборка интересных фактов о новом «супергерое» Москвы! …(читать дальше)» Облегченно выдыхает, митинг наконец-то закончился, он скоро должен прийти. И плевать, что он задержался на два часа, плевать, что Олежа замёрз настолько, что его колотит озноб. Панорама ночной Москвы вновь притягивает внимание, Олежа останавливает поток бранных слов в своей голове и идёт к самому краю крыши, садится, свесив ноги. Ощущение незабываемое, желтые кеды на фоне бесконечного моря звёзд никогда не засыпающей Москвы. Он болтает ногами, сводит носки кед и разводит в стороны. Один шаг и провалишься в невесомость, взмоешь над лампочками вывесок, машинных фар, фонарей. Как Питер Пэн облетишь вокруг Спасской башни, в поисках своей пропавшей тени. Хотя, Олежа сам сейчас пропавшая тень, которую ищут. Только он не убегает, терпеливо ждёт, сидя на холодной бетонной крыше, обдуваемой всеми ветрами. Завтра у него поднимется температура и запершит в горле, это точно. Лампочки внизу мерцают, сквозь слабую пелену смога. Олежа засматривается, задумывается. Всего один шаг говорил он? А что если представить себе это на доли секунды? Представить ощущение свободного падения, настоящего полёта, представить тело на фоне всех этих лампочек, цепляющееся за воздух руками. Тело мешком с костями упадёт, кровь брызнет в разные стороны, окропляя всё вокруг, красная каша смешается с грязной водой луж, оставшихся после недавнего дождя. Сзади раздаётся скрип, Олежа не слышит, думает о жизни и смерти. Интересно, кто-нибудь бы пришёл на его похороны? Какого цвета были бы цветочные венки? А крест? А- - Здравствуй, я немного опоздал, – Антон кладёт тяжёлую руку на олежины плечи. Олежа вздрагивает. - Немного? – оборачивается, – Два часа пятьдесят минут это, по-твоему, немного? - Я заговорился. Антон виновато потирает затылок, всегда так делает под строгим олежиным взглядом. Аккуратно снимает рюкзак и передаёт его Олеже, чтобы разобрался с разошедшимся швом. - Как прошёл остальной митинг? - Вполне неплохо, правда, в некоторых местах спича, мне показалось, что ты переборщил с романтикой, – Антон, нет, Дипломатор опирается на некое подобие трубы плечом, складывает руки на груди, ехидно улыбается. – Я и не знал, что ты такой романтик. - Романтик? Не совсем понимаю, о чём ты, – Олежа встаёт, опасно качнувшись над самой пропастью. - А как же «Пламя надежды разгорится в наших сердцах, лишь единой мощной силой мы сможем искоренить всю эту грязь и погань!» припоминаешь? Олежа хмыкает, ему эти слова изначально казались слишком громкими, слишком слащавыми. Жалеет, что не вырезал ещё при первой редактуре. Он опирается руками на ограждение, в третий раз смотрит на Москву. Вид затягивает: кажется, там кофейня, вот билборды светятся рекламой. Олежа даже не слышит, о чём там говорит Дипломатор, экспрессивно размахивая руками. Олежа устал, продрог и измучался бездельем и переживаниями. Хочется быть Питером Пэном, хочется найти Неверлэнд. Хочется улететь туда с Антоном, оставив Дипломатора, как ненужный балласт здесь. Осталось только найти волшебную пыльцу фей. Здесь план и рушится о суровую реальность. Больно ударяется о землю, только вспорхнув в небеса. - ... Люди зажгли на своих телефонах фонарики и таким образом поддерживали меня. Ты, кажется, в таком лучше понимаешь. Олежа, наконец, понимает - Антон говорит о том, что произошло на митинге. Включается в разговор также резко, как и выключился. - … А затем они, видимо, ушли по другой дороге, и вот я здесь. - Занятный рассказ. Жаль, меня там не было, а я стоял здесь в неведении, – Олежа ведёт плечом, складывая руки в замок. - Отдавай свой плащ на починку и разойдёмся. - Подожди, - Антон слегка отстраняет его, подходит к краю крыши, любуется на панораму. - Здесь очень красиво. - Это кто ещё из нас романтик, - устало улыбается Олежа, но всё равно пристраивается рядом, смотря на мигающее море лампочек.