Энигма

      Эл до отвращения непреклонно придерживался своей политики целибата. Он не разрешал Лайту мыть себе голову или тереть спину, не давал целовать и сразу обрывал все разговоры на тему того потрясающего секса, что у них был. Неизвестно, спал ли он, но даже если и так, он явно ложился позже Лайта, а вставал намного раньше.              Лайт даже испробовал успешную ранее тактику лёгких прикосновений в присутствии целевой группы, уверенный, что это подстегнёт Эл к действию. Но детектив равнодушно позволял ему дотрагиваться до своего запястья или шеи, не привлекая к этому никакого внимания, и команда ни о чём не догадывалась. Это невозможно бесило.              Две недели Лайт терпел такое абсурдное и несправедливое отношение к себе, после чего решил дать отпор единственным доступным способом. В чём-то это было даже мило, потому что напомнило тот, первый вечер. Только на этот раз он не стал стыдливо прятаться под одеялом.              Он лежал на постели, Эл сидел рядом, как всегда что-то печатая. Лайт начал с того, что положил ладонь между ног и погладил себя через пижамные штаны. Добившись желаемой реакции тела, он откинулся на подушку и продолжил легонько гладить себя через ткань, наслаждаясь ощущениями. Эл, вероятно, прилагал сейчас все силы, чтобы этого не замечать. Лайт усилил нажим и тихонько простонал:       — А-ах… Рьюзаки…              — Что? — резко спросил Эл, не отрывая взгляда от экрана.              — О, ничего, — ответил Лайт прерывистым голосом. — Работай, не отвлекайся.              Очень быстро ему надоело себя дразнить и захотелось почувствовать прикосновение кожи к коже. Он полностью спустил штаны и повернул голову, блуждая взглядом по профилю Эл, по его характерной сутулости, по непослушной гриве чёрных волос — Лайт помнил, какими удивительно шелковистыми были эти волосы, когда он запутывался в них пальцами. В худощавой фигуре Эл было что-то неуловимо женственное: тонкие запястья, небольшой, заострённый носик, восхитительная линия шеи. Ему нестерпимо хотелось оставить на ней засосы, чтобы вся команда поняла, чем они занимаются после работы.              Увлечённый этой картиной, Лайт уже всерьёз заработал рукой. Прошло так много времени с тех пор, как он слышал жаркие стоны и вздохи Эл. Ему хотелось вжать его в матрас и заставить кричать от удовольствия.              — А-ах!.. — застонал он, разгорячённый мысленными образами. — Рьюзаки!..              Эл раздражённо вздохнул, но промолчал.              — Рьюзаки, ты не мог бы… а-ах... передать мне лубрикант?              Услышав конкретную просьбу, Эл перестал печатать. Порывшись в тумбочке, он, почти не глядя, швырнул Лайту флакон:       — Держи.              — Спасибо, — Лайт прервался только затем, чтобы смазать себя, и снова принялся за дело с удвоенным энтузиазмом. Эл старательно делал вид, что не замечает его довольных стонов, но было заметно, что его внимание разделилось — теперь он печатал намного медленнее и чуть хмурился. Гримаса на его лице была едва уловимой, но пока что Лайту было достаточно и этого.              — А, чёрт, Рьюзаки… я хочу кончить в тебя! — воскликнул он, представляя детектива под собой, дрожащего, с приоткрытым ртом.              — Прекрати меня впутывать! — огрызнулся Эл.              — Я просто мастурбирую, — оправдался Лайт, чуть замедляясь. — Мне что, теперь и пофантазировать нельзя о том единственном, что меня возбуждает?              — Прежде ты говорил, что можешь кончить, вообще не фантазируя… да что я с тобой спорю? Ты настоящее испытание моего терпения, — пробурчал Эл себе под нос.              Его краткая потеря самообладания была такой восхитительной, что Лайт с довольным стоном кончил.              — Рьюзаки, я в последнее время так неудовлетворён… думаю, теперь мне придётся мастурбировать каждую ночь.              Какое-то мгновение Эл ничего не говорил.              — Даже не собираюсь тебя останавливать, — проворчал он, наконец, не удостоив Лайта ни единым взглядом.       

***

      Лайт, верный своему слову, ласкал себя каждый вечер всю следующую неделю и неизменно вслух описывал, что он хотел бы сделать с «Рьюзаки» прямо сейчас, чем всякий раз отвлекал детектива от работы. Однако едва тот начинал возмущаться и обрывать его, Лайт быстро пояснял, что всего лишь фантазирует и вовсе не ждёт от Эл каких-либо реальных действий. И судя по тому, что детектив только делал вид, что работает, всё шло чётко по плану. Лайт был уверен, что сможет отыскать его небольшую слабость и сыграть на ней, это был лишь вопрос времени.              В один из вечеров он принялся живописать свои фантазии с новыми, красочными подробностями.              — О, чёрт, Рьюзаки… я бы так быстро кончил, если бы твой рот ласкал меня. У меня встаёт от одной только мысли о этом… Когда я начинаю представлять тебя с моим членом во рту, и то, как ты смотришь на меня, как давишься им… Иногда, когда мы внизу, с целевой группой, я просто не могу думать ни о чём другом… каждый раз, когда ты сосешь леденцы или я вижу твой язык, я представляю, как ты ласкаешь меня. Тот вишнёвый черенок, который ты завязывал на днях... наблюдать за этим было настоящей пыткой…              Эл машинально покусывал большой палец и смотрел в монитор немигающим, отрешённым взглядом. Колёсико мыши не прокручивалось с той минуты, как Лайт начал говорить.              — Думаю, если я завтра представлю, как ты мне отсасываешь, у меня будет жуткий стояк на глазах у всей команды. Должен ли я буду объяснить им, что это из-за мыслей о тебе?              — Снова мне угрожаешь? — прошипел Эл низким, зловещим голосом.              Лайт беспечно рассмеялся:       — Конечно, нет! Это лишь часть фантазии, Рьюзаки!              — Да, не сомневаюсь, — проворчал детектив, не убирая палец от губ.              С каждым разом Лайт постепенно повышал градус эротичности, хотя старался сильно не нарываться. Был небольшой риск, что Эл прямо и недвусмысленно прикажет ему прекратить. Скорее всего, он сделал бы так лишь в самом крайнем случае, но Лайт всё же не хотел доводить ситуацию до этого.              Продолжая ласкать себя, он увлечённо погрузился в очередную фантазию.              — Я иногда представляю, как сижу под нашим рабочим столом и трогаю тебя, и никто об этом не подозревает. Ты возбуждён, а я просто глажу тебя через джинсы, просто чувствую тебя… В конце концов ты бы не выдержал, увёл нас в туалет, и там я жёстко, быстро трахнул бы тебя над раковиной.              Эл медленно моргнул, с неохотой убрал палец от рта:       — Завтра я попрошу Ватари принести мне наушники.              — Тебе всё равно придётся наблюдать за мной. Иначе какой смысл вообще приковывать меня к себе? — заметил Лайт, медленно водя рукой.              — Ты прав, — буркнул Эл.              — Я знаю, что ты возбуждён, Рьюзаки, — улыбнулся Лайт. — На этой неделе у тебя встаёт каждый вечер.              — И что? Я не озабоченный подросток, который лезет дрочить всякий раз, когда у него эрекция.              — Я помню, как ты справлялся со своей эрекцией, когда только приковал меня к себе, — поддразнил его Лайт хриплым от возбуждения голосом.              — Это мы уже обсуждали. Очевидно, это и породило твою нездоровую одержимость, которую мне не следовало поощрять.              — Ты когда-нибудь возбуждался, когда держал меня за решёткой? Наблюдая за мной ночами, ты думал о том, чтобы трахнуть меня?              Эл промолчал.              — Ты отсосал бы мне, когда я был связан и беспомощен? — голос Лайта срывался, рука двигалась ровно и уверенно, тишина комнаты наполнялась его тяжёлым дыханием и влажными, чмокающими звуками.              — Эл, скажи мне, ты когда-нибудь дрочил на меня до цепи? — с отчаянной мольбой в голосе спросил Лайт. — Просто ответь мне… ах!              Он быстро сжал себя, чтобы не кончить, перевёл дыхание и возобновил медленные движения.              — Нет, — безразлично ответил Эл.              — Брось, у тебя есть то видео с Мисой. Может, есть и другое, с кем-то, похожим на меня?              — Нет.              — А-агх!.. я впечатлён. Если бы я держал тебя за решёткой, то, возможно, заставил бы обслуживать меня часами напролёт. Я не давал бы тебе воды, пока ты не отсосал бы мне, — Лайт застонал от нарисованного собой образа. Глаза Эл блуждали по монитору, не видя там ни строчки. — Я трахнул бы тебя в горло, как тогда, в душе, и ты позволил бы спустить в себя, как в грязное мусорное ведро, которым и являешься.              Эл судорожно вздохнул и начал лихорадочно грызть ноготь, прикусывать губу. Лайт отметил и запомнил его реакцию. Должно быть, эта фантазия заводила Эл так же сильно, как и его самого.              — Я бы даже не поздоровался с тобой, когда пришёл бы мыть. Ты был бы весь растраханный, скользкий после предыдущей ночи, и я взял бы тебя без подготовки. Твои мучительные крики быстро привели бы меня к финалу, а потом я неспешно омыл бы каждый сантиметр твоего тела, лаская твой член, но не позволяя кончить. Я оставил бы тебя мучиться с эрекцией, точно как сейчас, и компанию тебе составляло бы лишь воспоминание о разрядке. Ты знаешь, каково это, потому что полтора месяца наблюдал за моей дрожью и стонами.              Эл закусил губу и всё-таки отвернулся от монитора. Лайт с удовлетворённым вскриком кончил.              Позже ночью он проснулся от тихих звуков дрочки. Ухмыльнувшись, он не стал отвлекать Эл от его занятия — пусть почувствует себя в безопасности.       

***

      Так продолжалось несколько дней. Теперь Лайту ничто не мешало полностью погрузиться в работу — он знал, что вечером получит если не разгорячённое, сгорающее от желания тело, так хоть аудиторию для своих фантазий.              И вот настал вечер, когда он решил, что не позволит Эл должным образом закончить тайный сеанс самоудовлетворения.              Как обычно, он бурно кончил с именем детектива на губах, после того, как очень долго описывал, как трахает его на теннисном корте после их матча, в окружении студентов университета в качестве благодарных зрителей. Разумеется, Лайт особенно упирал на проигрыш и публичное унижение Эл. Детектив усиленно старался скрыть свой интерес, но получалось у него из рук вон плохо.              — Специально для меня расстарался? — выцедил Эл.              — Это лишь кое-какие размышления, на которые меня натолкнула твоя исповедь на нашем ложе любви.              — Ты можешь не называть это так? Звучит ужасно по-библейски.              — Значит, ты не хочешь принести себя мне в жертву во искупление? — поддразнил Лайт.              — Полагаю, этот вопрос будет уместен лишь в случае моего проигрыша.              — Тогда спокойной ночи, — пожелал Лайт, весело усмехаясь про себя. Он был так взбудоражен, что боялся вообще не заснуть, однако примерно через полчаса погрузился в приятную дремоту. Проснулся он от шороха поспешно стягиваемых джинсов и жаркого дыхания — попытки Эл вести себя тихо как всегда ни к чему не привели.              — Я думал, ты контролируешь свою эрекцию, — заметил Лайт, заставив детектива комично подскочить на месте. — Ты же вроде не озабоченный подросток?              Эл выругался себе под нос и начал натягивать джинсы обратно, но Лайт перехватил его руку и пытливо уставился в глаза.              — Просто на этот раз твоя фантазия вышла особенно горячей, и вообще, если бы ты спал, как полагается, то ни о чём не знал бы, — попытался оправдаться Эл.              — Лжец. Ты делаешь это всю последнюю неделю.              Эл ошеломлённо застыл, его взгляд замер на держащей его руке.              — И что, если так? Я специально ждал, пока ты заснёшь, чтобы ты не доставал меня по этому поводу.              — А мне кажется, ты только и ждёшь, чтобы я доставал тебя по этому поводу.              — Твоя интерпретация моих действий не имеет значения. Ты здесь, чтобы подчиняться моим приказам, — заявил Эл, используя свой лучший авторитетный тон и суровый взгляд. Лайт, чтобы не выдать своих намерений, поспешно изобразил на лице выражение искреннего раскаяния и, дождавшись, когда настороженность детектива слегка ослабнет, молниеносным, змеиным движением бросился на него и обмотал одеялом, словно смирительной рубашкой. Эл попытался вывернуться, но Лайт всем весом прижал его к кровати, чувственно потёрся о его пах. Эрекция детектива всё ещё была тверда и готова для него.              Эл мотал головой, как загнанный в клетку зверь. Лайт терпеливо лежал сверху, ожидая, пока он успокоится.              — Слезь с меня! — практически прорычал Эл. Сейчас, тяжело дышащий, с каплями пота на лице, он выглядел донельзя взбешённым.              — Знаешь, хотя ты почти не спишь, твои волосы почему-то всегда выглядят так, словно ты только что встал с постели. Очень эротично, на мой взгляд. Прическа постоянно как после секса.              Эл едва не задымился от ярости. На мгновение он прикрыл глаза, после чего заговорил, и стоило отдать ему должное, голос у него почти не дрожал:       — Учти, продолжишь меня домогаться, и будут последствия.              — Ты не сможешь уйти, пока я тебе не позволю. Ты даже с Ватари связаться не сможешь.              — Ты сейчас ведёшь себя невероятно по-детски.              Лайт лишь ухмыльнулся и поудобнее на нём устроился.              — Если таким образом ты хочешь помочь мне заснуть, то, боюсь, будешь сильно разочарован, — вздохнул Эл и отвернулся, уставившись куда-то в сторону.              И вздрогнул, когда Лайт прильнул лбом к изгибу его шеи и шепнул на ухо:       — Вздумаешь боднуть меня, я тебя укушу.              — Что тебе надо? Кроме того, чего я тебе не дам, — скрипнул зубами Эл.              — Просто хочу пообниматься, — ответил Лайт, намеренно делая свой голос невинным. Взгляд детектива в панике заметался по сторонам.              Лайт с наслаждением наблюдал за его последними попытками бороться, и гадал, как скоро он поддастся. Вряд ли стоило бояться, что Эл, спелёнутый одеялом и стреноженный собственными джинсами, сможет вырваться, однако рядом с таким находчивым человеком бдительность никогда не была излишней, поэтому Лайт покрепче обхватил его за плечи и прижал его ноги своими собственными.               — У меня больше масса тела и сильнее туловище, — со смехом похвастался он, приходя в полнейший восторг от своей власти над Эл.              — Пытаешься наскучить мне до смерти? Очень впечатляет.              — Похоже, ты побеждён. Чувствуешь своё бессилие?              Эл не ответил.              — Я мог бы сделать всё ещё более интересным, — голос Лайта сочился умело дозированным обаянием.              — Дай угадаю — трахнув меня? — скучающим тоном предположил Эл.              — Нет. Хотя, если ты сам попросишь, разве я смогу отказать? Но я просто собирался рассказать тебе о том, что хотел бы с тобой сделать.              — Я от тебя только это и слышу.              — Если почувствуешь себя так же, как всегда, дай мне знать, — Лайт снова прильнул к его шее и зашептал на ухо: — У меня встаёт, даже когда я просто прижимаюсь к тебе вот так. Мне нравится, когда ты обездвижен, но было бы ещё лучше, если бы я завязал тебе глаза и заткнул рот. Ты был бы в полной моей власти, как сейчас. Ждал бы, когда я прикоснусь к тебе. И не мог бы меня остановить.              — Да, мы уже установили, что в твоих фантазиях нет ничего, кроме доминирования, — вздохнул Эл.              — А в твоих? Или они все включают в себя только подчинение?              — Знаешь, я, пожалуй, всё-таки попытаюсь заснуть, — решил Эл, закрывая глаза.              Боже, до чего он упрямый!              — Держи глаза закрытыми, — приказал Лайт.              Веки детектива дрогнули. Похоже, он пытался решить, чем разозлит Лайта сильнее: неповиновением или нежеланием на него смотреть. В итоге он всё-таки не стал открывать глаза, лишь придал лицу хмурое выражение, словно показывая, что в этом вопросе он намерен придерживаться своей позиции.              Лайт снова заговорил, так тихо, как только мог:       — Я мог бы просидеть так всю ночь. Твоё бессилие восхитительно, — не удержавшись, он закрыл рот Эл ладонью. Детектив протестующе замычал, но глаз не открыл. Лайт нежно куснул его за ухо и Эл выгнулся, пытаясь сбросить его с себя. Тихие, приглушённые звуки, которые он издавал, возбуждали невообразимо.              Он убрал ладонь, Эл возмущённо выпалил:       — Отпусти меня се… — и запнулся, ощутив пальцы у себя во рту. Лайт был полностью готов к укусу, но Эл не стал делать ничего такого и покорно позволил двум пальцам скользнуть до самого горла. Он часто, тяжело дышал, из уголка рта стекала ниточка слюны.              — Ты такой послушный, — проворковал Лайт, поцеловал его в шею, и почувствовал, как Эл сглотнул — стенки его горла сжались вокруг пальцев, губы дрогнули, и он судорожно втянул воздух через нос. — Не волнуйся, я не оставлю на тебе следов. Не позволю целевой группе об этом узнать.              Закрытые глаза детектива едва заметно прищурились.              — Я чувствую, какой ты твёрдый, — продолжил Лайт, легонько потираясь о него эрекцией. И почти сразу ощутил перемену — Эл расслабился, откинулся назад, его веки перестали дрожать. В награду Лайт потёрся о него более целеустремлённо. Эл тихо простонал, вскинулся ему навстречу и начал посасывать пальцы.              — Блять... — сейчас Лайт отчаянно желал, чтобы между ними не было одеяла и одежды. Впрочем, он и от этой ситуации возьмёт всё, что сможет.              — Правильно, — одобрительно шепнул он, когда Эл снова подчинился ему. — Ты для меня не какая-то безликая, обладающая властью сущность. Ты — объект для моего удовольствия. Сосуд, танцующий в ответ на то, что я даю.              Эл застонал. Лайт вынул пальцы, провёл ими по другой стороне его шеи, чтобы прохладный воздух приятно пощекотал влажную от слюны кожу.              — В тебе нет ничего особенного, верно? Ты просто тело для меня. Разве не так? — проговорил Лайт, упиваясь своими словами, и лизнул детективу ухо, чтобы услышать его стон ещё раз.              — Да, — шепнул Эл.              В полумраке Лайт не мог видеть блеск соединяющей их цепи, но чувствовал её на своём запястье. Притянув к себе ту её часть, что оставалась поверх одеяла, он медленно, демонстративно накинул её детективу на шею. Эл тихо ахнул, его веки вопросительно дрогнули.              — Просто хочу, чтобы ты чувствовал её, — негромко пояснил Лайт, продолжая медленно покачивать бёдрами.              — Лайт… — голос Эл был мягким и уступчивым.              — Да, Эл?              — Лайт… Лайт… — напевно повторял он и, казалось, не обращал внимания на обращённые к себе слова.               — Мы не будем заниматься сексом, если ты против. Но ты кончишь для меня вот так, пожалуйста? — взмолился Лайт, свободной рукой погладил его по волосам. Эл захныкал, тщетно выгибая спину. Его глаза по-прежнему оставались закрыты.              — Как… как мне?.. — его голос звучал невинно и доверчиво, в нём не было даже намёка на обычную притворную скуку или сарказм.              — Просто слушай мой голос. Вот и всё, — Лайт успокаивающе поцеловал его в висок. Эл чувственно извивался под ним, и было заметно, что он полностью сосредотачивается на стимуляции своей эрекции.              — Я дал бы тебе пососать свой член, но я должен крепко обнимать тебя, верно? Я должен держать тебя, — Лайт говорил так, словно успокаивал ребёнка.              — Лайт! — вскрикнул Эл, прикусывая губу.              — Ты близко, Эл? Дай мне почувствовать, насколько ты возбуждён, — Лайт крепче обхватил его одной рукой, другой погладил по шее, скользнул ладонью под одеяло, под футболку. Он не стал двигаться дальше, просто хотел ощутить тепло голой кожи. Эл заскулил, сильнее начал толкаться ему навстречу.              — Я хочу, чтобы ты кончил для меня, — гортанным голосом сказал Лайт ему на ухо.              — Да, Лайт.              Ягами в свою очередь усилил трение между ними, с трудом сопротивляясь желанию оставить на бледной шее детектива засос или след укуса.               Прошло мгновение, и Эл, содрогнувшись, тихо излился. Лайт крепко прижал его к себе:       — Молодец, Эл. Очень хорошо.              Сам он, конечно, всё ещё не получил разрядки, но ждал, гадая, какой будет следующая реакция детектива. Ослабив объятия, он заглянул ему в лицо.              Эл всё ещё немного дрожал и теперь тихонько всхлипывал, слёзы вытекали из-под закрытых век и струились по лицу.              Лайт занервничал. Всё так плохо? Неужели он облажался? Но даже если это так, нельзя терять самообладание.              Подавив панику, он покрыл мокрое лицо детектива лёгкими, нежными поцелуями.              — Я… я был хорош? — тонким голосом спросил Эл, продолжая тихо всхлипывать.              — Очень хорош, — заверил Лайт, обнимая его за голову и поглаживая по волосам.              Какого чёрта? С каких пор ему требуются утешения? Встревожившись, Лайт рискнул приподняться и осторожно распутать одеяло. Эл не пошевелился, продолжая лежать с закрытыми глазами, и лишь тихонько шмыгал носом.              Рассудив, что его, наверно, лучше будет раздеть, потому что вряд ли ему будет удобно спать с джинсами на лодыжках, Лайт аккуратно снял с него штаны, натянул обратно бельё. Эл не двигался, его руки были безвольно вытянуты вдоль тела.              — Может, ляжешь под одеяло? — негромко предложил Лайт.              — Хорошо, — ответил Эл. И остался лежать неподвижно. Лайт удивлённо вскинул бровь, потом ухватился за край одеяла, несколькими грубыми рывками выдернул его из-под упрямо отказывающегося вставать детектива. Потом повернул Эл на бок, как куклу, пристроился позади него, обнял, обвив руку вокруг его груди. Эл казался удивительно хрупким, когда не сопротивлялся. Просто компактное сочетание мышц и костей.              Эрекция Лайта уперлась детективу в зад, но никаких комментариев не последовало, Эл лишь немного поёрзал, устраиваясь поудобнее.              — Э-эм… ты в порядке? — спросил Лайт, весьма озадаченный таким странным поведением.              — М-м, — безмятежно отозвался Эл.              «Ну, если в порядке, тогда нам обоим пора спать», — подумал Лайт и постепенно провалился в сон, наслаждаясь тёплым и таким близким телом рядом с собой.       

***

      Лайт проснулся от того, что Эл резко дёрнулся. Было очень раннее утро, наверно, ещё до рассвета.              — Что ты делаешь? — требовательно спросил детектив, отпихивая Лайта и вылезая из-под одеяла. Ягами сел на постели, потёр сонные глаза, мысленно готовясь к любым вариантам развития событий. Главное — сохранять спокойствие.              — Я обнимал тебя, пока ты спал, — ответил он. — Очевидно же.              Эл нахмурился, посмотрел сначала на него, потом на одеяло и прижал ладонь ко лбу, словно вспомнив что-то ужасное.              — То, что ты сделал, было полнейшим дерьмом, Лайт! — прорычал он, гневно сверкая глазами. — Я не давал тебе разрешения!              — А я хорошо помню, как ты несколько раз сказал «да» и называл меня по имени, — возразил Лайт. — И что это были за слёзы?              — Что были за… — Эл вскочил с постели и принялся, как сумасшедший, метаться вдоль кровати, натягивая цепь. — Ты принудительно поставил меня в чрезвычайно уязвимое положение! Хотя едва ли тебя это волнует.              — Ещё как волнует! — воскликнул Лайт, защищаясь и не понимая, почему Эл так распсиховался.              — Тебя будет это волновать, когда я всем покажу, что ты ёбаный насильник! — Эл очень редко сквернословил, но сейчас не стеснялся в выражениях. Лайт удивлённо округлил глаза.              — Насильник? Да мы даже не раздевались! И да, я прижал тебя к кровати, но всё остальное было по обоюдному согласию, — возразил он. — И не объяснишь поподробнее, что там насчёт «покажу всем», а? Потому что твои слова насчёт того, что здесь нет видеокамер, были явной ложью. Я уже сам заметил несколько.              — Ты совершенно чокнутый, — пробормотал Эл, продолжая ходить взад-вперёд и то и дело взъерошивая волосы.              — Ладно, покажи им! Я и сам хочу, чтобы они знали! Я ведь уже говорил тебе — я хочу, чтобы мы были вместе!              — Ты что, действительно считаешь, что не сделал ничего плохого? И что ты сможешь убедить их, что каждый раз, когда прикасался ко мне, получал моё согласие? — спросил Эл, явно ошарашенный.              Лайт пожал плечами, стараясь не обращать внимания на участившееся сердцебиение:       — Я не собирался причинять тебе вред. А ты реагировал так, словно тебе нравилось.              Эл издал один из тех своих громких, безрадостных смешков, которые Лайт уже начинал ненавидеть.              — И тебе этого достаточно? Если моё тело реагирует, даже если я говорю тебе «нет», ты считаешь, что всё нормально?              Лайт, сообразив, что ситуация стремительно ухудшается, помолчал, собираясь с мыслями. Если его действительно ждут неприятности, нужно придумать правдоподобную отмазку.              — Рьюзаки, ты сам сказал — всё началось из-за тебя. И ты сам просил меня о сексе. Я получаю от тебя неоднозначные сигналы.              Эл перестал расхаживать. Сгорбившись и засунув руки в карманы, он остановился перед Лайтом и посмотрел на него сверху вниз. Он выглядел обманчиво спокойным, и Лайт не смел ни заговорить, ни шевельнуться.              — Очень хорошо. Ни один из нас больше не будет мастурбировать. На ночь я буду приковывать твои руки к кровати. Если попытаешься дотронуться до меня в присутствии целевой группы, я предоставлю им все видеозаписи, и пусть они сами решают, допустимо ли то, что ты сделал.              При этих словах у Лайта по спине пробежал холодок. Примет ли команда точку зрения Эл? Да, Лайт немного давил на него, но не сделал ничего такого, чего они оба не хотели бы. Почему детектива так задела именно прошлая ночь?              — Ладно, Рьюзаки, — согласился он. — Если ты считаешь, что так будет лучше. Но ты хотя бы объяснишь мне, что это вчера было?              Эл с подозрением прищурился, удивлённый, что Лайт так легко уступил, и окинул его быстрым взглядом.              — Предполагаю, что это было состояние эйфории, вызванное сенсорной депривацией и моими инстинктами выживания. Это могло быть явление, известное в БДСМ-практике как сабспейс. Только в идеале перед этим требуется заранее обговорить все границы, чтобы избежать возможной травмы. В нашем случае ничего такого не было. У меня могли наступить необратимые изменения в психике.              — А слёзы? — со всей возможной кротостью спросил Лайт.              — Сопутствующее падение уровня гормонов, — Эл ответил, как по учебнику, но в его взгляде была задумчивость.              — Я тебя обнимал потом. Это хоть немного помогло?              — Было бы хуже, если бы ты этого не сделал. Но это всё равно никак тебя не извиняет, — зло ответил Эл.              Лайт перебрал в уме варианты, как можно было бы исправить ситуацию.              — Мне жаль, — сказал он.              Эл в ответ лишь желчно фыркнул.