Часть 8
19 октября 2022 г., 19:23
В ладу с тяжелым ножевым повезли в больницу, меня всё ещё всю трясёт, так ещё директриса прям злая, полицию вызвала. Меня допрашивали, как свидетеля произошедшего. Всё, что видела, рассказала.
— Мне кажется, это моя бабушка его подослала. Она просто у меня такая, мстительная.
Когда следователь ушёл, директриса посмотрела на меня.
— Ну и что мне с тобой делать? Домой отправить или оставить?
— Мне всё равно. Но можно я не буду жить с Ириной Сергеевной?
— Это не обсуждается.
— Тогда я от неё сбегу.
— Ты мне тут решила условия ставить? — Она закурила.
— Но мне правда с ней весьма тяжело. Она всё время домогается и насилует меня.
Молча она взяла мобильный и похоже кому-то написала. Спустя пару минут в кабинет вошла географичка.
— Ирин, ты либо лучше следи за своей девочкой, либо разберись с ней.
— Я не её девочка! — Возмущаюсь и вскакиваю на ноги, желая выйти из её кабинета, но Воронцова преграждает мне путь. — Я не стану с вами жить.
— Куда же ты денешься? — Она схватила меня за плечо. — Ника, успокойся, понимаю, твою подругу пырнули ножом, спутав с тобой. Ну и что?
— Вы такая же, как и моя бабка.
— Ну не льсти мне, до твоей бабки мне как до луны.
И я тупо расплакалась сама, не заметив, что по щекам побежали слёзы. Вздохнув, Воронцова пододвинула ко мне стул и заставила сесть.
— Ирин, она у тебя как-то слишком часто и сильно стрессует.
— Да нормально всё, мам.
— Да? Мне тут Сергей рассказала, что Зайцева не хотела к тебе ехать, когда мы были в кафе, и что он с тобой поговорил. Похоже, ты хреново его поняла, раз Зайцева у меня тут рыдает.
Говорила директриса таким угрожающим голосом,ф что мне даже шевелиться было страшно.
— Она больше не придёт к тебе и тем более не станет рыдать в твоём кабинете. Довольна? — Географичка повернулась на меня. — Пошли.
— Нет! — Хватаюсь за стол, и вся сжимаюсь. — Никуда не пойду!
— Ты глянь, она тебя боится намного сильней, чем убийцу подосланного её бабкой.
Докурив, директриса встала и подошла к нам.
— Ирин, ты…
— Не отдавайте меня ей! — Хватаюсь за директрису, дрожа всем телом. — Умоляю.
— Ника, — возмутилась географичка и стала отцеплять меня от директрисы. — Ты что творишь? Мам, я её домой отвезу.
— Я её боюсь, — только сильнее прижимаюсь к директрисе. — Можно я к своей маме лучше вернусь?
— Так, — вздохнула директриса. — Ирин, иди на урок.
— А как же Ника?
— А Нику заберёт твой отец. Иди.
— Зачем?
— Пусть побудет у нас дома. Приедем и решим, что делать дальше.
Географичка прям не была рада этому. Она всем своим лицом дала понять, что недовольна таким решением, но всё равно молча свалила.
— Ну а теперь отцепись от меня и жди Сергея.
Сергей, похоже, мне обрадовался. Обнял он меня как родную. Но меня смутило в нём, что он был в полицейской форме, но всё ещё с бородой.
— А разве офицерам можно носить бороду? — Спрашиваю, когда мы вышли из школы и направились к парковке.
— Нельзя по уставу, но если лицо изуродовано, то можно, — мы сели в чёрный Мерседес. — В девяностых, когда я только начинал работать, случилось одно ЧП, после которого моё лицо весьма сильно пострадало.
Квартира у директрисы оказалась с ремонтом и весьма дорогим. Сергей покормил меня куриными котлетами в подливе с макаронами. А потом ближе к семи вечера приехали они. Воронцова причём была очень злой, по ней прям видно было, что она недовольна и при виде меня она противно усмехнулась.
— Сергей, — сказала директриса и они трое закрылись в одной из комнат. Я же просто сидела и смотрела телек. Не было никакого желания подслушивать их разговор, но в глубине души я надеялась, что директриса не отдаст меня Воронцовой.
Был один момент, от которого я прям подскочила на месте. Тогда в той комнате, где они были что-то с грохотом разбилось. А потом они все вышли и были мрачными. По моим подсчётам переговаривались они около двух часов.
— Ну что ж, — сказала директриса, глядя на меня. — Мы всё обговорили и пришли почти к единогласному решению.
— Какому? — Всё внутри меня замерло.
— Ты живёшь с нами, но Ира несёт за тебя ответственность в школе.
Смотрю на географичку, а она стоит прям вся мрачная.
— То есть я сейчас под вашим контролем, но в школе Ирина Сергеевна будет делать со мной всё, что захочет? Так что ли?
— Значит, что в школе ты от меня никуда не денешься, — оскалилась Воронцова. — И я там такое с тобой сотворю, что ты…
— Ирина, — остановила её директриса. — Вот поэтому она и будет жить с нами, нечего её так запугивать. И в школе тоже. Ладно, давайте сейчас поедем к тебе и заберём её вещи.
— Ну ладно, — дёргано ответила Воронцова, и первая вышла из квартиры.
— Можно я с вами в машине поеду? — Спрашиваю у директрисы.
— Хорошо, выходи, сейчас спустимся.
На улице Воронцова выкуривала сигареты одну за другой, пока не спустились её родители. Я впервые видела её такой нервной. Даже немного жаль, что разговор не подслушала, хотя бы знала о чём он.
— Я с ними еду, — тут же прячусь за спиной директрисы, когда Воронцова тянется ко мне рукой.
— Вот как, — она прям кипела гневом. — Ну езжай. В школе я тебя так оттрахаю, что забудешь, как ходить.
Она прошла к своей машине и села в неё. Мы же пошли к Мерседесу и даже дойти до него не успели, как прогремел взрыв. Где-то побились окна, сигнализации всех припаркованных машин враз заработали, а нас оглушило взрывом.
— Нет! — Закричала директриса и бросилась к пылающей машине. Я даже не сразу сообразила, что взорвалась машину Воронцовой. — Нет! Нет!
В полном шоке я смотрела, как выбегали люди. Как Сергей оттаскивал от полыхающей пламенем машины свою жену. Чувствовала этот жар и практически ничего не слышала. Все звуки были приглушены до минимума.
— Моя дочь! Там моя дочь!
Хоронили Воронцову в закрытом гробу. Все эти дни директриса ходила с каменным лицом и вообще не показывала своих эмоций. Эмоции скрывал и Сергей. Он даже сбрил свою бороду, и я увидела эти страшные шрамы на его лице.
— Ладно, что всё произошло быстро, и она даже не почувствовала, — мрачно сказала директриса.
Взрывчатка была установлена под машиной и сработала как раз в тот момент, когда Воронцова вставила ключ в зажигание и завела.
Все эти дни я молча жила на диване квартире директрисы. Они вообще меня не замечали, настолько были заняты похоронами. А мне капец как было неловко и поэтому я стеснялась даже поесть. На похороны меня взяли и только там я поела.
Всё же спустя неделю я решила сбежать. Просто боялась, что меня обвинят во всём, хотя так было бы правильно. И вот, встав в два ночи и убедившись, что все спят, я оделась и пошла в коридор. Хоть они меня и не обижают, но всё равно я чувствую себя виновной и это чувство будет жить с ними всегда. Они будут видеть меня и вспоминать, что это из-за меня их дочь подорвали. Всё же, благодаря связям Сергея смогли найти того, кто установил бомбу, а благодаря этому и заказчика, мою бабушку. Воронцова мертва, а Влада в коме. Возможно она выйдет из неё, но то, что мы будем подругами я сильно сомневаюсь.
— Ты куда? — Вздрагиваю, услышав позади голос директрисы. Боюсь обернуться и поэтому просто стою вся в напряжении, держа замок. — Ника.
Слышу её шаги, а после мне на плечо ложится рука. Пальцы сжимают крепко, но не до боли и меня разворачивают к себе.
— Ника, ты куда собралась? — Она взяла меня за руки. — Не зажимайся, я не собираюсь тебя бить.
Смотрю в пол.
— Отпустите, — тихо говорю.
— Куда ты собралась уходить? — Она стала притягивать меня к себе, и тут я начинаю вырываться. — Успокойся. — Она схватила меня и крепко к себе прижала, в этот момент я испугалась, что она изнасилует меня, как это делала Воронцова и расплакалась. — Ника, ну чего же ты?
— Что случилось? — В коридоре зажегся свет, больно резанувшись глаза. — Вика, что происходит?
— Ничего особенного, — директриса держала меня весьма крепко и спустя, наверное, минуту борьбы с ней, я сдалась. –Просто Ника решила нас покинуть.
— Отпустите, — простонала я и просто обмякла в её руках. — Я уйду и всё будет хорошо.
— Чего? — Сергей подошёл ко мне и перехватил у своей жены. — Ну-ка пойдём поговорим.
Мы все трое сидели на кухне и что я заметила так это то, что директриса была одета так, словно вообще спать не ложилась в отличии от Сергея, что сидел в одних трусах.
— Ника, — сказала директриса. — Я не слепая, чтобы не увидеть, что ты готовишься от нас сбежать. Почему? Мы тебя не обижаем.
— Расскажи нам, — сказал Сергей. — Не стесняйся, кричать не станем.
— Сидеть будем хоть всю ночь.
— Может, ты есть хочешь? — Сергей зевнул. — Я чайник поставлю. Кто что будет?
Я рассказала им всё, что накопилось. Смотрела всё это время на столешницу, боясь поднять на них глаза. Сергей слушал и с чавканьем пил кофе, но после косого взгляда директрисы стал пить его бесшумно.
— Ну что ж, — директриса поднялась, подошла ко мне и, наклонившись, обняла меня. — Ника, успокаивайся и ложись спать. Ты никуда от нас не сбегаешь, а продолжаешь дальше с нами жить. Мы тебя ни в чём не обвиняем. Ты не виновата в том, что произошло с Ириной, и будет очень глупо, если мы станем тебя в этом обвинять.
Так я и осталась с ними жить. Либо Воронцова меня обманывала, либо директриса как-то иначе ко мне относится, но она ни разу меня не била, даже когда я не всегда выполняла то, что она хотела. Закончив десятый класс, я перешла в одиннадцатый.
— Ника, — директриса поймала меня в школьном коридоре и оглядевшись притянула к себе. — Этой ночью едем на кладбище.
Только киваю.
— И исправь двойку по физике.
Снова киваю.
— Свободна.
Ночью мы всем дружным коллективом поехали на кладбище выкапывать очередного родственника. Сергей работал киркой и лопатой, а после мы вытаскивали всё золото что было в трупе. Мне всё ещё непривычно это делать хоть я уже пятый раз так. Два трупа до этого вообще были какие-то левые люди, про которых Сергей узнал, что их закопали с драгоценностями. Хоть это и странное занятие, но я начинаю чувствовать какие-то семейные отношения. Это было даже приятно. Ещё я стала директрису называть: «тётя Вика» но только вне школы. Было капец как непривычно, да и всё ещё непривычно.
— Если хочешь то можешь называть меня «мамой», — как-то подсела дома ко мне директриса и об этом сказала. В этот момент я тут же подавилась чаем. — Ты не подумай. Я всё равно тебя знаю с первого класса, и ты для меня как тогда, так и сейчас остаёшься ребёнком.
«Мамой» я её так и не смогла называть, даже спустя десять лет. Но для меня она всегда будет тётей Викой.
