Часть 7
19 октября 2022 г., 12:39
А потом меня вызвали в суд для дачи показаний. Бабушка вела себя так словно ничего необычного и не происходило, а вот её адвокат вёл себя очень даже агрессивно. Он пытался меня запугивать и угрожал. Судья даже сказал, что выгонит его если он продолжит.
— Я не знаю кого именно она застрелила, — на бабушку даже стараюсь не смотреть. — Просто раздался грохот. Я думала это было с улицы, а потом поняла, что в самом доме. Я в этот момент была на цепи.
— На цепи? — Переспросил судья.
— Да, цепь была длинной. Она крепилась к кровати и к моей лодыжке. И я выглянула из комнаты насколько позволяла длина цепи и увидела бабушку, идущую с пистолетом.
— Мой клиент против чтоб истец называла её «бабушкой», — выдал адвокат.
— А потом я наблюдала как во дворе выкапывают яму и зарывают в ней тело.
— Тело кого это было? — Спросила прокурор женщина лет сорока.
— Я не знаю, — колени у меня дрожали, и я очень сильно нервничала. — Труп завёрнут в ткань был.
— На допросе вы сказали, что были свидетелем ещё одного убийства.
— Это было очень давно, я была маленькой. Тогда я видела, как Анна Николаевна убила свою дочь. Мою тётю.
— Можете сказать, как давно это было?
— Лет десять-одиннадцать назад.
Я прям вымоталась вся.
— Потом меня держали двое и спустив с меня джинсы и трусы. Анна Николаевна в это время взяла паяльник и стала угрожать что в следующий раз засунет мне его в промежность.
Я не знаю сколько длилось это заседание, но бабушке дали двадцать шесть лет. Она не сильно расстроилась, а её адвокат заявил, что будет обжаловать решение суда.
На улице уже было темно, и я поёжилась и тут же оказалась в объятиях Воронцовой. Вообще со мной в суде всё её семейство присутствовало. Виктория Даниловна даже свидетелем выступала рассказав, как к ней в начале пришла моя бабушка, забрав документы и закончила тем как я позвонила ей и стала просить помощи. Так же показания давала секретарша и слуги бабушки.
— Ну что ж, — Воронцова обняла меня крепко прижав к себе и поцеловала в макушку. — Домой в тёплую кровать.
А может не поздно ещё рассказать о ней? Скажу, что она меня изнасиловала и её посадят, а её семью за то, что оскверняет могилы.
— Может в кафе? — Сказал отец Воронцовой.
— Я за! — Лишь бы потянуть время, не хочу в кровать к ней.
И мы на двух машинах поехали в кафе. Я к сожалению сидела в машине с географичкой. Всю дорогу до кафе её рука лежала на моей ноге.
— Ни о чём не жалей, — хлопнула она меня по колену.
— Я не жалею.
— Жалеешь. Я вижу по твоему лицу. Ещё я понимаю что ты тянешь время. Неужели настолько не хочешь со мной секса?
— Очень сильно не хочу.
— Но я же явно лучше, чем твоя бабка.
Тут бы я ещё поспорила. Хотя Воронцова никого не убивала и не пыталась засунуть мне паяльник в жопу. Но она изнасиловала меня.
Она припарковалась на парковке ресторана и отстегнув ремень безопасности схватила меня за лицо и поцеловала в губы. Пытаюсь отстраниться, но Воронцова только сильнее прижимает меня к себе.
— В кафе сядешь рядом со мной.
И уже в самом кафе я попыталась сесть подальше от неё, но не вышло. Её родители сидели напротив нас и смотрели меню, а я вся в напряжении чувствовала, как её рука гладит меня по бедру.
— Ника, — сказал Сергей как-то там его (отчества вообще его я не знаю). — Делай заказ.
— Я…
— Ирина, — протянула Виктория Даниловна. — Ну не в кафе. Бедный ребёнок выбрать в меню ничего не может.
Вздохнув Воронцова убрала руку.
— Делай заказ, — сказала она. — Не стесняйся.
И я заказала грибной суп и манты. Радует, что пока были в кафе Воронцова больше не приставала.
Потом они все трое встали и вышли покурить, а я грустно сидела и смотрела в окно. Я конкретно так боялась, что по приезду домой к Воронцове она меня возьмёт.
Их причём не было весьма долго, а после явился Сергей и подозвав официанта попросил счёт.
— Выходи, — сказал он. — Ирина ждёт тебя.
— Я не хочу к ней.
Официант вернулся, и Сергей оплатил всё.
— Не бойся. Ирина знает меру.
— Меру?
— Если ты будешь на грани она тут же остановится.
— Вас самого это не смущает? То, что ваша дочь делает.
— Хорошо, я поговорю с ней, — он встал. — Кажется что таким путём ты от Ирины просто сбежишь. Пошли.
И мы вышли. Его рука лежала на моём плече, когда мы подошли к Воронцовой.
— Ирина, — сказал он, положив вторую руку мне на плечо. — Веди себя с Никой нормально. Девочка аж до слёз не хочет к тебе. Если так продолжится дальше я с твоей матерью её просто себе заберём. Поняла меня?
А я даже на неё посмотреть боюсь.
— Да, пап.
— Точно?
— Точно.
И он ушёл оставив меня с Воронцовой. Женщина тут же достала пачку сигарет и закурила недовольно глядя на меня. Я же стою вся, сжавшись и смотрю в землю.
— Ну что ж, — вздрагиваю, когда её рука легла мне на голову и просто стала гладить. — Пошли к машине.
Вся дорога была в напряжении. Меня она не трогала и молчала, а я смотрела в окно и представляла, что еду с кем-то другим. Приехав мы поднялись в квартиру где, я просто не могла найти себе места. Сижу в комнате на диване положив руки на колени и просто смотрю в пол, когда ко мне подошла Воронцова и положила ладонь мне на щёку. Вздрагиваю от этого прикосновения и смотрю на женщину, она наклоняется и мягко целует меня в губы.
— Значит плачешь, — она наклонилась, держа меня за лицо руками. — Боюсь тебя огорчить, но у моей матери тебе будет непросто жить. Она весьма жесткая женщина со своими порядками. И я по сравнению с ней весьма мягкая.
— Но ваша мать явно меня домогаться не станет.
— Не станет, — согласилась она. — Но бить будет.
Она улыбнулась и снова поцеловала меня в губы. Закрываю глаза задержав дыхание и мысленно надеюсь, что до кровати не дойдёт.
— Можешь спать тогда на диване, — всё внутри меня взорвалось от радости. — Но если вдруг за окном будет плохая погода. — Она обаятельно улыбнулась. — Приходи, я всегда буду тебе рада.
Ночь я провела на диване вскрикивала и вздрагивала от каждого раската грома вжимаясь в диван и борясь с желанием побежать к Воронцовой. Утром она обнаружила меня всю заплаканную.
Приехав в школу, я не знаю почему, но мне в глаза бросился странный мужик. Он был без ребёнка и просто стояла на школьной территории, когда мы проходили мимо него. Абсолютно незапоминающаяся внешность. Даже стоя вплотную к нему я бы не смогла бы его описать.
Первым уроком была физра и была она на улице.
— И как тебе живётся у географички? — С ехидничала Влада.
— Никак. Я её ненавижу.
Нас заставили бегать вокруг школы. Ненавижу этим заниматься. Вот только уже на втором круге я заметила всё того же мужика. Он стоял в сторонке возле кустов за школой. В своём роде слепой зоне. Учителя тут нет да и окна не выходят. Он стоял и пялился на меня.
— Влада, там какой-то мужик пялиться на меня.
— В кустах? — Киваю. — Может дрочит? Извращенцев полно.
— Он с утра возле школы стоял.
— Педофил. Жертву высматривает.
— Так я не такая уж и малолетка чтоб на меня смотреть.
— Да не смотрит он на тебя, — подруга остановилась и я тоже. Посмотрев назад мы убедились, что того мужика не видно. — Давай тогда проверим. Сними свою куртку. — Она сняла свою и протянула мне. — Я ещё специально мимо него пробегу и посмотрим.
— Ладно.
Куртка Влады была на мне слегка свободна, а моя еле на ней застегнулась.
— Побежали.
На том повороте я слегка замедлилась, давая подруге вырваться вперёд. Влада накинула капюшон и специально побежала в метре от него. Я же ещё замедлилась, пропуская одноклассников и как только стали видны их спины тот мужик дёрнулся вперёд и ударил Владу.
— Ой! — Вскрикнула подруга и пошатнувшись упала на асфальт.
Мужик тут же побежал, а я, подбежав к подруге ужаснулась, из-под рёбер у Влады торчала рукоять ножа.
— Я сейчас, за учителем, — оставляю Владу одну и бегу обратно, а всё внутри меня трясётся от ужаса. Он же явно должен был убить меня. Его точно послала бабушка.
