Громео и Хазельетта

Первое, что сделал Игорь, когда Петя открыл глаза, купил два новеньких смартфона. Вернее, сначала он облегченно рассмеялся, закидывая голову и сжимая хазинскую руку в своей, выслушал врача и только потом заказал телефоны с доставкой прямо в больницу. Тут уже Юля помогла ему настроить все необходимые программы для видеосвязи и отслеживания местоположения друг друга. Гром не мог отделаться от мысли, что, если бы такой аппарат был у него изначально, он бы быстрее понял, что на том конце провода на смски ему отвечает не Петя, а какой-то хрен с горы. Всего-то нужно было бы позвонить по видео. А так Грому понадобилось несколько часов, чтобы осознать, что Петя, его Петя, никогда бы на вопросы взволнованного Игоря не бросал сухое "Занят. Потом наберу" в смс. Еще и без последней точки. Гром забеспокоился сразу же, как только часы пикнули десять часов вечера, а Петя так и не хлопнул входной дверью. Все попытки дозвониться были безуспешны, лишь приближая Грома к панике. Получив ответные три слова, Игорь вроде как успокоился: мало ли, вдруг задержание или еще к чему-то в отделе припрягли. Но спустя час волнение все же победило и он выскользнул на улицу пройтись до управления и подумать. Зазвонивший телефон заставил майора вздрогнуть на подходе к работе, но это был не пропавший Хазин, а Юля. Она, смеясь, поинтересовалась положением дел Грома и не собирается ли он начать уже клеить своему мужику жучок куда-нибудь, чтоб его такого невероятного, красующегося в сториз у клуба, не увели. Гром только выматерился на это и взмолился в мыслях, чтобы это не было тем самым первым хазинским срывом, которого тот так боялся после рехаба. Вслух же он только деловито поинтересовался, что за клуб, и отключился, не прощаясь. Было неспокойно. Так и не зайдя в управление он помчался по указанному Юлей адресу, проигрывая в голове все варианты нахождения Пети там. Ни один ему не нравился. Клуб был не то чтобы пафосный, скорее хипстерский. С собственной пивоварней. Хазин, вспомнил Игорь, еще утром обещал притащить вкусного эля, которого Гром "в жизни бы не попробовал без прекрасного меня, Петеньки". Внутри было не многолюдно, хотя зал казался полным. Хазинская физиономия нигде не мелькала, а бармен на расспросы Игоря, тыкающего в него бумажником с фоткой, уверенно заявлял, что сегодня этого молодого человека точно не было. Выйдя на улицу, Игорь прикурил и попытался дозвониться до Пети еще раз. Не але. Но в ответ пришла смска, от которой замутило: "Что-то срочное". Без "Кот", "Горь", "Дядь". И без гребаного вопросительного знака. С Петей точно что-то случилось, потому что обычно Хазин был пунктуационным душнилой и вечно возвращал подчиненным отчеты с красными запятыми-тире, как в школе. Чтобы он, и не поставил в сообщении знак вопроса? Не бывает... - Простите, вы ищете парня в бежевом пальто? Щупленькая девочка нервно заправила белобрысую прядь за ухо и несмело шагнула поближе. Игорь кивнул и полез в карман за фоткой Хазина, которую он бережно хранил с самого начала отношений. На ней Петя сидел у своего любимого громовского окна и довольно жмурился в объектив старого полароида. Девчонка бросила взгляд на карточку и сглотнула: - Я видела, он курил тут у входа. А потом к нему подошел какой-то потрепанный мужчина и они ушли во двор. Игорь проследил взглядом за рукой своей спасительницы и, поблагодарив, зашагал в темный проулок. Конечно же там было ни души, но что-то мешало Игорю развернуться и уйти. Он набрал смску на хазинский номер: "Когда домой?". В ответ почти мгновенно пришло: "Пришлось уехать. по работе". Уж ошибки ли в сообщении или неправдоподобная отмазка о командировке - конечно, отправит Прокопенко куда Хазина, не сказав Игорю, ага - но уверенность, что отвечает ему не Петя, в Игоре окрепла окончательно. Убрав телефон он принялся осматривать закоулок. Вроде бы ничего примечательного: мусорные баки, слабые гирлянды, пожарная лестница. Люк. Заметив на металлической ступеньке кровь, Гром рвано выдохнул. Он как ищейка, уткнулся в землю у стены, пытаясь унюхать хоть какую-то подсказку. Но куда там. Разве что крышка люка прилегает неплотно... Игорь предпочитает не вспоминать момент, когда он увидел Петю на дне ямы. Не вспоминать свои мысли, мелькнувшие при взгляде на бледное лицо. Не вспоминать дрожь, когда вызывал скорую и своих коллег. Не вспоминать такие невъебически долгие часы ожидания у дверей операционной. Не вспоминать слова врачей, которые так и звучат в ушах: "Чудо, что жив. Неизвестно, как повлиял удар. Он может не двигаться. Не говорить. Не осознавать. Ждать. Ждать. Ждать". Игорь не хотел ждать. Он хотел своего Петю живого и здорового. И закатать в асфальт того, кто это с ним сделал. Но Горюнов лишил Грома удовольствия поймать его. Сам пришел сдаваться, рассказал всю историю их знакомства с Петей - главный проеб в жизни Хазина. Игорь ничего ему не сказал и не сделал. Просто мазнул ладонями по своему лицу и уехал в больницу. Ждать, пока Петя придет в себя. Так, почти две недели Гром жил на стуле у постели Хазина. Читал ему книжки, рассказывал о работе или молча листал аккаунт Пети, открытый на ноуте. Судя по всему, страница у Пети была новая: фотки лишь питерские. Будто он даже вспоминать о своей московской жизни не хотел. На каждой третьей, а то и чаще, фотке была физиономия Игоря. Одного или с Петей и обязательно с подписью: "Мой суровый майор". "Мой суровый майор способен усваивать лишь шаурму. Простите, шаверму", - и Гром, кусающий свою порцию обеда, "Мой суровый майор, оказывается, вовсе не суровый", - и они втроем с Прокопенко смеющиеся над столом, полном свежих пельменей, "Мой суровый майор ненавидит соцсети, но это не мешает мне постить его", - и взмокшая спина Грома перед боксерской грушей. Гром тихонько засмеялся, увидев их общую фотку. Хазин скривил дурацкую физиономию, окопавшись в одеяле, а Гром хохотал, притягивая эту текстильную гусеницу к себе. "Петька-дурачок и суровый майор". Какой же он... его дурачок. И вот Петька очнулся. Слабо моргал, едва дергал пальцами, хрипло дышал в маску. Но дышал. Злобно посматривал на Игоря, когда тот опять устраивался на ночь на стуле, довольно жмурился, когда Гром целовал пальцы Хазина, и плакал, когда его мужик водил по исхудавшему телу влажной тряпкой. - Петьк, ну ты чего? Скоро уже домой поедем. Однако "скоро" это наступало слишком долго. Ослабленный старой зависимостью организм, жесткий удар уложили Петю в казенный дом почти на месяц. Подвижность ног восстанавливалась хорошо, речь - чуть хуже, а вот тремор пальцев уходить не желал никак. Хазин злился, ругался с врачами, затыкал себя в самый последний момент, чтобы не нахамить еще и Игорю. А очень хотелось. Непослушные пальцы не могли удержать даже вилку, и Игорю приходилось кормить Петю, чередуя еду, переданную теть Леной, и поцелуй. Пока никто не видит, он пытался сгибать пальцы, представляя, что держит ложку, ручку, телефон, но выходило плохо. Сплошная дрожь. Такая беспомощность Хазина убивала. Дома стало полегче. В громовской, такой привычной, хатке Петя упрямо ходил, подпирая плечом стены. Также упрямо сам натягивал на себя домашние штаны, даже не пытаясь завязать резинку, упрямо шипел на Игоря, когда тот пытался заправить их постель и еще более упрямо потихоньку пытался расправить одеяла и покрывало сам. Телефон перестал выпадать из рук еще спустя месяц. Печатать было тяжело и будто бы больно. Хазину в глубине души еще и страшно было трогать новую игрушку, когда исправная работа старой такой чуть не заменила близким людям самого Петьку. Но Игорь очень настаивал, чтобы смартфон всегда был подле Хазина, - будто бы тот сейчас мог быть где-то, кроме дома, - и то и дело намекал настроить доступ в привычные аккаунты, помахивая своим аппаратом. Все же Петя сдался. Он очень долго вбивал пароль слабыми пальцами, сбивался, злился, но все же зашел. Тут же всплыла отметка о новом подписчике. Закрытый аккаунт surovyiGromAzeka ответную подписку принял мгновенно. Всего лишь одна подписка и теперь, вместе с Петей, один подписчик. Боже. Под сотню фотографий Пети, Игоря, их квартиры, отделения и их двоих. На новой, выложенной только утром, Петя держится за стену у книжной полки и рассматривает, что спионерит почитать сегодня. Подпись из одного всего лишь слова: "Мой". Вчера на странице появилось фото длинных ног в форменных брюках на фоне рабочего компа. "Отчет держит. А дома Он ждет". Еще чуть раньше - огромный букет пионов, - Петя оглянулся на оригинал - сфотканный на вытянутой руке. "Ему". "Мой", "Он", "Ему" - все с большой буквы, и все в окружении фотографий их пары. Там были и старый кадры, сделанные до трагедии, и совсем новые, сделанные втихую. И каждый из них был фиксацией Их жизни, Их отношений. Их любви.Петя долистал до самой первой публикации. Там были запечатлены две мужские руки- крупная, загорелая и бледная в пластыре - на фоне больничной койки. И такая же лаконичная подпись: "Живой". Петя сам не понял, в какой момент начал вытирать слезы. Губы растянуты в улыбке, а соленые капли катятся. - Живой..., - он повторил шепотом, смакуя слово, и рассмеялся. Живой. И с Игорем. А пальцы он еще разработает.