love with nicotine

            Изнутри доносятся два голоса. Чан Бина и… Феликса?       - А ты умеешь удивить, милый. – шепчет чужой хриплый голос. Точно не Феликс.       - Да, Юнги. И сейчас, пожалуйста, не смей останавливаться. – два приглушённых стона.             Хёнджин теряет дар речи. Его парализовывает. Он стоит ещё пару минут, а потом, не в силах больше слушать предательство такого масштаба стремительно уходит к себе. Брюнет не предсталяет, каким животным можно быть, чтобы так поступать. На него накатывается огромная волна омерзения и ненависти к Чану. Урод!             Юноша заходит к себе и сползает по стене на пол, скрючиваясь и закрывая руками лицо. Почему он не уследил? Когда пропустил? А ещё хуже: что же будет с Феликсом? Да он не переживёт! Как ему рассказать? Держать в тайне – точно нет, тогда это будет подло с его стороны.             Хван окончательно ложиться на бок, затягивая капюшон, и прижимает колени к животу. Он плачет. Плачет от безвыходности. Плачет, потому что понимает: он не может помочь тому, кого бесконечно сильно обожает. И это давит на него. Давит сверху, будто потолок опускается и притискивает его к паркету. Ужасно подло, мерзко и обидно. Брюнет плачет около часа, может двух, может и больше. Он засыпает.

***

            Голова гудит и горит, в глазах плывёт. Хёнджин плакал во сне? У него точно жар, надо измерить температуру. Парень с трудом поднимается на ноги и включает подогреватель: в номере ужасно холодно. Умывшись и подержав руки под кипятком, дабы согреться, он выходит в коридор и идёт к Бан Чану. У него всегда с собой маленькая аптечка. Он проходит по длинной прихожей и, найдя нужную квартиру, аккуратно стучится. Не ошибся. Через мгновение дверь распахивается. На пороге Бан Чан, а сзади валяется Джисон, перемешивая карты.       - Джинни, заходи к нам, мы как раз карты раскладываем!       - Попозже. Я чего пришёл, есть градусник? Чё-то мне хреново.       - Мда, неважно выглядишь. Проходи, щас поищу. – брюнет заходит в номер, почти такой же как у него и приземляется к Хану.       - А вот меньше гулять надо было по морозу в одной худи. – упрекает русоволосый. – Видел я тебя в окно, дурак. – в голову врезается диалог из чужой спальни и Хван морщится, качнув головой.       - Да, ты прав, наверное простудился. – лучше бы было так.       - Вот, нашёл электронный, держи. – Бан Чан протягивает брюнету термометр и садится на колени у кровати. Хён сует его куда-то под кофту и ложится на постель полностью. – Да ты весь бледный, чувак. Тебе чаю может или жаропонижающего?       - Было бы славно, спасибо. – Крис отходит к телевизору, по которым стоит чайник и ставит его кипятиться. – Бан Чан вот ты такой заботливый..       - Правда? – батька выгибает бровь.       - Ну вообще-то да. Почему девушку не нашёл ещё? – Чан задумчиво пилит стену глазами, выжидая, пока вскипятится вода. – Ну-у-у, или парня?       - Спасибо, от второго откажусь. Я содержу гей-клуб, а не участвую в нём. – он смотрит на Хана, намекающее ухмыляясь. Тот закатывает глаза и падает лицом в подушку.       - Да, да, мне нравиться Минхо! Довольны? – мычит он.       - Да ну? Серьёзно что-ли? – лицо Хёнджина замирает в изумлении.       - Да. Только он то в это не верит, думает я просто дурачусь..       - Исправим это сию же секунду. – Крис берёт свой смартфон в руку.       - У тебя есть план? – спрашивает Хван.       - Тут и думать не надо.             Сон сначала сидит в недоумении, но когда страший прикладывает телефон к уху, отмирает. Он летит на него, сбивая с ног, но уже поздно. За секунду до падения кареглазый успевает крикнуть в трубку «Минхо, скорее ко мне! Бегом!».             Его толкают на пол и пытаются забрать технику, но все биения и пинания приводят к нулевому результату.       - Чан, я убью тебя! Зачем ты его позвал?! Идиот! Кретин! Удурок! – кричит Хан, седлая блондина и шуточно (или нет) бьёт кулаками в грудь. Тот лишь громко хохочет.       - Я всего-о лишь позволи-и-ил твоей, Ай, мечте сбыться. – Хван смеётся над ними двоими и снимает это всё на телефон, пока дверь не распахивается.             На пороге стоит Лино. Он одет в просторный серый спортивный костюм и белые конверсы. Когда юноша сдувает чёлку с лица, специально сексуально закатывая глаза, невозможно не приметить, что он неимоверно красив.       - Ну и где апокалипсис, из-за которого ты так орал? – спрашивает он.       - Да прямо перед тобой сидит. – говорит Джинни, а Хан, облокотившийся о кровать и закрывающий подушкой лицо, мимолётно глянул на возлюбленного, тут же закрываясь, пряча пунцовые щёки.       - Давай, Джисо-он, это легко! – подбадривает Чан.       - Отвали! – бурчание в ответ.       - Тогда это сделаю я.       - Чан, ну не надо-о-о!       - Надо!       - Чё творится? Мне кто-нибудь объяснит? – Лино до сих пор не вдуплял.       - Да он в тебя втрескался по уши! – наконец излагает Бан Чан и все на секунду замирают. Минхо подходит к блондину и садится на корточки перед ним.       - Я знаю. – спокойно говорит он.       - Чего!? Ты? Откуда? Я не говорил никому… – Хан откидывает подушку и ошарашено смотрит на собеседника.       - Ты слишком предсказуемый и палевный, Сон. Тебя можно прочесть как книгу, и это довольно весело. По тебе давно видно, детка. – специально дразнит Ли, а у Хана от такого дёргается кадык. – Раскладывай карты. Если выиграешь – я буду твоим парнем. Обещаю.       - Ву-ху! Такого я точно не ждал! – отмирает Хёнджин где-то в углу комнаты.       - Да начнутся голодные игры. – поддакнул Чан.             Игра начинается. Джисон старается быть серьёзным и сосредоточенным, но как тут блин сосредоточиться? Сначала он лидирует и цепляет Минхо колкими словечками, но рано радуется. Партия подута.       - Можно я отыграюсь? – молит младший видя что-то задумавшую физиономию брюнета.       - Последний шанс, милый. – уши Хана вновь загораются, пылая, но он не обращает внимания. Он должен выиграть. Обязан. Во что бы то не стало.             Первый ход отбивает, вторым скидывает, а третьим забирает половину колоды. Чёрт! Коварная улыбка на чужом лице заставляет поднапречься. Ты сможешь, Джисон! Скидывает, скидывает, скидывает.. Козырный туз. Чего!? Не-е-ет, ну нет, вот же лох!       - Ты проиграл, сладкий. Про-иг-рал.       - Выходит, ты не будешь моим парнем? – аккуратно, до сих пор смущаясь, спрашивает Хан.       - Почему ты так в этом уверен? – спрашивает Ли, двигаясь ближе. Он быстро смотрит на Бан Чана, взглядом прося выйти, и снова переключается на влюблённого мальчика.       - Э-эй! Ну вы то меня не бросайте! Па-а-арни!.. – скулит блондин, пока двое друзей шушукаясь выходят наружу. Им повезло, на двери есть глазок.       - Что не так, малыш? Совсем не хочешь остаться со мной наедине? – продолжает старший.       - Ты сводишь меня с ума! – досадно шепчет он. Брюнет проводит кончиками пальцев по алой щеке, а потом оттягивает чужую нижнюю губу указательным пальцем.       - Почему же ты такой волшебный, детка? – Он притягивает партнера к себе за шею и накрывает малиновые, до нытья желаемые губы своими.             Парни, стоящие снаружи конечно всё видят и отбивают крепкую пятюню когда парочка наконец-то целуется, хватаясь за чужую одежду и прижимаясь всё ближе друг к другу. Хёнджин завидует. Думает, что хотел бы также с Феликсом. Также страстно, горячо и нежно. Но увы, у него просто не хватит смелости.