Благоустроенная планета

*** Стояла нежаркая, мягкая погода, напоминавшая Валенту осенний Макрагг. Для сохранности тела было бы лучше, чтобы стояла зима. Но нет — была осень, и тело начинало разлагаться, хотя и не быстро. Апотекарий Теон уже извлек геносемя, бормоча под нос «посмотрю, что с этим можно сделать» и сокрушенно качая головой. Скауты сноровисто установили оцепление. Им хотелось сразу же достать боевого брата и похоронить с почестями, но Теон проследил, чтобы они ничего не трогали до прихода легата Долора. Валент Долор протолкался среди кустов и остановился. Тело упало на самый берег реки и частично лежало в воде. Мундир, так безукоризненно содержавшийся капитаном при жизни, ярко синел — гораздо ярче высокого и блеклого осеннего неба Сибелиус Прим. Теон, получив согласие Валента, приступил к подробному осмотру, затем по знаку Валента скауты подняли тело и на автомобиле транспортировали его в апотекарион. Кусты переломаны, подумал Валент. Судя по всему, Гонориан кого-то ждал у памятника, стоя у самого края обрыва, а когда его убили, он упал вниз. Зачем он стоял у края? Может быть, любовался рассветом, здесь красивые рассветы. Наверняка он не ожидал никакой опасности. Следует проинструктировать личный состав, чтобы не теряли бдительности ни под каким соусом… Он поплелся в апотекарион за Теоном. Тело Гонориана освободили от одежды, и оно лежало на каталке — белое и чистое, только уже проступали трупные пятна. — Это явно от болтерного снаряда, — Теон показал на лоб. Глубокий кратер и размозженный затылок… такие раны, неизбежно смертельные, Валент видел после каждого сражения, но до этого дня — только у врагов. — Рискну предположить, что Гонориана убили из снайперского болтера «Ментор RIS SD», оснащенного глушителем. Почему глушителем — никто из нас не слышал выстрел. Рявканье болтера действительно трудно было не услышать. А «Ментор» был как раз одним из пропавших болтеров. Видимо, Ольгин похитил его специально ради убийства, хотя кражу мундиров Валент по-прежнему не понимал. Смертному пробатору пришлось бы нелегко с выяснением подробностей — не то, что астартес. Валент помедлил, вздохнул и осторожно зачерпнул медицинской ложечкой остатки мозга Гонориана. Подержал перед носом. Омофагия была самым простым и быстрым способом узнать, как умер Гонориан, но, Трон, какая же она противная… Наконец он решился, сунул ложечку в рот и проглотил, морщась. На него накатили чужие воспоминания. Прохлада осеннего утра, тихий рассвет, журчание реки далеко внизу, шорох кустов. Торкина. Почему же она запаздывает? Уж не раздумала ли передавать документы — ее так сильно запугивали? Кто посмел присваивать средства Империума? Какой же красивый вид открывается от этого памятника… Шорох. Неуклюжая туша ворочается в кустах. Жужжание. Ошеломленный Валент потер лоб, приходя в себя. Торкина… ведь это управляющая заводом «Конор». Как же Ольгину удалось так запугать Торкину? Во рту остался отвратительный привкус подтухшего мяса… — Дайте амасека, будьте добры, — сказал он. — Никак нет, легат, — ответил Теон, — мы тут спиртного не держим. — Тогда… чего-нибудь. — Рекаф сойдет? — Да, и покрепче. И сахарину туда побольше. Он отхлебнул рекаф — Теон варил его знатно, вкус был восхитительным. Даже лорду Жиллиману такое не подавали. Но Валент почти не почувствовал удовольствия, разве что вздохнул с облегчением, перебив привкус мозгов Гонориана. Затем активировал вокс. — Лаэрт, — выдохнул, — найди мне Торкину, управляющую заводом «Конор». И немедленно! Больше всего на свете в этот момент он ненавидел Ольгина. Никчемный мальчишка, вознесенный до астартес всего четыре года назад. Сопляк, никогда не отличавшийся хорошими показателями, прошедший Вознесение только потому, что чем-то приглянулся самому Гонориану. Вот какова его благодарность! Но все-таки — как же ему хватило ума запугать Торкину, если он не сообразил даже запастись штатской одеждой? Он вышел из апотекариона и еще раз потер пальцами лоб. Навстречу ему шел Марий Гейдж. Вид у того был озабоченный. — Как поиски, легат? — спросил он, поравнявшись с Валентом. — У нас убийство, магистр, — ответил тот, не видя смысла умалчивать. — Предположительно виновен молодой десантник, якобы несправедливо наказанный капитаном, и еще вовлек смертную пособницу. — Кишки Жиллимана, — резюмировал Марий, прислоняясь к стене. Валенту бросились в глаза гусиные лапки у глаз магистра, горькие складки у губ, заострившийся нос. Как будто Марий Гейдж неделю не спал. Учитывая объем работы магистра легиона, Валент поверил бы, что так оно и есть. — Знаете, легат, когда я еще был кандидатом на Терре, мы курили вот это, — он протянул сверток-трубку, в которой Валент опознал сушеные обработанные листья. Вроде лхо, только не лхо. — Табак. Помогает привести себя в равновесие. Хорош с рекафом. — А я только что выпил целую кружку, — Валент взял в зубы предложенную сигару, осторожно поджег и затянулся. — Хм. Запах приятный. — На нас особо не действует, но мне помогает собраться — по старой памяти, — Марий усмехнулся. — Не нравится мне эта планета, легат, — откровенно сказал он, помедлив. — Вечная память капитану Гонориану. Хороший был офицер, отличный товарищ. И этот дрянной мир отнял его у нас ни за грош… — Мне он тоже не нравится, — ответил Валент. — Но мы мало-помалу приводим его в порядок. Вспомните, магистр: многие миры, приведенные к Согласию, были гораздо хуже, однако мы справились… — Мне бы ваш оптимизм, легат. Они помолчали, вдыхая табачный дым. Потом Марий снова заговорил, хмурясь: видимо, у него накипело. — Цивилизация Империума вызывает у этих сибелианцев только зависть и сопротивление, — хмуро произнес он. — Они хотят жить как мы — благополучно и зажиточно. Но понять, что такой уровень жизни подразумевает меритократию и равенство возможностей, они не желают. Понять, что это все подразумевает какие-то обязанности, они тоже не желают. Все, чего они желают, — это материальные блага и полнейшая безответственность. Посмотрите на августейшие семейства, легат Долор. Их дети сходят с ума, потому что им уже нечего хотеть… — Они развлекаются избиениями и грабежами, — добавил Валент. — А когда мы пытаемся привнести сюда промышленность, образование, современную энергетику и социальное обеспечение, наталкиваемся на саботаж! — раздраженно завершил магистр. — Они лгут в лицо самому примарху! Ответить Валенту было нечего. Он хорошо понимал горечь магистра — но и собственную горечь унять не мог: в конце концов, смертные всегда носились с мелочными эгоистическими расчетами, но убийца среди Ультрамаринов?! И он снова затянулся сигарой. — Мы могли бы предоставить беднейшим слоям некий уровень материального обеспечения, — сказал Марий Гейдж, — чтобы они прекратили беспокоиться и приняли наши идеи, поверив в их пользу. Но вы понимаете, легат, что начнется? Местные торговцы уже сейчас припрятывают товары, создавая искусственный дефицит! А если начать выдавать пособия беднякам, то цены сразу же взлетят вверх… — Но им же невыгодно создавать дефицит, — сказал Валент. — Непроданный товар — неполученная прибыль, разве нет? — Эх, легат… Я тоже так думал, хотя лорд Жиллиман предупреждал, что у саботажа всегда наготове десяток-другой сложных схем, — Марий затянулся резким нервным движением, потом так же нервно стряхнул пепел с сигары, затер его ногой. Нет, он не спал минимум две недели, подумалось Валенту. И все эти две недели ему мотали нервы местные аристократишки. — Они продают товары частным лицам помимо магазинов, те перепродают по завышенной цене, прибыль делят, а налоги не платят! — Бред какой-то, — вырвалось у Валента. — Я и говорю: отвратительный мир… Марий докурил, пожал руку Валенту и пошел куда-то в сторону дворца. Валент проводил его сочувственным взглядом. Теперь понятно, чем запугали Торкину — разоблачением, думал он. Не очень понятно, как до этого додумался сопляк-убийца, но, в конце концов, саботаж и спекуляция на планете не являются чем-то секретным. Подслушал разговоры капитана Гонориана, других офицеров, курирующих по поручениям лорда Жиллимана различные отрасли, — что-что, а гадости даже самый скудный разум порождает с легкостью. Значит, Торкина тоже связана с саботажем. Какой же позор… Хорошая штука эти сигары, отметил он про себя. Надо заказать сотню-другую. Мягкое осеннее солнышко все еще светило, наполняя воздух умиротворением. По прогнозу, скоро должны были начаться затяжные дожди. Валенту хотелось на Макрагг. Там стояла такая же погода — только дождевые капли не собирались в хлюпающие лужи, а аккуратно уходили в ливневую канализацию, и города после них не превращались в развезенную грязь, а становились умытыми и свежими даже в осеннее ненастье. И его добрый друг камерарий Тараша Ойтен могла выходить в одном из своих элегантных светлых платьев на улицу, не боясь запачкать подол… На него снова накатила ярость. Подлец Ольгин был таким ничтожеством, что не смог даже бесшумно затаиться — только припомнить его возню и сопение в кустах! Как будто там возится грузное животное… Гонориан поддержал его себе на погибель. Интересно, что он в нем нашел? Он снова вызвал по воксу Лаэрта. — Торкину нашел? — Никак нет, легат. Ее со вчерашнего дня никто не видел, даже ее домашние, я спрашивал. — Зубы Императора, — про себя ругнулся Валент и вслух велел: — Найди мне Марция из 170-й роты! Марций был на часах тогда, когда капитан Гонориан собирался на последнюю в своей жизни встречу. Это он заметил, что в окнах капитана до подъема зажегся свет. Может быть, он еще что-нибудь заметил? Прозвучал сигнал к трапезе. Трапезы здесь были не хуже и не лучше, чем все остальное. Король Людовик VII норовил подольститься к бронированным «повелителям», выставляя на офицерский стол деликатесы, однако в первые же дни Жиллиман самолично отведал то, что предлагалось остальным десантникам, и с тех пор для Ультрамаринов готовили ультрамарские смертные сервы из продуктов, прошедших оперативно организованный контроль качества. «Если они своих солдат кормили просрочкой и тухлятиной, — иронически заметил тогда примарх, — неудивительно, что они сдались после первого же выстрела!» Лаэрт, помнится, высказался проще: «Императорова срань, а не жратва!» Валент жевал кусок мяса с овощами. Прекрасно приготовленный по-макраггски, он заслуживал большего внимания, — легат же не замечал вкуса, погруженный в свои мысли. Внезапно он осознал, что не один за столом. — Лорд легат Долор. Я Марций. — Брат Марций, — поздоровался Валент. — Я не знаю, чем еще могу помочь, — начал десантник. Это был уже немолодой, солидный человек с пристальным взглядом серых глаз и глубокими шрамами на левой щеке. Орки, про себя отметил Валент. — С того места, где находится мой пост, окна капитана видно плохо. Я заметил свет в них, потому что в темноте это очень бросается в глаза. Но как капитан выходил из казармы, я не видел. Двери с другой стороны здания. Чтобы попасть в парк, Гонориану пришлось бы обойти казарму. — Его самого вы тоже не видели? — Нет. Я видел… — он запнулся. — По-моему, это был один из мутантов Тауэлла. Капитан еще несколько дней назад настаивал, чтобы вооруженную охранку на предприятиях распустили, так как она не санкционирована имперскими властями, но так ничего и не добился. — Подробнее про мутантов, пожалуйста. — Да я особых подробностей не знаю. Я их видел только издали. Промышленники здесь набирают вооруженную охранку, якобы аугментически усиленную, но по моему впечатлению — мутанты мутантами. Размером с астартес, только громоздкие очень. Охраняют предприятия, Тауэлл их открыто таскает за собой в качестве телохранителей, у других они, по-моему, тоже есть… — Кто такой этот Тауэлл? — То ли директор, то ли хозяин завода «Прогресс», там полупроводниковые схемы выпускаются. Смежники машиностроителей. — У Торкиной они есть? — Понятия не имею. — Что он делал? — Шел мимо, примерно в двухстах метрах от меня и от казарм. Не знаю, почему он бродил неподалеку от наших казарм, может, его шпионить за нами послали, только какой смысл? — Это был точно мутант? — «Ольгин, больше некому». — Не астартес? — Легат, — Марций поднял глаза и с чувством произнес: — Если бы вы их видели! Эти рожи, эти сутулые туши, эти раздутые мышцы! Их ни с чем не спутаешь. Тем более с нашими. Им выдают костюмы, как у деловых людей, но они на них сидят, как на орках. Убей мутанта, подумалось Валенту. Что-то в этих людях из охранки есть такое, что вывело из себя даже уравновешенного Марция. И все-таки на астартес костюмы, скроенные по лекалам для смертных, тоже сидят не лучшим образом. Если на Ольгине был такой костюм, зрелище наверняка получилось не для слабонервных. Теория: у паршивца хватило ума замаскироваться под мутанта-охранника. Хотя, может быть, все проще, и это был настоящий мутант — охранник Торкиной. *** Раздался писк: новое сообщение по воксу. — Лорд легат, это скаут Аврелиан, старший поискового отделения. Согласно вашему приказу мы прочесали парк… Валент напрягся. Он велел скаутам искать улики, все равно, какие — гильзы, следы, обломанные ветки, хотя на многое не рассчитывал. Розыскная работа сильно отличалась от разведки, хотя поначалу, когда молодому тогда десантнику Долору поручили ее проведение, казалось, что это почти одно и то же. Ему и поручили-то именно потому, что он еще в Х роте отличился как следопыт и разведчик… Возможно, Марий Гейдж, который рекомендовал его на должность военного судьи, мог бы добавить: как следопыт, умеющий делать выводы и обобщения на основе собранного материала. Но Долор не был столь самоуверен. — Мы нашли лежку снайпера, — продолжал Аврелиан. — Уверены? — Абсолютно. Кусты примяты, кто еще будет сидеть в этих колючках, если не он. И там еще гильза от болтера была. Мы ее изъяли и поместили в стерильный пакет, как вы и распорядились. И нитки. — Нитки? — Ну да. Мы решили, что это от снайпера. Понимаете, этот белоягодник — он колючий, что твой шипастый роддокс, там если засесть, то весь исцарапаешься. Кровь и все такое, — мы их тоже искали, но не нашли. И волосы искали, но не нашли. Пуговиц и всякой органики не обнаружили. А нитки маленькие нашли. — Изъяли? — Конечно! — судя по интонации, Аврелиан даже обиделся. — Все собрали, что могли, и поместили в другой стерильный пакет, вот. — Доставьте ко мне, — Валент отключился и задумался. Гильза от болтера… Гонориана убили из болтера модели «Ментор RIS SD» — снайперская, с глушителем. В этом болтере обычно используются специальные болты: снаряды с глушителем «Сталкер». Но эти болты сильно отличаются от стандартных даже по внешнему виду, не говоря уж о «начинке». В них вмонтирован картридж, наполненный газом, что и сообщает им пониженный уровень шума. А вместо реактивной головки — особо прочная оболочка, дающая сверхзвуковую скорость. Если бы гильза была от «Сталкера», Аврелиан бы наверняка сказал — он производил впечатление человека дотошного, а обучали их основательно. Значит, стреляли обычным болтом. У тактического десантника не должно быть снайперского болтера, — это и заставило Ольгина обворовать оружейные склады. Почему же он не украл к нему и снаряды? Может быть, не успел… Он вспомнил сигару, которой его угостил Марий Гейдж. Сейчас бы ему очень не помешала еще одна сигара. Или чашечка рекафа. Точно, рекаф! Он активировал сервитора, и тот сделал ему рекаф с сахаром, но выпить его Валент не успел: явился скаут Аврелиан с пакетиками. Гильза была действительно от обычного болтерного снаряда. Валент принюхался, впервые в жизни сожалея, что он Ультрамарин, а не Космический Волк. Те бы унюхали, кто прикасался к злополучному болту… А волокна ткани, и впрямь очень небольшие и явно выдернутые шипами растения, — из синтешерсти и знакомого кобальтово-синего цвета. Для очистки совести Валент попробовал их на язык, потом так же попробовал собственный мундир. Сомнений у него после этого не оставалось: мундир Ультрамарина! Негодяй засел в кустах, дожидаясь капитана Гонориана, и убил его из краденого снайперского болтера… Аврелиан вопросительно приподнял брови, но заговорить с легатом не решился. Тот заговорил сам, предложив ему рекаф. Снайпер охотно согласился. Он сидел рядом и болтал: — Мы все прочесали! Ну и старый же этот парк. Он не то что старый, в крепости Геры деревья и побольше будут, но за ним будто лет двадцать никто не ухаживал. Все этой колючкой заросло. Тут когда-то красиво было, знаете, лорд легат, всякие лабиринты из кустов, качели остались, фонтаны, только они уже не работают, а жаль… Качели, усмехнулся Валент. А ведь скауты — по сути, мальчишки. Может, в порядке поощрения… — Мною, скаут Аврелиан, — начал он, — принято решение поощрить вас за усердную работу. Разрешаю сегодня поправить эти качели и покататься. Юноша поперхнулся так, что пролил рекаф на блюдечко под чашкой, и просиял. Валенту приятно было смотреть на его блестящие глаза — такие же сине-стальные, как у самого Валента, как у покойного Гонориана и как у примарха. — А снайпер этот паршивый, — вдруг сказал Аврелиан. — То есть, конечно, стрелял он лихо, с одного выстрела убил, с-скотина. А сидел, как коровища. Кусты помял, будто возился там. Пыхтел небось. Это, получается, капитан никак не ожидал, что в него стрелять будут? А то этот бы его не подловил… Да, беззвучно ответил Валент. Капитан не ожидал. От собственного подчиненного, за которого сам же и хлопотал… Подобные эпизоды убивали в легате веру не только в человечество — «людей вообще» он давно разучился идеализировать, — но и в Космодесант. Однако Аврелиану он не признался. Пусть себе верит, что Вознесение до астартес превращает всех и каждого в безупречных и благородных воителей. После трапезы у него было личное время, и Валент вышел прогуляться — побродить по парку в ухоженной его части и подумать в ожидании новостей. Второе отделение скаутов под управлением скаут-сержанта Домициана сейчас прочесывало город и окрестности в поисках подлеца Ольгина; на тот случай, если он смылся подальше, были предупреждены заставы Ультрадесанта в соседних городишках. В теории он мог бы проникнуть в космопорт и попытаться улететь на одном из пассажирских, а может быть, и грузовых звездолетов. Но на практике Валент принял меры, первым делом разослав ориентировки на Ольгина в космопорт. «Врешь, — с ожесточением подумал он, — не уйдешь! Я лично пущу тебе в лоб такой же болт, каким ты убил Гонориана!» — Эй, легат! — послышался надменный голосок. — Ну-ка, помоги мне слезть! Он очнулся от своих мыслей и поднял глаза: голосок шел с высоты. И правда: дочь властителя Сибелиуса Прим Людовика VII, девчонка лет четырнадцати по имени Алида, восседала на местном верховом звере, высоком копытном с рогом во лбу, и стремительно приближалась к Валенту. Индрик — так он назывался — был исключительно дорогим удовольствием, доступным только верхушке сибелианской знати. Но у Алиды наверняка имелась целая конюшня… индрюшня. Несколько секунд Валент размышлял, поставить наглую девчонку на место жестко или изящно, а она поравнялась с ним, бесцеремонно оперлась о его плечо и соскочила на землю так, что ее широкие брюки взметнулись вверх. — Расскажи мне про Жиллимана, — потребовала она. — Лорда. Примарха. Жиллимана. — Примарх, — она пожала плечами. — Так он не король? — Он — Боевой Король Империи Ультрамар, сын Императора Человечества, примарх XIII легиона и мой генетический отец, — строго произнес Валент. — Отец? Так вы — сын короля? Валент не успел ответить, как Алида сделала ему реверанс: — Ваше высочество. Нас не предупредили, что в легионе есть принц крови. — Но мы все, весь легион, — генетические сыновья лорда Жиллимана, — объяснил Валент. В таком разрезе он о себе никогда не думал. «Принц, надо же!» Алида обдумала информацию. — А кто же носит титул наследника Его Величества? — Наследника? Никто, — девочка ухитрялась постоянно ставить Валента в тупик. — Примархи функцинально бессмертны. — О! — Мы тоже, но это значит лишь то, что мы не умираем от старости. В боях астартес погибают, как и обычные люди… — Неважно. Главное, что все вы принцы крови. Это значит, что любой из вас может стать моим супругом, — перебила Алида. Валент едва не рассмеялся. — Девочка, а тебе не рано думать о замужестве? — он вспомнил о визите леди Канны. — У тебя же есть жених? — Пф, мне о нем талдычат с рождения, — ответила Алида. — Мой троюродный дядя, господин Сарториус. Если его не отравят наемники Корбье, к Йолю он станет принцем-консортом. — Она помолчала. — А ваши дети, они какой титул получают? — У нас не бывает детей. — А бастардов? Или их устраняют вместе с матерью? Валент чуть не подавился собственным языком. Потом вспомнил, что на древней Терре в одном из царств при вступлении наследника на престол казнили всех его братьев, чтобы устранить соперников. Похоже, Сибелиус Прим недалеко ушел! — Вознесение до астартес, — начал разъяснять он, — берет свою плату. Мы лишаемся возможности иметь детей и семью. Наша семья — легион. — Это мне нравится, — откровенно сказала Алида. — Иметь дело с бастардами мужа — врагу не пожелаешь. — Зачем Корбье травить твоего жениха? — Чтобы принцем-консортом стал их сын, мой кузен. — А твое мнение кого-нибудь интересует? — Не издевайся, — попросила Алида. — Я дочь властителя. Я могу выйти замуж только за равного по происхождению. И я единственная дочь, последняя прямая наследница отца, — она вздернула подбородок. — Когда появятся наследники, меня можно будет удавить или еще как-нибудь устранить. Наследника короновать, а принц-консорт станет регентом, правящим от его имени. Поэтому я не хочу ни за дядю, ни за кузена. У нее были очень холодные и очень спокойные глаза. Такие глаза бывали у детей, спасенных Ультрамаринами от орков. Как будто их уже ничем нельзя напугать. У детей не должно быть таких глаз, подумал Валент. — Я хочу за сына короля Жиллимана, — продолжала девочка. — Мне нравятся ваши идеи. Объединить человечество, летать по всей Галактике, открывать новые торговые пути… У нас варп-коридоры только к Карнобату и скоплению М69. Это старичье, — она пренебрежительно махнула рукой в сторону дворца, — они цепляются за свои привилегии, не понимают, что в Империуме разбогатеют все! Но им нужно, чтобы богатели только они. Я же изучаю экономику, — она снова вздернула подбородок. — Я лучше понимаю все процессы… Но им ничего не объяснишь! — Я поговорю с лордом Жиллиманом, — обещал Валент. Подсадил Алиду на индрика. Она резко крикнула, хлопнув животное по шее, и тот сорвался в галоп. Что-то складывалось у Валента, какое-то понимание, и в этом понимании не было места Ольгину. Он одернул себя: Ольгин — это одно, а Сибелиус Прим — другое. На Сибелиус Прим создают несанкционированные военизированные части из мутантов, выдавая их за аугментированных солдат. На Сибелиус Прим саботируют вхождение в Империум, стремясь сохранить свои привилегии. На Сибелиус Прим аудит почему-то пугает промышленников. Все утыкано памятниками давно умершим властителям, которые приходят в запустение, если нынешнему властителю это угодно. Валент на досуге почитал немного об этих властителях. Людовик II, памятники которому сейчас рушили, слыл большим поборником социального прогресса. Развивал образование, науку, промышленность, причем жесткими способами — национализируя имущество аристократов и расстреливая несогласных. Вот только уже у Людовика III не было ни малейшего представления, куда все это развивать дальше, — и общество Сибелиус Прим вернулось на круги своя… А Людовик IV под демагогическими лозунгами «свободы и процветания Сибелиус Прим» пошел на сделку с друкхари; они поощряли и поддерживали его, пока он поставлял им рабов, а когда захотел большей власти — казнили с чудовищной изуверской изобретательностью, свойственной этой мерзкой ксенорасе, и теперь его чествовали как борца с друкхари… На этом фоне совершенно дикие традиции наследования, о которых рассказывала Алида, не казались чем-то неожиданным. Может быть, Ольгин подпал под влияние местных людей? Но в таком случае грош цена нашей работе с личным составом, если вся индоктринация и воспитание в Легионе могут быть перечеркнуты влиянием каких-то отсталых феодалов. *** Лаэрт воксировал сразу, как только прозвенел сигнал подъема. Должно быть, ждал всю ночь, чтобы сообщить, подумалось Валенту. Нужно сказать, чтобы воксировал и ночью, если что-то срочное. — Торкиной нигде нет, лорд легат. Я выяснил, — служанки сказали, что она села в личный самолет и куда-то улетела. Мы сейчас обшариваем все аэродромы планеты в поисках. Взяла с собой только небольшую сумку, видимо, с личными вещами… — Арестуйте ее счета, — не сдержавшись, заорал Валент. — Немедленно! — Есть арестовать счета, — в голосе Лаэрта послышалась растерянность. Ах да, сообразил Валент. — Обратись к брату Телио, он поможет. О счетах большинство космодесантников знало только то, что они есть и исправно пополняются у их семей. Но брат Телио представлял иную когорту воспитанников Жиллимана — бухгалтеров и других мирных специалистов. Он был самым молодым и самым авторитетным в бухгалтерии. Первый же бой с альдари закончился для него потерей обеих ног и руки, и вот тогда-то выяснилось, что у него очень плохо приживается аугментика. Телио изъявил желание продолжать сражаться за Императора; по мнению Валента, результат был предсказуем: с такими ранениями можно было и в дредноут. Однако кто же будет помещать в дредноут десантника, едва прошедшего Вознесение? И молодого калеку отправили на бухгалтерские курсы. Там-то и обнаружилось, что юноша обладает недюжинными способностями к математике. Любые задачи он щелкал как сладкие семечки макраггского кедра. И если нужно было свести дебет с кредитом, а у армии специалистов Ультрадесанта что-то не складывалось, — за братом Телио оставалось последнее слово. Валент направил ему запрос и не сомневался, что он будет выполнен. Просмотрел новости — обязательный для старшего офицера ритуал — и отправился на построение. А после построения его уже поджидал брат Метон. — Я встретился с госпожой Корбье, — сказал он. Валент припомнил все, что знает о ней. Матриарх семьи, родственной властителю. Владелица старейших машиностроительных заводов. Мать возможного жениха Алиды, готовая отравить соперника из семьи Сарториусов. Не было сомнений, что если они в будущем поступят так, как опасается Алида, — убьют Алиду и будут править от имени ее детей, — то править будет не молодой Корбье, а его мать. — Она утверждает, что при встрече не заметила в капитане Гонориане никаких перемен, — сказал Метон. — Но эти смертные, они в нас вообще плохо разбираются… Это было правдой: смертные не считывали мимику астартес, а те, в свою очередь, не очень понимали выражения лиц смертных. — Вывалила на меня массу упреков. Мы якобы хотим ее разорить, отобрать у нее заводы, действуем в интересах каких-то Сарториусов против Карнобатов… — Карнобат — это населенный мир, недавно приведенный к Согласию, — просветил его Валент. — А Сарториусы — это ее заклятая родня. — Ну вот. Я так понял с ее слов, у них есть три партии: одна, к которой принадлежит леди Корбье, делает ставку на торговлю с этим Карнобатом, чем бы он ни был, другая — на торговлю с мирами М69. Говорят кучу красивых слов: одни — про какие-то моральные ценности и традиции, вторые — тоже про моральные ценности и свободу личности, но я так понимаю, что дело в барышах. А с тех пор как мы их привели к Согласию, появились и наши сторонники. — И они тоже надеются хапнуть с нашей помощью, — полуутвердительно произнес Валент. — Еще бы! Империум, по их мнению, предоставляет им неограниченные возможности для наживы! И все три партии грызутся между собой, как орочьи ватаги, даже хуже. Метон помолчал. — Не нравится мне это все, лорд легат, — сказал он. — Это они, получается, нас в свои дрязги втянуть пытаются? — Ну, — неуверенно проговорил Валент, — если поддержать партию Империума, то это нам на руку. Правда, боюсь, они сильно разочаруются, когда поймут, что Империум существует не для того, чтобы они набивали кошельки… Прозвучал сигнал к трапезе. Метон отправился завтракать со своей ротой, а Валент взял поднос с едой и снова пошел в парк, устроившись на скамье под густыми криптомериями. Это было против правил, но Валент надеялся, что такое незначительное нарушение можно считать простительным, а каменная скамья под ним не сломается. — Легат, — Драк Город стоял над ним. За спиной Драка маячили еще трое астартес из личной стражи примарха. Валент покраснел. — Приятного аппетита. — Благодарю вас, легат Город, — смущенно произнес Валент. — Что-то случилось? — Лорд Жиллиман просил уведомить вас лично. Со вчерашнего вечера Ультрамаринам не разрешается выходить за пределы казармы поодиночке. — Есть принять уведомление, легат, — Валент поднялся, с сожалением окинув приятный уголок. — Это связано с…? — Не могу знать, — отчеканил Драк Город, но, посмотрев на Валента, вдруг смягчился. — В том числе с убийством, которое вы расследуете. — Но мне приходится… — Возьмите с собой адъютанта. — Слушаюсь, — Валент сразу же начал прикидывать, кого бы выбрать в адъютанты. Метона или Лаэрта? Возьму обоих, решил он, и буду действовать по ситуации. — Кроме того, взрывоопасная ситуация, легат Долор. Вам уже доложили? — Н-нет… — Очень нехорошая ситуация складывается, легат. Нужно быть начеку. Валент вернулся в трапезную, но кусок застревал у него в горле. «Что происходит?!» После завтрака на него буквально посыпались вокс-сообщения от Х роты. Нет, ни похищенные болтеры, ни похищенные комплекты обмундирования не обнаружены. Это было странно — если болтеры, без сомнения, украл Ольгин, то зачем ему столько одежды, причем выдающей его с головой, объяснить было невозможно. Единственное напрашивающееся объяснение — похитил одежду не он. Хотя… может быть, он собирался ее продать? Ведь пытались же фарцовщики на Сибелиус Прим скупать даже нижнее белье астартес. А мундиры из ткани исключительно высокого качества можно было перешить, перекроить и носить, щеголяя среди знакомых. Однако рано или поздно краденые вещи должны были «всплыть». Валент распорядился продолжать наблюдение. Засечен бронированный мотоцикл Ольгина. Мотоциклист в штатском, по виду — астартес, продолжает путь к казармам Ультрадесантников. Валент вскочил от волнения и не сразу врубился в следующее сообщение. Оно было не от скаутов, а от дневальных. Вчера вечером, незадолго до комендантского часа, неустановленные Ультрамарины зверски избили семерых гражданских. Капитаны всех расквартированных в столице рот провели дознание доступными им способами; все утверждают, что к их роте виновные не принадлежат. Кроме того, ночью неустановленное лицо в мундире Ультрамарина разбило витрину магазина, принадлежащего семейству Корбье. Камеры наружного наблюдения засняли сам момент хулиганства. Не опознать форму XIII легиона было невозможно. Но опознать виновного тоже не представлялось возможным. Его лицо не попало на камеру. «Так вот что имел в виду легат Город! Это чертовски осложняет мне расследование… Кишки Императора, еще и этими хулиганами заниматься. Воистину, эта планета отвратительно действует и разлагает наш легион…» Добро бы скауты, тоскливо подумал Валент. Так нет же — судя по мундирам, взрослые десантники. Ну вот что это такое? Он встал и воксировал Теону: — Пойдем, опросим пострадавших… Все семеро содержались в городской больнице. Среди них не было сколько-нибудь богатых и влиятельных людей, но это и к худшему: раньше беднота готова была носить Ультрамаринов на руках, теперь же Валента и Теона повсюду встречали враждебные косые взгляды. Теон сразу же по прибытию в больницу затребовал истории болезней и занялся их изучением, а Валент приступил к опросу. — Вот такие, сударь, точнехонько как у вас, костюмчики, — уверял первый пострадавший. Он был действительно зверски избит: зубы выбиты, руки вывихнуты. — Такие, знаете, громилы, плечи раздуты, шея — во! Ручищи — во! Челюсти — во! Лбищи низкие, такими только двери выбивать! А рожи-то, рожи! Как у орка! Ты, говорят, после комендантского часа шляешься, хоть его еще и не пробило. Повалили меня на землю и били, били, били… — Что ты врешь, несчастный, — не сдержался Валент. — Чтобы убить тебя, космодесантнику достаточно одного удара кулаком! — А эти месили, как тесто, — плаксиво настаивал человек. Шестеро мужчин, избитых Ультрамаринами, рассказывали одно и то же. Огромные, похожие на орков, с гипертрофированно мощными мускулами люди в мундирах Ультрадесанта придирались к несуществующим нарушениям — не там перешел улицу, воровато озирался и т.д. — валили потерпевших на землю и били ногами. Валент не отказался бы посмотреть на мастеров рукопашного боя, устроивших это представление. Космодесантник, не рассчитавший силы, — это он видел, и не раз. Но космодесантник, который бьет смертного ногами и наносит не смертельные поражения? Седьмой была женщина. Молоденькая девушка. Ей изрезали лицо, что само по себе было необычно. В предыдущих нарушениях такого не фиксируется, отметил Валент. А еще ее изнасиловали. Что такое «изнасилование», Валенту Долору пришлось переспросить несколько раз. На Макрагге, конечно, была преступность. Чаще всего — пьяные драки и кражи. Но это? — Гражданка, — сдерживаясь, наконец, сказал он, — тебя могли избить, но тут ты явно возводишь напраслину. Ультрамарины этого сделать не могли! Девушка в ответ расплакалась. Как реагировать на женские слезы, Валент не знал и начал прикидывать, что бы сказала его добрый друг Тараша Ойтен. Вероятно, протолкнула бы принятие закона о свободном ношении оружия… Теон подошел к нему. — Невероятно, — сказал он, — но она говорит правду. Травмы вагины и все такое, оно зафиксировано в истории болезни. — Но... КАК? Брат Теон, как это может быть? Ты знаешь хоть одного боевого брата, который способен на такое? — Морально, — может быть, кто-нибудь из Восьмого, — хмыкнул Теон. — Но физически этого не могут даже они. Что же до наших бойцов, то могу с полной уверенностью утверждать, что… — Гражданка, — снова обратился к девушке Валент, — у Ультрамаринов были смертные сообщники? Это они тебя насиловали? — Нет, нет, это они, это Ультрамарины, — твердила девушка, захлебываясь слезами. — Они были сами! У них не было сообщников! Девица несла очевидный бред. На секунду Валент заподозрил, что она сумасшедшая. — Дай руку, — наконец решился он. Взял трясущуюся тощую руку. Взял гладий. Девушка завизжала от ужаса, пытаясь выдернуть руку, но Валент ее не отпускал. Проколол кончиком гладия палец. Выдавил кровь. Девушка умолкла и часто-часто дышала. Слизнул. Для омофагии* сойдет. На языке остался железистый привкус, скорее приятный. Кровь смертной была не такой густой и острой, как у космодесантников. В какой-то мере Валент понимал кузенов из IX, которые скрепляли взаимным глотком крови боевое братство. Но в крови у девицы имелся явный недостаток гемоглобина, зато присутствовало много веществ, намекавших на дешевое спиртное пойло, некачественную и скудную пищу, загрязненные воздух и воду, вызванные нездоровым образом жизни хронические заболевания. Валент покачал головой, — и тут на него обрушились воспоминания, от которых его буквально вывернуло наизнанку. Он не знал, — давно забыл, — как это, когда ты слаб и ничего не можешь поделать, а над твоим страхом и болью потешаются те, кто сильнее. Как это, когда тебя унижают и топчут. Как это, когда твоя жизнь зависит от милости мучителей. И он отчетливо увидел тех, кто издевался над смертной. — Проклятье, — пробормотал он. Взглянул в вытаращенные от страха глаза девушки. — Гражданка, у тебя сильная анемия. Проси врача назначить лечение. — С-слушаюсь, — промямлила она, дрожа всем телом. Ему передалась ее дрожь. Он никогда в жизни не испытывал ничего до такой степени омерзительного. Теперь ему казалось, что даже попытка сожрать его заживо — чертовы орки, да сокрушит сила Космодесанта во имя Императора эту зеленокожую чуму! — не была настолько тошнотворной. Он видел лица насильников. Ни одного из этих лиц — мерзких рож, как правильно подметил первый потерпевший, — он не встречал в Легионе. Он видел их туши. Нет, это не были тела Ультрамаринов, это не были движения Ультрамаринов. Ничего даже близко похожего. — Обещаю, что в ближайшее время они будут найдены и расстреляны, — угрюмо выдавил Валент. — Пойдем, Теон. В спину ему неслись слова благодарности… Теон шел за ним, подавленный и расстроенный. Наконец, Валент заговорил. — Омофагия, брат Теон, великое дело. Император в своей мудрости дал нам дивные способности. Я получил — как говорили в моем детстве, срисовал — их приметы. Это действительно не Ультрамарины, но в мундирах Ультрамаринов. — Откуда они их взяли? — Да ведь это те самые мундиры, которые украдены со склада, тут и думать нечего! Негодяи маскируются под нас, чтобы их не заподозрили, и от нашего имени вершат свои гнусные дела! — Валент даже задохнулся от гнева. Его все еще трясло от пережитого при омофагии. — Подонки, — Теон сжал кулаки. — И я бы еще понял, если бы их деяния были продиктованы бедностью! — Валент удивленно взглянул на него. — Ведь эти сибелианцы, они то воруют, то спекулируют, потому что их доходы не позволяют им прокормиться. Верхушка жирует, а простые работяги едва сводят концы с концами. Но они же просто избивают и мучают людей! Валент припомнил сержанта Курция и убитого им юнца. — У них это национальный спорт, — сказал он.