Осенняя серенада

Кухня в общаге была крошечной. Олеже, который дома готовил себе сам в просторном помещении на электрической плите четырьмя конфорками, поначалу было неудобно каждый раз разбираться с газом, когда с одной стороны его подпирал шкаф, а с другой — дверь. Но привыкнуть пришлось. Денег на доставку у него не было, да и собственные блюда были всяко вкуснее даже пиццы по студенческой скидке. Время от времени еду воровали соседи, так что её приходилось прятать в своей комнате. Иногда холодильник ломился от лакомств, но в течение недели он вновь становился пустым. На первом курсе готовить самостоятельно было особенно тяжело — не адаптировавшийся после переезда организм, неприятные соседи по этажу, изредка дразнившие его «бабой» за умение самостоятельно о себе позаботиться, учёба, которая поначалу казалась сложной. Но после тело выработало привычку, а подсознание — простую логическую цепочку: если у Олежа не мог готовить, то организму было плохо. Парень скучал по своему питерскому дому, где была куча посуды, большой обеденный стол, запасы круп на несколько месяцев, полный холодильник фруктов и овощей, а из надоедливых соседей — только отец. По крайней мере, там можно было поесть в одиночестве, выпить чай и почитать книгу. На кухне в общаге из-за стенки то и дело слышались стоны, а из-за другой — пьяные крики, так что внимание улетучивалось. Приходилось брать тарелку с собой в комнату и надевать наушники, пытаясь абстрагироваться от общего шума. На третьем курсе ситуация немного изменилась. Нет, все соседи не съехали разом, кухня не увеличилась магическим газом, а общагу не отключили от газовой проводки, поменяв все плиты на электрические. Но зато у Олежи появился близкий человек, у которого тот мог оставаться сколько влезет. Кухня Антона была похожа на ту, что была в доме Душновых, только плитка другого цвета и посуда — розовая. Когда Олежа впервые зашёл в чужую квартиру на чай, то тихо прыснул в кулак. С образом Антона нежно-персиковые кружки не вязались от слова совсем. Тот попытался объяснить, что ему сложно различать оттенки цветов, и он был уверен, что покупал белую посуду. Олежа извинился за свою реакцию, почувствовав себя неловко за то. Но Антон убедил его, что всё хорошо. Больше, чем цвет чашек, Олежу удивило количество коробок из доставки в холодильнике. Каша из «Самоката», суп и котлеты из «Азбуки Вкуса», суши из «Тануки» и черничный чизкейк из «Старбакса». На немой вопрос, застывший в глазах Олежи, Антон пожал плечами: — Я не умею готовить. Душнов не поверил в этот бред. Идеальный Звёздочкин-младший, самая обсуждаемая личность в университете, отличный студент, которого холили и лелеяли все преподаватели, народный мститель в маске, ведущий страну в светлое будущее, и не умеет готовить. Если бы кто-то со стороны сказал это Олеже, тот бы посмеялся врунишке в лицо. — И ты живёшь один? И питаешься этой дрянью? — спросил парень, и Антон пожал плечами, достав суши из холодильника под недовольный взгляд друга. — Положи на место. У тебя есть что-нибудь из нормальной еды? Овощи там, яйца, молоко? Из предложенного набора продуктов Олежа смог сделать омлет с помидорами и сыром и простенькое овощное рагу. Антон не сомневался в кулинарных способностях друга, но был уверен, что покупная еда вкуснее. В родительском доме никто никогда не готовил — в детстве какое-то время у них был личный повар, а после отец заказывал еду из ресторанов. Смысла в готовке Антон не видел никогда. Зачем напрягаться самому, если можно сходить и купить готовые блюда, ничуть не хуже домашней стряпни, если не лучше. Но стряпня Олежи оказалась невероятной. Она была вкуснее, чем магазинная и даже ресторанная, хотя, казалось, студент приготовил самое простое, что только можно было. Антону пришлось признать поражение и пообещать научиться самостоятельно варить макароны или гречку. Под чутким руководством Олежи, конечно. Первое «занятие» прошло на следующий же день. Они зашли в «Перекрёсток» (Олежа строго-настрого запретил идти в соседнюю «Азбуку Вкуса», ведь продукты везде были плюс-минус одинаковые, а тратить лишние три тысячи на овощи было как минимум странно), купили всё необходимое, в том числе сливочное масло, крупы, молоко, ведь остатки вчерашнего ушли на омлет и муку, которой у Антона в доме и в помине не было. Когда они расплатились, Олежа перехватил пакет у Антона и гордо направился к выходу. Они шли рядом, но Душнов постоянно отставал из-за разницы в росте. Антон воодушевлённо рассказывал о Дипломаторе. Олежа слушал внимательно, широко улыбался и поддакивал в нужных местах. Они замолкали или переводили тему на учёбу лишь когда слышали чужие шаги позади. Декабрьский снег медленно опускался на землю. На улице было на удивление тепло, парни даже расстегнули куртки и щеголяли нараспашку. Белый ковёр, которые не успели посыпать реагентами, приятно хрустел под ногами. На душе у Олежи было легко. Он никогда не чувствовал себя настолько свободным от чужих амбиций, многочисленных обязательств. С Антоном можно было ненадолго расслабиться и делать то, чего действительно хотелось. По крайней мере, Олеже казалось, что он этого хотел. Антону же нравилось говорить с другом о своих идеалах, о том, за что ему хотелось бы бороться. А ещё больше он воодушевлялся, если Олежа разделял его мнение по тому или иному вопросу, и они вместе думали, что можно было сделать в следующий раз, с кем поговорить, как построить речь на митинге, какое обращение залить на Ютуб-канал, чтобы потом удалить, ведь люди всегда успевали его скачать и распространяли дальше, а менты мало что могли сделать после такого хода. Дома было теплее, чем на улице. Парни разулись и поставили промокшую обувь к батарее. Антон разобрал сумки, то и дело пытаясь вспомнить, куда наливается растительное масло, а куда кладётся сливочное. Неудивительно, что Антон оказался ужасным учеником. Проблемы начались на этапе чистки и шинкования морковки. И если Олежа мог смириться с тем, что Звёздочкин отрезал вместе с кожурой половину мякоти, то с огромными оранжевыми кусками вместо аккуратных маленьких — нет. Антон никак не мог понять, как у Олежи получалось так быстро и ровно делать тонкие слайсы, но он честно пытался. С каждым разом выходило всё лучше. Разбить яйца тоже стало непростой задачей. Первое и вовсе пришлось выкинуть — в белок попало как минимум семь кусков скорлупы. Со следующим получилось лучше — три острых бежевых ломтика легко извлеклись чайной ложкой. В итоге яблочный пирог и лапша в соевом соусе с морковью и болгарским перцем получились неимоверно вкусными. Но Антон не мог сказать, что это была его заслуга — он сделал минимум, а самый весомый вклад в совместный ужин, который Звёздочкин внёс заключался в мытье посуды. — Ничего. — Олежа мягко улыбнулся, почувствовав разочарование Антона в собственных навыках. — Научишься ещё. У тебя вся жизнь впереди.

***

Антон готовил редко, но состряпать блины за полчаса на завтрак для него не составляло труда. Спасибо стараниям Олежи, который возился с ним как с маленьким ребёнком, когда дело касалось всего, что связано с кухней. Обычно Антон готовил только по выходным, а неделя была распределена в большей степени между Олежей и доставкой. После того, как оба вышли на работу, ни один из них не мог в полной мере уделять внимание домашним обязанностям. Поэтому в квартире на окраине Москвы появился робот-пылесос, посудомоечная машина и мультиварка, а Олежа согласился на компромисс — готовая еда у них была два раза в неделю. Благо, денег было достаточно, хоть и походы к психологу два раза в неделю, поодиночке и вместе, съедали значительную часть бюджета. — Чем так вкусно пахнет? — Олежа вошёл на кухню в одной футболке и боксёрах. Наступать на плитку голыми ступнями было неприятно, так что мужчина уселся на стул, пока сосредоточенный Антон пробормотал что-то похожее на «доброе утро». Кухня в их квартире была слишком большой для двоих. Множество шкафчиков под продукты и посуду, огромная электрическая плита, двухметровый стол, который раскладывался, когда к ним приходили Оля с Димой. После общаги такой простор был раем для Олежи и на то, чтобы привыкнуть к этому, ушло несколько недель. — Панкейки. Почти готовы, подожди чуть-чуть. — Антон разложил оладья (Олежа не понимал, почему мужчина называл самые обычные пампушки таким пафосным иностранным словом) по тарелкам, залил вишнёвым вареньем и поставил на стол. — Приятного аппетита. — Спасибо, и тебе. — Олежа улыбнулся и чмокнул Антона в щёку. Олежа откусил кусок и подумал, что всё-таки хорошо, что теперь, спустя несколько лет после университета, Антон наконец-то понял, что на кухне можно не только разогревать еду в пластиковых контейнерах, но и готовить, радуя любимого человека.