Осенняя серенада

Осень выдалась промозглой. Повсюду были лужи, маскировавшиеся под ровный асфальт. Машины обрызгивали прохожих, пожухшая листва тонула в грязной воде. Студенты с кислыми лицами ходили на пары, кутались в шарфы, пытались протиснуться мимо курилки с зонтами, то и дело задевая кого-то. Олежа осень любил. Они с ней были похожи — такие же ненавистные большинством и непонятые всеми, пылающие ярким огнём и тут же сгорающие, вечно грустные и, по мнению окружающих, слишком много плачущие. Душнов привык к заливающейся в ботинки воде, к обветренным губам, к носке нескольких слоёв одежды, как-никак, вырос в Петербурге. Всё это окупалось золотистым цветом деревьям, счастливым детским смехом у школы напротив общежития и горячим кофе, который перед парами приносил Антон чтобы Олежа не заболел. Но ливни он ненавидел всем сердцем. Особенно когда зонт предательски сломался и денег на то, чтобы пополнить проездной на автобус, не осталось. Приходилось топать до метро пешком, в одноразовом дождевике (используемым, к слову, в пятый раз), который совсем не спасал студента. Вода заливалась за шиворот, ноги в рваных кедах хлюпали, на штанах оставались мокрые пятна. Олежа был уверен, что даже если и доехал бы до университета, то не смог бы сосредоточиться на словах преподавателя как минимум всю первую пару. И в этот раз никакой кофе не смог бы его спасти. В метро стало теплее. Но люди отсаживались от молодого человека, от которого веяло непогодой, моросью и холодом, хоть тот уже вылез из дождевика и убрал его в пакет. Было неприятно. Всю дорогу у Олежи горели щёки от неловкости ситуации, но ничего поделать со своим внешним видом он не мог. Идти на пары было ещё страшнее. Одногруппники только перестали дразнить его за очки, но, казалось, теперь насмешки должны были возобновиться. Ему оставалось только игнорировать их и заниматься своими делами. Антон не собирался приходить сегодня, должен был отсыпаться после митинга, где попал под горячую руку, а, возвращаясь домой поздно ночью, продрог до костей. У Олежи не было такой привилегии как пропуск пар. Так что приходилось тащиться под дождём, терпеть все издёвки и слушать преподавателей, в тысячный раз рассказывающих тоже самое. У входа пестрели зонтики разных цветов, сигаретный дым поднимался к небу неровным столпом. Олежа задержал дыхание перед тем, как подступить к воротам, брезгливо поморщившись. Нужно было идти быстро, чтобы не наткнуться на знакомых, которые не упустили бы шанса отпустить какую-нибудь глупую шутку. В холле университета было тепло. Охранники недоверчиво смотрели на студентов, рассматривали фотографии, отображающиеся на компьютере, а Олежа, как назло, не мог найти свой пропуск в рюкзаке. Паника прокатилась по всему телу, заставив руки и коленки подрагивать от волнения. Он же не мог забыть карточку, правда? Не мог ведь? Студенческий лежал на дне сумки, но какой от него толк, если охранники пускали только по паспорту после звонка в деканат. Девять пятьдесят пять. К началу пары он уже точно не успевал. Занятия проходили в другом крыле, идти до него минуты четыре. На разговор с охранником ушло бы ещё столько же в лучшем случае. До ближайшего кафе нужно было переться несколько сотен метров под дождём. Олеже сегодня определённо не везло. — Что случилось? — вкрадчивый голос прямо над ухом заставил студента вздрогнуть. Он чуть не выронил рюкзак, который сжимал в руках до побелевших костяшек. Олежа повернулся и судорожно выдохнул. — Ты чего весь мокрый? — Антон, не пугай так, пожалуйста. — первое оцепенение прошло. При виде Звёздочкина жизнь стала чуть лучше, но олежины проблемы он своим появлением не решил. — У меня зонт сломался, и я забыл пропуск. Если по пустякам, то попал под ливень. Антон вскинул брови и слегка приподнял уголки губ. Олежа помрачнел ещё больше. Не хватало ещё чтобы над ним смеялся его друг и возлюбленный в одном лице. — Ты замёрз? Я взял нам кофе. — только сейчас Олежа обратил внимание на два стаканчика в руках Антона. Один был с карамелью, другой с лавандой, как обычно. — Спасибо большое. Очень кстати. — на лице Олежи расцвела немного вымученная улыбка. Антон склонил голову на бок и оглянулся по сторонам. Их одногруппников не было видно, и Звёздочкин довольно усмехнулся. — У меня есть деловое предложение. — начал Антон, и Олежа нахмурился. Они никогда не обсуждали дела Дипломатора в университете, тем более так громко. С губ чуть не сорвалось раздражённое «потише». — Пара уже началась. Пока мы разберёмся с твоим пропуском, пройдёт минут десять. После пятнадцати тебе запишут опоздание. Олежа нахмурился. Он не понимал, к чему клонил Антон. Хоть тему Дипломатора не затронул, и на том спасибо. — И что ты предлагаешь? — Я позвоню твоей преподавательнице и скажу, что забрал тебя работать над презентацией для конференции. У тебя же сейчас Анна Сергеевна, верно? А мы поедем домой и будем тебя отогревать. — Антон, даже не дождавшись согласия Олежи, направился к выходу. Доводы были достаточно разумными, но пропустить целый учебный день из-за непогоды было как минимум неправильно. Но Антон умел убеждать. В машине на полную работал обогреватель, был включён подогрев сиденья. Олежа только сейчас понял, насколько замёрз. Он попытался расслабиться, но тело непроизвольно дрожало. — Ты же сегодня собирался отсыпаться? — Олежа попытался завести разговор, пока Антон сосредоточено вёл машину, огибая аварии и прохожих. Тот кивнул. — Да, но меня попросил подойти мой научрук, если я смогу. Но я ему уже написал, что сегодня никак. — Антон бросил мимолётный взгляд на Душнова. — Получается, приехал только чтобы выручить тебя. Щёки Олежи покраснели. Он опустил взгляд в пол и сглотнул вязкую слюну. Пора бы было уже привыкнуть к таким фразочкам, но почему-то с каждым разом от них на душе становилось не то теплее, не то больнее. — Видимо так. В квартире было тепло. Антон повесил куртку Олежи на батарею, отправил его носки и штаны в стиральную машинку, предварительно выдав сменную одежду из своего гардероба, всунул в кеды электрическую сушилку для обуви и загнал Душнова в ванную, под горячий душ. На верхней полочке лежали домашние спортивки. Их явно пришлось бы сильно затянуть, чтобы не упали. Кашемировый свитер, который предложил Антон, был мягким на ощупь, а на вид — чересчур дорогим. Но у Олежи не было выбора. Не с голым же торсом выходить из душа. Кофемашина шипела, готовя горячий шоколад. Микроволновка жужжала, подогревая пиццу. Антон накрывал на стол, то и дело поглядывая в сторону ванной. В груди что-то ёкнуло. Нечто похожее на волнение, но почему-то сильнее, до первых капель крови царапающее душу. Антон помотал головой. У него не было ни времени, ни сил разбираться с подобного рода наваждениями. Когда Олежа показался из-за двери в свисающей с него одежде, Антон пригласил друга за стол. Они пообедали, выпили горячий шоколад, а после решили устроить марафон сериалов. Олежа сменил линзы на очки, чтобы лучше видеть героев и своего собеседника. Больше непогода за окном их не тревожила.

***

Следующая осень выдалась ещё пасмурнее. Вместо дождей — первый снег в середине октября. Вместо смеющегося Олежи под боком — бокал виски. Вместо сериалов — гробовая тишина квартиры. Вместо Дипломатора — потухший взгляд и смирение. Вместо неозвученных чувств — пустота. Раньше казалось, что времени было много, что чувства могли подождать или в лучшем случае пройти сами собой. Только Дипломатор мог проявлять знаки внимания, только ему было позволено жить на полную, плевать на все запреты и наслаждаться пламенем, растущим внутри. Теперь героя в маске не было. Остался Антон. И даже если бы ему теперь разрешили почувствовать хоть что-то, он бы не смог. Вина висела на нём тяжёлым грузом. Знал ведь, что подвергал Олежу опасности. И что тот был влюблён — тоже. Только подобное пугало до чёртиков своей неправильностью, поэтому Душнова пришлось оттолкнуть, хлопнув дверью на прощание. Антон никогда бы не признался себе, что больше чувств Олежи его пугало то, что периодически происходило в его собственном сердце. Хотя, теперь разницы особо не было. Мертвецов не заботил ни чужой самоанализ, ни извинения, произносимые в пустоту. За окном с дерева сорвался последний пожухший листок. Он кружился недолго — тут же угодил под колёса автомобиля. Наступила зима.