Осенняя серенада

Олежа впал в ступор. Перед ним стоял Антон с намалёванной помадой маской на лице, растрепавшимися волосами, в длинном плаще и дурацком свитере. На Звёздочкина этот человек мало походил. Глаза по-детски искрились, движения были резче, бутсы на платформе прибавляли почти восемь сантиметров к росту. Это был не Антон. Точнее, не совсем он. Олежа пытался не запутаться во всей информации, которую на него вывалили. — Я давно хочу реализовать это. Даже пытался уже выходить на улицы, но без помощника это почти невозможно. Так что я прошу тебя. У меня не получится создать Дипломатора без правой руки. — Антон мягко улыбнулся. Олежа никогда не видел у него такого выражения, но, возможно, во всём была виновата маска. Она делала лицо острее, Антон становился похожим на подростка, только-только закончившего школу и чудом не загремевшего в армию. Такое преображение не то очаровывало, не то пугало. — То есть, ты хочешь быть мстителем в маске? И бороться за…? — Олежа задумался. Из всей речи Антона было неясно, каких идеалов придерживается народный герой. Он должен был сподвигнуть людей на революцию? Дать надежду на лучшее будущее? Донести мысль о том, что нынешняя власть некомпетентна? — Не за, против. Против коррупции, кумовства и превышения полномочий. Наказывать и тех, кто совершает преступления и уходит от правосудия с помощью денег, и тех, кто помогает им в этом. — Антон облокотился на шаткий подоконник. Солнце подсветило его волосы, окрасив их в медный цвет. Глаза сверкали решительностью, на губах играла уверенная усмешка. Олежа невольно залюбовался. — По сути, что-то вроде Бэтмена? — Олежа не знал, почему в голове всплыл именно этот супергерой. У того была маска из латекса, а у Антона — нарисованная помадой. Да и костюмы кардинально отличались. Но их идеалы были немного схожи. — Не совсем. Я не хочу драться с людьми, я хочу менять мир дипломатией, разговорами. Отсюда и такое прозвище. — сказал Антон. Олежа ещё раз окинул его взглядом. Он не мог отрицать, что Антон мог заговорить кого угодно и пользовался этим постоянно: на парах с преподавателями, в торговом центре с перепутавшим ценники кассиром, с одногруппниками. Но Олежа сомневался, что подобные трюки можно было провернуть с многочисленной толпой. У Антона был подвешен язык, и люди зачастую прислушивались к нему. Возможно, у него действительно могло получиться, но надежды на это было мало. — Никакого насилия, да? — осторожно уточнил Олежа. Антон кивнул. — Нет. Мне это не нужно. Я не хочу уподобляться тем, с кем я собираюсь бороться. — Дипломатор говорил чётко, расставлял паузы в словах, использовал другие интонации, нежели Антон. Эта разница могла бы пугать, но Олеже было больше любопытно, насколько человек мог измениться, если ему позволяли оставаться инкогнито. — Это… интересная идея. — Олежа сел на стул и задумался на несколько секунд. Антону хотелось помогать во всём: с курсовыми, с домашкой, с выбором кофе и готовкой. Согласиться стать помощником Дипломатора казалось само собой разумеющимся. — Я согласен. Антон улыбнулся и встал с подоконника, подойдя к Олеже вплотную. Они пожали руки друг другу. Душнов почувствовал, как волна тепла прокатилась по телу, а сердце рухнуло в пятки. Рациональность, всегда присущая характеру Душнова, куда-то улетучилась. Иногда ему казалось, что Антон — волшебник, кукловод, виртуозно умеющий влюблять в себя всех вокруг. Олежа, не то, чтобы по своей воле, стал его жертвой. По крайней мере, ему хотелось верить, что собственное сердце и разум были ни при чём. Олежа никогда не признался бы даже себе, что ему льстило то, что теперь у них был общий секрет. Один на двоих. — Ты не против, если мы немного доработаем твой внешний вид? — Олежа придирчиво оглядел плащ, свитер и маску. Антон пожал плечами. — Да, я доверяю твоему вкусу. — щёки Олежи запылали огнём, слова застряли в горле. Он попытался отвести взгляд и сделал вид, что его заинтересовал вид за окном. Зима постепенно вступала в свои права, золотые листья медленно, но верно опускались на землю, оставляя деревья мёрзнуть обнажёнными. В это время года Дипломатор казался фениксом, восставшим из пепла. — Хорошо. Тогда нам нужно будет достать три метра красной ткани. И сходить за нормальной стойкой матовой помадой. Глянец сюда не идёт. И купить увлажняющий крем, мицеллярную воду и пару тканевых масок, твоей коже понадобится бережный уход. — Олежа призадумался и поджал губы, снова оглядев Антона с ног до головы. Свитер привлекал внимание, смотрелся органично, но что-то с ним было не так. Душнов никак не мог понять, что именно. — Где ты взял свитер? — Да так, в секонде нашёл. — Антон на секунду отвёл взгляд, пока Олежа продолжал сканировать его взглядом. Тот, казалось, поверил в его ложь. — Он подходит образу. — Да, наверное, ты прав. Главное, чтобы тебя по нему не вычислили. — Олежа слегка улыбнулся и попытался успокоить участившееся сердцебиение. Голос разума пытался вставить свои пять копеек, но Олежа отмахнулся от него. Впервые в жизни парень решил действовать по зову сердца. — Тогда за работу.

***

Олежа не знал, зачем последовал за Дипломатором в самое пекло. Их окружили. Впереди — тупик, позади — автозак, справа — ряд подъездных дверей, слева — какой-то магазин, охранник которого недовольно на них смотрел. Олежа попытался взять себя в руки и успокоиться. Их не могли поймать, не на второй же по счёту вылазке, не в какой-то подворотне в центре города. Бюджетное место в одном из лучших вузов Москвы, лояльность деканата и преподавателей, ожидания отца — всё это оказалось под угрозой. Вдруг Олежа заметил небольшую нишу с лестницей рядом с одним из подъездов. Внизу была слегка приоткрытая дверь. Не думая, Олежа схватил Дипломатора за руку и потащил туда, вниз, пока они не попались. Пульс эхом отдавался в ушах, чересчур громкие удары собственного сердца, казалось, могли выдать их с головой. Железная дверь захлопнулась за ними с тихим скрежетом. Крысы разбежались в разные стороны, в темноте был слышен писк и топот маленьких лапок. Дипломатор брезгливо поморщился, но выбора у них не оставалось. Приходилось сидеть тихо в окружении тараканов, мышей и других не самых приятных соседей. Олежа на секунду подумал, что подвал какого-то старинного здания, где никто не убирался с падения династии Романовых, был похож на комнату соседей в общаге. — Порядок? — спросил Дипломатор. Олежа судорожно кивнул. Страх всё ещё заставлял руки дрожать, но постепенно начал отходить на второй план. Лёгкие больше не горели огнём, и Олежа позволил себе глубоко вздохнуть и прикрыть глаза. — Ага. Ты? — формулировать предложения не получалось. Дипломатор легонько похлопал Олежу по плечу, чувствуя жар и дрожь тела даже через слои одежды. Антон цокнул языком и помотал головой. Раскусил обман, почувствовал чужую тревогу, стресс, оцепенение. На секунду Олеже стало стыдно за своё враньё, но правда была бы неуместна. Не стоило выдавать всю правду, когда они оба были на пределе Антон тоже переживал. Олежа разглядел это в его подрагивающем силуэте, слышал в прерывистых вздохах сквозь сжатые зубы. Хотелось сделать что-то, пока их не нашли по слишком громким сердцебиениям. Олежа винил в том, что случилось после, адреналин, отключивший сознание. Он не знал, кто приблизился первым, чьё дыхание сначала согрело замёрзшие покрасневшие щёки другого. Всё происходило будто во сне, и Олежа не был даже уверен, что всё это происходило взаправду. Их губы соприкоснулись, кое-как найдя друг друга в темноте. Кто углубил поцелуй, превратив его в настоящий, тоже не отпечаталось в памяти. Целоваться с Антоном было приятно. Не то чтобы у Олежи было много опыта, конечно. Он чувствовал, что его желудок сделал несколько кульбитов, прежде чем они отстранились друг от друга. Румянец обжёг щёки, и Олежа помолился, чтобы Антон не заметил этого. Расскажи кому, что лучший студент и главная звезда вуза прятались от ментов в грязном подвале и целовались там, рассказчика назвали бы сумасшедшим и посоветовали бы впредь придумывать сплетни получше. Но Олежа знал, что это был их секрет. Никто из университета не узнал бы об этом. — Теперь получше. — ответил Антон. В его голосе слышалась улыбка. — Я не думал… — Олежа запнулся, пытаясь взять себя в руки. — Прости. — Всё хорошо. Лучше будет просто забыть об этом. Мы сейчас оба не в себе. — Антон говорил шёпотом, но его тон в абсолютной тишине подвала казался слишком громким. Адреналин куда-то испарился, оставив после себя лишь сонливость. — Да, ты прав. Олежа горько усмехнулся. Он прикрыл глаза, попытавшись сосредоточиться на том, что происходило снаружи. Где-то там был слышен вой сирен, постепенно стихали шаги. Антон слегка нахмурил брови, не понимая, насколько безопасно было выходить. Они потеряли счёт времени. Возможно, на город уже опустилась ночь, а может декабрьское солнце всё ещё заглядывало в окна домов. — Антон. — совсем тихо позвал Олежа. Мысли сбились в одну кучу, страхи, словно коршуны выедали нервные клетки одну за другой. Он знал, во что ввязывался, но теперь, когда все опасения нашли подтверждение в реальности, ему нужны были гарантии. — Да? — голос Антона был спокойным, интонации — выверенными. Это каким-то магическим образом придавало Олеже уверенности. Ладони сжались в кулаки, ногти до боли впились в тонкую кожу. Пути назад не было. — Пообещай, что с нами ничего не случится из-за Дипломатора, что мы оба будем в порядке. — тихо выдохнул Олежа. — Я уже тебе говорил, что нам ничего не угрожает. Ты можешь быть спокоен насчёт этого. Я обо всём позабочусь. — Антон звучал уверенно, он не сомневался в своих словах. У каждого героя всегда был счастливый конец, и их история не могла закончиться по-другому.