Осенняя серенада

У Олежи было сохранено много картинок с разными животными. Нет, действительно много. Отдельная папка занимала два гигабайта, в облачном хранилище было и того больше, сохранённые стикеры в Телеграме были похожи на зоопарк. Мемы с животными веселили, когда Олежа их перескатривал, а отправлять их в ответ Оле на очередной дежурный вопрос о самочувствии было отдельным удовольствием. Особенно когда сестра присылала в ответ смеющийся смайлик. Когда в Интернете стали популярны жабы, и все тренды состояли из шапочек, сумок и игрушек с ними, а одногруппники стали делиться стикерами со смешными зелёными мордочками, Олежа совершенно перестал что-либо понимать. Он пережил всеобщую любовь к котятам, многочисленные мемы с крысами, в какой-то момент наполнившие сеть, но этот тренд был за гранью его понимания. Несмотря на это, не сохранить несколько особо милых картинок было бы преступлением. Очаровательные жабы с чашкой чая, желающие хорошего дня, отправлялись Оле в понедельник перед школой. В ответ приходила лягушка на фоне радужного фона с сердечками с подписью «ты». Олежа не мог сдержать смеха. В ответ сестре прилетело краткое «лол да», а галерею пополняла ещё одна картинка. Нужно было создать отдельную папку в облачном хранилище. Олежа скидывал мемы с животными кому угодно: одногруппникам в общую беседу, отцу, несколько раз даже молодой преподавательнице в переписке. Но одному человеку отправить нечто подомное не поднималась рука. Антон был слишком серьёзным и собранным для подобного ребячества. Он всегда писал с большой буквы, ставил точку в конце предложений, никогда не забывал ни одной запятой. Все его сообщения были по делу, он никогда не отходил от темы. За всю историю переписки Олежа бы не смог найти ни одного голосового сообщения и ни одной опечатки в чужих сообщениях. Манера поведения Антона в жизни не отличалась от того, как он переписывался. Только спустя полгода общения с Олежей его чрезмерная вежливость уступила место смешкам невпопад, долгим рассуждениям обо всём на свете и прерывистым объятьям на прощание. Антон оказался интересным собеседником. С ним можно было поговорить об античной литературе, ранних социологических работах Дюркгейма, Конта и Вебера, театре, постмодернистских спектаклях и их смысле, классической музыке. Олежа наконец-то чувствовал, что его понимали. Дипломатор был ещё более частой темой для обсуждения. В первую очередь они были партнёрами по работе, а уже потом — друзьями и университетскими приятелями для окружающих. Олежа скидывал в скрытый диалог наготовки речей, цвет и текстуру новой помады, ведь ту, от Никса, которую они использовали для создания маски, сняли с производства. Олежа присматривал ткань для новой подкладки. Предыдущая, хоть и была сделана на совесть, порвалась. Швы разошлись в нескольких местах, и никакие заплатки уже не помогли бы. Оттенок выбрал Олежа, у Антона с красным цветом были проблемы, и различал он его ещё хуже, чем Душнов-старший, в детстве вечно забывавший похвалить новый маникюр мамы, ведь не видел никакой разницы с предыдущим. Бархат смотрелся бы странно. На него всегда липла грязь, при свете прожекторов он выглядел убого. Этот вариант отмёлся сразу. Синтетика казалась слишком простой, в костюме Дипломатора должно было быть что-то выделяющееся, помимо фирменного свитера с буквой «Д». Между шёлком, атласом и ацетатом Олежа остановился на последнем, но после присмотрелся к вискозе. Она тоже смотрелась органично. Оттенки почти не отличались друг от друга и стали бы прекрасной заменой старой подкладке. Но Олежа всё ещё не знал, какую ткань стоило выбрать. Антон по четвергам учился во вторую смену. Сверившись с его расписанием на сайте вуза, Олежа решил написать. Экономика на первом курсе магистратуры была бесполезной дисциплиной, и Душнов знал, что Антон в этот момент наверняка сидел в телефоне, спрятав его под парту. А если нет, то Олежа был готов подождать. Оставалось всего-то полчаса до перерыва. «Тебе какой материал больше нравится?» — Олежа отправил сообщение и прикрепил две картинки. Он тут же отложил телефон в сторону. Курсовая, домашка и отчёт по практике не должны были страдать из-за Дипломатора. Дедлайны сгорали словно спички, и Олежа изо всех сил старался всё успевать. Телефон раздался громкой трелью через несколько минут. Олежа тут же взял его в руки и посмотрел в экран. В строке быстрых уведомлений высветилось странное: «Ты ведь уже выбрал. И я тебя тоже». Олежа моргнул несколько раз и перечитал сообщение. Ответ был нелепым, лишённым всякого смысла. Антон никогда бы не стал писать нечто подобное. Может, перепутал получателя? Чтобы не мучать себя догадками, Олежа открыл диалог, нахмурившись. Меж бровей залегла глубокая складка. Стоило телефону ярко загореться светлой темой приложения, глаза парня округлились. Он чуть было не поперхнулся, мир вокруг потерял какие-либо очертания. Остался лишь диалог в телефоне, отправленное им сообщение и казавшийся теперь ещё более странным ответ. Олежа перепутал картинки. Вместо фото ацетатной ткани, которую он добавил в корзину в «Леонардо», отправилось изображение с милой лягушкой. И ладно бы это была картинка с пожеланием доброго утра, мем с Пепе или какое-нибудь «держи жабу», так часто отправляемое одногруппниками вместо обычного «спасибо». Олежа помнил, что добавил это изображение для переписок с сестрой и собирался перекинуть его на диск следующим утром. Плюшевая игрушка на фото была окружена множеством сердечек. В руках она держала табличку, и Олежа не хотел читать, что было написано на белом листке бумаги. Но он знал и без этого. «I <3 you» Воздуха в лёгких стало отчаянно не хватать. Олежа попытался справится с тревожностью, так невовремя решившей поселиться в животе. Сердце отстукивало какой-то неведомы ему ритм, слишком быстрый, больше походивший на игру барабанщика на рок-концерте. «Кстати, лягушонок очень милый». — отправил Антон вдогонку и впервые в жизни добавил улыбающийся смайлик в конце сообщения. Олежа судорожно выдохнул. Антон не злился, пытался перевести всё в шутку, но его ответ всё ещё сбивал с толку. Что значило «я тебя тоже»? Олежа боялся спросить. На дедлайны стало глубоко плевать. Студент пялился в телефон, пока сообщения не начали расплываться перед глазами. Он не знал, сколько прошло времени, но от тысячи мыслей, пчелиным роем носящихся в голове, его отвлёк стук в дверь. — Привет. — на пороге стоял Антон. На его губах играла развесёлая усмешка, и Олежа не мог не улыбнуться в ответ. Все мысли разом испарились, оставив после себя лишь пустоту. В следующую секунду думать стало ещё сложнее. Антон зашёл в комнату, захлопнул за собой дверь, оказавшись вплотную к Душнову и утянул его в поцелуй. Усмешка с губ Звёздочкина так и не пропала. Отныне мемы с лягушками стали любимыми в арсенале Олежи.