Осенняя серенада

Олежа знал, что все в его школе были напыщенными индюки, на чьё образование раскошеливались родители. Ученики носили дорогие украшения, на ужины мальчики надевали красивые костюмы, а девочки — роскошные платья. Они оставались ночевать в комнатах интерната, которые были больше олежиной дома в несколько раз. В каких апартаментах эти дети спали в своих особняках, было страшно даже представлять. Пока богатые ученики оставались в школьном общежитии, Олежа возвращался домой на автобусе вместе с сестрой. На полпути они разминались, Оля выходила на несколько станций раньше и шла к матери, в милый домик на окраине города, а Олежа — в неубранную квартиру, где отец постоянно забывал пустые бутылки на кухне, под кроватью, в ванной. Смотреть на это было невыносимо. Жить с этим — ещё хуже. Олеже оставалось надеяться только на грант в следующем семестре. Он был умнее всех в своём классе, отвечал больше ребят, которые дополнительно занимались с репетиторами и преподавателями, но оценки у него хоть и были высокими и никогда не опускались ниже «B+», не выделялись на общем плане. Это удручало. Каждый день начинался одинаково. Пока Олежа вставал с кровати, ходил в душ на мысках, лишь бы не разбудить отца, одевался и выбегал из квартиры чтобы успеть на первый автобус, дети в интернате только просыпались. Олю обычно довозила мама. Олежа никогда бы не признался, что иногда он завидовал сестре. В тот день вся школа стояла на ушах. Все смотрели в телефоны и что-то обсуждали. На первом уроке все заглядывали под парты, шептались, перекидывались многозначительными взглядами. Особенно выделялись старшие, они вовсю планировали какую-то вечеринку, собирались своими «элитными» кучками на заднем дворе на переменах. Олежу шумиха раздражала, пока Оля не поймала его за рукав и не прошептала прямо на ухо: — Ты слышал? К нам переводится принц! Не наследный, но его брат. Антон, кажется. — сестра сунула в руки Олеже телефон. Там было видео, облетевшее весь Интернет. На нём несовершеннолетний принц, каким-то боком попавший в ночной клуб, ввязался в драку. Его лицо превратилось в кровавое месиво, на скуле и лбу залегли глубокие ссадины. Олеже стало его жаль. Почти. — После этого его родители решили, что ему будет лучше перевестись из обычной школы в нашу. Они тут всей династией учились. Слухи оказались правдой. Уже после обеда всех учеников собрали в общем зале и попросили привести себя в порядок. Воспитательницы следили за тем, чтобы каждый надел свежевыглаженную форму, а на белых рубашках не было ни пятнышка. Всех ребят из школьного хора, включая Олежу, собрали в актовом зале и сообщили, что они должны были выступить сегодня с изученной два месяца назад песней. Душнов обрадовался, собственная партия в композиции ему нравилась, он звучал в ней до чёртиков хорошо. Исполнить её на публике было бы хорошей практикой. Антон оказался красивым. Он сидел во втором ряду и смотрел на Олежу с улыбкой. Глубокие царапины были почти незаметны, то ли на принце всё заживало как на собаке, то ли его загримировали специально для фотографий, которые королевская семья должна была предоставить прессе. Олежа не знал, как ему стоило относиться к Антону. С одной стороны, он скорее всего оказался бы напыщенным индюком, который не знал меры, и произошедший с ним инцидент только подтверждал эту догадку. С другой стороны, в глазах Антона было что-то необычное. Будто что-то в его душе надломилось и через эту трещину было видно то светлое, что было в нём. Несколько раз за песню их взгляды пересекались. Олежа не мог сдержать улыбку. На уроках Антон показывал хорошие результаты. Не блестящие, но для человека, только перешедшего из обычной школы в продвинутую, вполне удовлетворительные. Он знал, как работали политические системы, если и допускал ошибки в математических примерах, то они крылись только в расчётах, мыслил он всегда в правильную сторону. — Как вы думаете, должны ли состоятельные налогоплательщики получать от государства субсидии для поддержания бизнеса или нет. Должны ли они платить наравне со всеми, больше или меньше? Иными словами, какую налоговую систему вы бы выбрали: пропорциональную, регрессивную или прогрессивную? — вопрос преподавательницы поднял в классе шумиху. Одноклассники Олежи сошлись на мнении, что, конечно, субсидии были необходимы, они стимулировали производство и работали на благо корпораций, главами которых были их родители. — Тогда другой вопрос: считаете ли вы необходимым существование пособий для малообеспеченных граждан и безработных? — позиции в этом вопросе разошлись. Кто-то считал, что подобные выплаты подстрекали людей ничего не делать, а другие — что пособия были необходимы для комфортной жизни людей, а обязанностью государства являлось обеспечение благополучия граждан, и оно было обязано помогать им в трудные времена. Антон продолжал молчать. Он не высказал своё мнение ни по одному вопросу. Олежа хмыкнул. Конечно, представитель королевской семьи не собирался озвучивать свою позицию. Тогда Душнов поднял руку, и преподавательница дала ему слово. — Я думаю, что в корне неверно называть то, что предоставляется низким классам общества пособием, а то, что богатым — субсидией. По сути, состоятельные люди получают те же пособия, вот только им стыдно называть их таковыми. Какая-то подмена понятий. — Олежа замолчал на секунду. Весь класс смотрел на него с немым раздражением. — Хотя, все мы знаем, кто из здесь присутствующих получает самое большое пособие. Олежа посмотрел на Антона, который тут же отвёл взгляд. На секунду показалось, что его щёки покраснели. В одно мгновение Душнову стало стыдно за свои слова, но он не сказал ничего кроме правды, так что извиняться не собирался. Звонок с урока спас его от нападок одноклассников. Олежа собрал свои вещи в портфель и побрёл в столовую. Он ненавидел это дурацкое гендерное разделение на обедах. Девочки всегда ели отдельно от мальчиков. Так что приходилось обходиться без компании сестры и сидеть в гордом одиночестве. Остальные первогодки бросали на него презрительные взгляды, болтали о чём-то своём. Старший ученик, Олежа вечно забывал, как его звали, был особенно неприветлив. За три года он стал незаменимым учеником в этой школе, по авторитету шёл сразу после воспитателей, и отношение к нему было соответствующее. Он впускал в своё окружение исключительно «избранных», так что ни Олежа, ни Оля не вписывались в эту крутую компанию. Стул напротив отодвинулся с громким скрипом. Олежа поднял глаза. Антон, наложивший себе небольшую порцию еды, лучезарно улыбался ему. Душнов поспешил отвести взгляд в сторону, но тот невольно возвращался к принцу. Синяки на его лице окрасились в фиолетовый, в этот раз их никто не замазывал. Они не портили лицо Антона, в какой-то степени даже шли ему. Олежа одёрнул себя и поспешил отогнать подобные мысли. На ребят из школы нельзя было заглядываться, он был им не четой. — Привет. Меня зовут Антон. — принц вежливо улыбнулся. В его глазах не было неприязни, казалось, он даже не злился на то, что сказал Олежа на уроке. Это сбивало с толку. — Олежа. — парень улыбнулся в ответ. Антон был милым, вежливым, отличался от остальных ребят. Сам факт того, что человек, который по статусу возвышался над всеми собравшимися в столовой, вёл себя как обычный человек без каких-либо привилегий, выглядело странно. — Кстати, мне очень понравился твой ответ на уроке. — Антон говорил спокойно, словно слова Олежи совсем его не задели. Душнов улыбнулся ещё шире. — Спасибо. Возможно, принцы в элитных школах могли справедливо оценивать своё положение, не обижаться на правду и делать какие-то выводы из прошлых поступков. Олежа откусил кусок картошки. Он позволил себе понадеяться, что Антон его не разочарует.