Осенняя серенада

У Олежи были привычки учиться допоздна, просыпаться позже положенного в выходные дни, готовить ужин на три дня вперёд, делать зарядку, петь в душе, пить молочный улун на завтрак и читать книги, лёжа на кровати. Ежедневная рутина в общежитии стала настолько обычной, что студент и не подозревал, что можно было жить как-то по-другому. Правда, за четыре года он научился понижать голос в общей душевой и надевать наушники при чтении и занятиях. Громкие соседи зачастую не давали сконцентрироваться на своих делах. Антон любил пить чёрный кофе по утрам. Он никогда не ложился позже двенадцати, а подъём даже в выходные приходился на восемь утра. Вместо готовки он заказывал еду на дом раз в несколько дней, всегда заканчивал с работой до наступления ночи, и никогда не делал в кровати никаких дел, только спал. Зарядка у него компенсировалась посещением зала три раза в неделю и кроссами на спортплощадке у дома. Олежа никогда не думал, что когда-нибудь съедется с кем-то. Отец и приходящие соседи по комнате были не в счёт. Это были люди, с которыми приходилось сосуществовать, а не те, с кем парень хотел бы делить жильё. Ему было вполне комфортно одному. Но жизнь любила вносить свои коррективы в привычный уклад. Магистратура осталась за плечами. Идея пойти в аспирантуру отмелась почти сразу, Олеже хотелось жить на нормальную зарплату, а перспектива преподавать у зелёных первокурсников и получать за это гроши, иногда перебиваясь научными публикациями, не прельщала. Антон уже год как закончил магистратуру, год как отказался от образа Дипломатора, год как признался в своих чувствах Олеже. На него сильно повлияло покушение на убийство Душнова, устроенное противниками оппозиции. Чтобы проработать все свои травмы, Антону пришлось пройти курс психотерапии, разобрать свою личность на куски и собрать обратно, в единое целое. Результат того стоил. Антон стал тем человеком, с которым Олежа хотел бы провести всю жизнь. И это было взаимно. Когда перед Олежей встал жилищный вопрос, Антон без раздумий предложил им съехаться. За два месяца до выпускного они начали присматривать квартиру. После долгих разговоров они решили, что не хотели бы зависеть друг от друга, а также от родителей. Отец Антона попытался отговорить сына от этого решения, но тот был непреклонен. Родители Олежи, когда узнали, что тот не собирался возвращаться в Петербург, расстроились. Но мать смогла понять его решение, а с отцом почти полностью оборвалась какая-либо связь. Зато сестра, приехавшая учиться в Москву и перешедшая уже на третий курс, была рада и напросилась на новоселье. Олежа не думал, что привыкать к совместной жизни с любимым человеком могло быть так тяжело. У них абсолютно не совпадали биоритмы, и если при совместных ночёвках с этим можно было мириться, то на вторую неделю проживания вдвоём они готовы были выть. Олежа всегда залезал под одеяло и неосознанно прижимался холодными лодыжками к чужому бедру, когда Антон уже спал. Тот подскакивал и пытался уйти от неприятных прикосновений, но в итоге несколько раз свалился с кровати. Олежу будили утренние копошения по выходным. Антон шёл на кухню, параллельно сшибая что-то на своём пути, гремел посудой. Из-за этого Олежа подскакивал раньше положенного и не мог уснуть. Антон любил покупную еду и редко ел что-то кроме неё. Олежа не признавал химические добавки и пластиковые контейнеры, готовил на несколько дней вперёд, чтобы потом найти лотки из «Азбуки вкуса» в холодильнике. Антон лишь пожимал плечами и утверждал, что эти продукты спасали его на работе. Зато пение Олежи в душе заставляло Антона посмеиваться и с удовольствием слушать высокие ноты, которые без проблем брал парень. Под мелодичные звуки он собирался на работу, одевался и завтракал. У таких утр была особая атмосфера. Олежа переучил Антона пить чай вместо кофе по будням. В двадцать три года у Звёздочкина начались проблемы с сердцем, и кофе могло их усугубить. Отказаться от любимого напитка было выше его сил, но вместе с Олежей получалось пить его только в воскресенье. - Антон, давай составим расписание. – Олежа подошёл со спины к Антону, обняв его за талию и уткнувшись в чужое плечо. Глаза оставались полузакрытыми, синяки под глазами стали тёмно-фиолетового цвета. Он не спал до пяти, готовясь к презентации по работе, назначенную на понедельник. В девять утра его разбудило жужжание микроволновки. - Что? – Антон отвлёкся от разогревания пищи и приобнял Олежу в ответ. Тот шумно выдохнул в горячую шею. По коже Антона пробежали мурашки. – Какое? - Ты будешь ждать в кровати пока я не закончу дела, а я постараюсь не так поздно ложится. – Олежа вымученно посмотрел на Антона. У того на ногах всё ещё были синяки после прошлого падения и царапина на предплечье. – Пожалуйста. Антон кивнул и прижал Олежу ещё ближе к себе, уткнувшись носом в его макушку. В ноздри ударил запах мятно-шоколадного шампуня, обосновавшего место на общей полке в ванной. - Хорошо. Это звучит разумно. – Антон улыбнулся и почувствовал, как Олежа в его руках начал постепенно расслабляться. Его глаза закрылись, плечи опустились, дыхание выровнялось. Привычка спать даже стоя осталась ещё с университетских времён. – Давай тогда поговорим про готовку? У меня есть компромисс. - Угу. – Олежа что-то пробубнил, но Антон его не услышал. Он вздохнул и подхватил Олежу на руки. Тот даже не сопротивлялся. Физическая подготовка, поддерживаемая со времён Дипломатора, оказалась полезна и в быту. – Ладно, потом. Пойдём доспим. Антон положил Олежу на кровать и улёгся рядом, укрыв их обоим одеялом Вид спящего Душного умиротворял, и Антон сам не понял, как начал проваливаться в царство Морфея. На периферии сознания промелькнула мысль, что в выходной день можно было поспать и подольше. Всё-таки, ужиться с чужими привычками было не таким уж и сложным делом.