Осенняя серенада

Они не привыкли делиться наболевшем в молодости. Антон не думал, что его опыт был травматичным, у многих бывало и хуже. У него были родители, оплачивавшие все его желания, водившие на светские вечера, толпа поклонниц с пятнадцати, хорошее образование. Спустя несколько сессий с психологом он понял, что травмы из-за токсичных отношений с родителями и первыми партнёрами, отсутствие любви окружающих тоже считались проблемами, которые влияли на ментальное состояние. Принять это было трудно. Антон считал себя психологически здоровым человеком. Многие в его окружении топили тоску в алкоголе, не гнушались применять насилие в сторону близких. В семье проблемы никогда не обсуждались, замалчивание неприятностей было нормой. Антон не знал, как можно было жить по-другому. Олежа стал для него спасательным кругом. Тот не стеснялся того, что деньги с подработок шли на психотерапевта, что после развода родителей он пил антидепрессанты, а после, когда начались панические атаки — транквилизаторы. Он же и предложил Антону сходить к специалисту. Тот первое время отнекивался, но после того, как внутри начало расти что-то такое, чему Антон не мог дать названия, он решил последовать совету Олежи. Они вместе нашли специалиста, учитывая все запросы. Работа над внутренней гомофобией заняла достаточно много времени. Над детскими травмами — ещё больше. Антона направили к психиатру. Сначала он чувствовал себя так, словно ему диагностировали шизофрению, если не меньше. Он не хотел проверяться, не хотел знать, насколько всё плохо, не хотел даже думать о том, что с его психикой могло быть что-то не так. Привычный уклад жизни постепенно рушился, сомнения каждый день терзали голову. Но Олежа заверил, что всё хорошо и к ментальным проблемам нужно было относиться как к физическим. Почему-то Антон ему верил. После двух лет психотерапии они съехались. В их доме проблемы не замалчивались, они старались всё обсуждать, но в шкафу Антона осталось несколько скелетов. Когда Олежа ночью почувствовал, как Антон рядом затрясся, он вскочил. Звёздочкин шептал себе под нос что-то нечленораздельное. Его тело покрылось испариной, в темноте не было заметно, плакал ли он. — Антон? Что такое? — Олежа коснулся его плеча, но мужчина отшатнулся и широко распахнулись. — Сколько времени? Что случилось? — Антон тяжело дышал, словно только что вернулся с пробежки. Олежа приобнял его за плечи. Футболка насквозь промокла, волосы растрепались, под глазами залегли ещё более глубокие синяки. Тени непривычно падали на лицо. — Тебе приснился кошмар. Всё хорошо? Хочешь поговорить? — Олежа ласково улыбнулся и положил голову на плечо Антона. Тот приобнял его в ответ и тяжело вздохнул. — Я бы хотел. Но тебе пора спать. — Антон погладил Олежу по голове. Тот прикрыл глаза и, приподнявшись, поцеловал Звёздочкина в щёку. За окном постепенно загорался рассвет, небо окрасилось в фиолетовый. Часы на прикроватной тумбочке услужливо сообщили, что спать им оставалось всего два часа. Олежа готов был пожертвовать этим временем, чтобы Антону хоть немного полегчало. — Завтра воскресенье. Выспимся. Рассказывай давай. Антон сглотнул и снова выдохнул прямо Олеже в макушку. Душнов на метафизическом уровне почувствовал, что внутри Антона сломался ещё один барьер. Он не знал, стоило ли радоваться или соболезновать, что это произошло при таких обстоятельствах. — Помнишь, мы занимались Дипломатором? — Олежа кивнул. Они покончили с этим, когда Олежа получил степень бакалавра. Миссии стали слишком рисковыми, идеологические враги, вцепившиеся в свои кресла как львы в своих жертв — опасными. Им были дороги и жизни. Их дело не умерло, оно продолжилось другими, и Олежа был рад этому. Тюбик с помадой для маски они без раздумий выкинули при переезде. — Я не рассказывал, как он появился. И как вообще возникла эта идея. Хочешь послушать? Олежа кивнул снова. Антон хмыкнул и начал свой рассказ. Он поведал об аварии, в которой получил уродливый шрам под коленкой, о сотрясении, о том, почему перестал употреблять алкоголь в больших количествах и наркотики, о своих воспоминаниях с того вечера. Но когда его рассказ подошёл к самому важному, Антон изо всех сил сжал футболку на спине Олежи и попытался выровнять дыхание. Паника охватила всё тело, сердце колотилось как после трёхчасовых занятий на беговой дорожке. — Та девушка умерла. Она была в реанимации весь день, но её не вытащили. Я даже не уверен, что отец не подкупил врачей чтобы не было лишних разбирательств со мной. — Антон сжал зубы. На секунду в комнате повисла тишина, было слышно, как за окном носились машины. Олежа задержал дыхание и погладил Антона вдоль позвоночника. — Я убил её. И мне до сих пор стыдно. Я не понимал этого раньше, но это несправедливо, что такой человек как я до сих пор на свободе. Я убийца, Олеж. Душнов тихо выдохнул. Он знал эту историю, но без таких подробностей. Правда повергла его в шок, но тот прошёл спустя несколько секунд. — Это было давно. Ты был глупым. И ты спас после этого куда больше жизней. Если бы ты был за решёткой, то пострадало бы больше. А сейчас у нас происходят изменения. И это твоя заслуга. Олеже больно дались эти слова, но Антон улыбнулся и тихо вздохнул. Его пульс пришёл в норму. — Спасибо. Ты меня спас. Олежа кивнул и приподнял уголки губ. Он поцеловал Антона в щёку и предложил пойти спать. Тот согласился. Больше у Антона кошмаров не было.