Сампо

      К увенчанному остроконечной башней зданию, не похожему ни на одно другое в радиусе как минимум сотни километров, Агата подходит, когда над Островом уже во всю смеркается. Белёсый туман «выплывает» откуда-то из-за деревьев, тихо перешёптывающихся друг с другом об ещё одном прошедшем дне, и словно бы растворяется, натыкаясь на здание местной больницы.       Оно встречает во всю обжившуюся в здешних краях популярную писательницу совершенно негостеприимно — запертая изнутри дверь не поддаётся даже после сильного рывка на себя. Словно бы кто-то с огромными не руками даже, а самыми настоящими лапами держится за ручку с той стороны, ногами для верности упираясь в потёртую десятилетиями плитку.       Хийси, что ли, обустроенным жилищем обзавестись решил?       Агату вот только, незваных гостей не так чтобы жалующую, такой неприветливый приём не смущает совершенно. Она через какие-то доли мгновения, как будто для приличия выждав немного времени, что на преодоление расстояния от кабинета до порога больницы может потребоваться, с силой ударяет несколько раз по не повинной ни в чём двери. Барабанит будто бы пожар в округе случился, не меньше.       — Я должен был догадаться, что это вы, — вместо приветствия заключает Дымов, едва только распахнув дверь.       — Майя сказала, что папа на работе.       — Много бумажной работы накопилось, — как бы между прочим отмечает Павел, пожимая плечами. — Так чем обязан? Что-то случилось?       — У вас фонаря не найдётся? — по серьёзности во взгляде не давая усомниться, что вопрос её — не какая-то ерунда, налётом усмешки покрытая, молниеносно бросает в ответ гостья. — А то у моего батарейки сели. Всё забываю напомнить Марусе, чтобы передала с бумагами и прочей ерундой.       — Не за грибами же вы собрались, правда?       — Если только за галлюциногенными, — не то шутит, не то и в самом деле подразумевает отыскать нечто подобное, легко пожимает плечами Север. — Так что с фонарём?       Доктор без лишних слов приглашает писательницу переступить наконец порог веленных ему медицинских владений, по проторенному маршруту доходит до собственного кабинета, освещаемого светом тусклой, словно бы вот-вот перегореть собирающейся лампы, но вместо фонаря выдаёт непочатую пачку идеально подходящих батареек. Предлагает даже заменить их, кивая на сжимаемый в женских руках фонарик, но в ответ получает усмешку, что не настолько она беспомощная, чтобы не справиться с подобной задачей.       — Так куда вы? Ещё и на ночь глядя.       С мгновение Север медлит, показательно словно бы собираясь уже двинуться к дверям врачебного кабинета, а после всё же вспархивает на Павла взгляд. Такой, чтобы в нём невозможно было понять, что этих уточнений на самом деле она всё же ждала.       — На другой конец Острова, — пожимает она плечами. — В посёлок. Я думаю… Нет, я уверена, что в доме, возле которого задержали Мирона, есть что-то важное для расследования. Что вы так смотрите, никак компанию хотите составить?       — А у меня есть выбор? — хмурится доктор, вместо ответа не то на её, не то на свой вопрос уже стягивая с плеч свой белоснежный халат. В дороге через лес он ему уж точно никак не пригодится. Не путь же им пытаться освещать, в самом деле. — Не хочется потом искать вас неизвестно где, а ещё хуже — клещей выковыривать или переломы залечивать.

--

      До небес, как кажется, достающие сосны затемняют и без того непроглядную ночную пелену. Две яркие полосы фар спасают от полного растворения медицинской «буханки» во владениях Хийси, вот только от неровностей дороги навряд ли могут уберечь — доктора с писательницей то и дело подбрасывает на ухабах да занести в кювет норовит.       — Вам бы бидон со сливками, — вставляет Агата, подпрыгивая на очередной кочке, — масло бы уже взбили.       — Не преувеличивайте, — всего на миг отвлекается от извилистой дороги доктор. — Всего лишь небольшие ухабы. И так всё равно лучше, чем идти пешком. Как вы собирались. Агата, почему вы взяли меня, а не своего Леонида? — спустя всего пару секунд молчания Дымов всё же озвучивает давно вертящийся не то на языке, не то в голове вопрос.       — Он не мой.       Её голос звучит с металлическим звоном недовольства, а взгляд, всего на миг переведённый на Павла, почти что прожигает в нём пару дырок.       — Я просто спросил, — он пожимает плечами и решает не затрагивать эту тему. Но всего лишь на пару, словно порыв ветра пролетевших, мгновений. — Признайтесь, он высмеял вашу смелую версию, и теперь вы во что бы то ни стало желаете ему доказать, что были правы?       — Вам-то не всё равно? Знаете, я всё ещё могу пойти пешком, — бросает она с недовольством и привычно напущенным в голос ядом, но Павел всего словно и не замечает. Машина уверенно продолжает двигаться вдаль по окружённой лесом дороге, даже на малейший миг не вздумывая притормозить, не то что высадить пассажирку.

--

      Освещая высокие травы, тут и там «пронизывающие» чужой участок, доктор вперёд Агаты приближается всё ближе к дому. Не её же первой пускать, в самом деле. Угодит ещё в какую-нибудь канаву или влетит в брошенное в траве проржавевшее, временем искорёженное ведро (такое точно, как было замечено пятью шагами ранее). Да и вообще, мужчина он или где?       — Вы уверены, что нам нужно в этот дом? — он спрашивает у спутницы шёпотом, для верности разворачиваясь — чтобы ответа её даже молчаливого не упустить.       — А вы думаете, мы просто так сюда добирались?       — Кто же вас знает, — пожимает он плечами и делает ещё несколько шагов вперёд, вскоре наконец оказываясь у самого крыльца в три ступеньки. — Руку дайте.       — Зачем это? — голос у Агаты на удивление не звучит возмущением или хотя бы усмешкой, она, в ночной темноте и из-за спины доктора плохо во едино способная собрать всю окружающую картинку, на самом деле удивляется, попросту не успев придумать хоть какой-нибудь язвительности своему провожатому в ответ.       — Не хотите — не надо, — бросает как будто бы равнодушно Дымов, едва протянутую ладонь опуская и делая каких-то полшага в сторону. После широко ступает вверх по покосившейся от времени лесенке и вновь разворачивается к Агате лицом. — Не ругайтесь тогда только, если провалитесь в прогнившую ступень.       И Север всё же протягивает доктору ладонь, не замечая словно бы его едва слышной усмешки, не догадываясь будто дрогнувших в довольной улыбке уголков губ, позволяя удержать её, Агату, в равновесии и помочь преодолеть эту предательски разваливающуюся лестницу.       Свет фонаря почти не дрожит. Агата, присев на корточки, чуть щурится. А Павел откровенно любуется ею, пользуясь мгновением спокойствия — за последние несколько часов они в кой-то веке не трясутся на ухабах, не пробираются к нужному дому, скрываясь от редких посторонних глаз за кустами и штакетниками, даже не спорят из-за какой-нибудь ерунды.       — Павел, светите ближе.       — Где вы вообще научились вскрывать замки? — придвигая руку с фонарём ближе к закрытой не то хозяином, не то постояльцем двери, спрашивает доктор.       — Один мой персонаж… в давнишней, не самой удачной книге, был искусным взломщиком, — всё так же негромко отзывается Север, встряхивая освещаемыми световым лучом кудряшками и продолжая ковыряться в замочной скважине. — Мне нужно было хоть немного понимать его мастерство. Как видите, пригодилось.       — Не хочу даже спрашивать, как вы «знакомитесь» со спецификой работы киллеров из своих романов. Или отравителей.