Мы сможем сыграть это заново

      Не проходит много времени, прежде чем в соцсетях впервые упоминают Душнова. Простой вопрос «Он или не он?» порождает бурное обсуждение, первым сообщением в котором становится короткое видео.       На нем Олег видит самого себя — худого, мертвенно-бледного, одетого в официальный костюм, под которым виднелась потрёпанная рубашка и синяя тряпка галстука. На видео он идет неловким шагом по полупустому коридору общежития, точно стереотипный зомби, оглядывает синими огнями глаз всё вокруг и не выпускает руку Димы (живого, настоящего) из своей.              Запись заканчивается ровно в тот момент, когда «другой» Олежа замечает съемку. Оставляя после себя тревожное чувство неправильности и зловещей долины.              Душнов пересмотрел видео ещё два раза. Остальные комментарии он даже не стал смотреть.              Дима под боком ругается, шипит чье-то имя в сочетании с ругательством — видимо, понял кто их снял. Олежа на это молчит, дергает рукав с темно-синими пуговицами.       — Думаю, первое впечатление я произвел.       Дима усмехнулся. Это было мягко сказано.       — Ещё какое. Мне кажется, они уже экзорциста решили вызвать.       Побрацкий листнул немного ниже строку комментариев, показывая один из множества однотипных комментариев.       «Душнов, изыди наконец!»       — Только не это, — Олежа демонстративно ужасается, — Мне итак нормально без всяких шарлатанов, гуляющих по моей комнате.       — Ну, им так не кажется, — Дима зачитал ещё один коммент, подражая тонкому девичьему голосу, — Что будем делать, зомби?       Олег фыркнул на сравнение, но отрицать сходства не стал.       — Придется всё же выйти в свет. Но сначала переодеться.       Олежа встал с насиженного места, направляясь широким шагом к шкафу с одеждой.       Костюм никогда не был его любимой одеждой. Но, кроме всего прочего, он был одним большим напоминанием о том, что было перед его чудесным возвращением в мир живых. Находится в той же одежде, в которой он был похоронен, не хотелось.       — Можешь взять что-то из моего.       — Спасибо, Дим, — Душнов с благодарностью кивнул и, открыв шкаф, взял первый попавшийся предмет гардероба.       Это был свитер. Один из того множества, которыми полнился гардероб Димы.       — Надеюсь, ты не против, что я его возьму?       Душнов покрутил предмет гардероба в руках. Синяя ткань на ощупь оказалась невероятно мягкой, видно было, что его вязали кропотливо, с невероятной любовью. В том, что его создавали вручную, Олег не сомневался — на фабриках так не делают. Был ли это чей-то подарок?       — Да бери уже, сказал же, что можно.       Олежа быстро переоделся. Свитер был тёплым, словно большое одеяло, в которое он кутался в особо холодные осенние ночи. Душнов внутренне порадовался, что взял именно его — по размеру он был явно меньше всех остальных, хотя, как и все остальные, был широк ему в плечах.       Олегсей посмотрел на себя в зеркало. Выглядел он по-домашнему спокойно, комфортно даже. Словно с ним не случалось ничего плохого, словно смерти никогда не происходило. Только горящая радужка глаз, слишком яркая для человеческой, возвращала его в настоящий мир.       — Это ручная вышивка?       Дима оглянулся, видимо, чтобы посмотреть, о чем он.       — А, это? Бабка связала.              — По нему видно, — он пригладил синие нити, — Только большой Д на весь свитер не хватает.       Дима хмыкнул, его улыбка отразилась в экране монитора.       — Чтобы косплеить Дипломатора?              — Нет, чтобы образ полным был. А то бабушкин свитер да без большой буквы как-то не солидно.       Под солнечными лучами темный-синий цвет становится чуть светлее, нежнее. Он тратит мгновение, чтобы насладиться игрой света.              — У меня где-то подобный был.              — Что с ним случилось?              — Не помню. Выкинул вроде, — после добавляет, чуть задумавшись, — Не понравился он мне.       Олежа смотрит на Диму слегка задумчиво, позволяя мыслям течь своим чередом. У синего свитера знакомый узор, знакомые узелки и неровности. Он сам знакомый до боли, хотя Олег видит его, кажется, впервые.              В голову приходит другой свитер — черный, тщательно выстиранный и выглаженный, с гигантской желтой «Д» на груди. В нем было невероятно легко согреться в большой квартире, когда отопление отключили, а никакой теплой одежды с собой взять не получилось. Да и в целом в нем легко — легко расслабиться, откинувшись на мягкий диван, легко писать новые строчки уже осточертевшего диплома, легко чувствовать себя своим в, казалось бы, чуждом личном пространстве.              Он до сих пор помнит момент, когда Антон его принес. Помнит, как впервые взял ткань в руки, оглядывая явно ручную вышивку придирчивым взглядом. Помнит, как пригладил яркую «Д», вышитую на груди, и мысленно примерил его на Антоне. Получившийся образ постарался запомнить до мельчайших деталей.       — Как тебе? — Антон смотрел на него с искренним любопытством и нетерпением, напоминая больше ребёнка, чем взрослого мужчину.       — Выглядит хорошо, — он покрутил предмет гардероба, — Откуда он?       — В мусорке нашел, — Антон отвечает легко, даже не задумавшись.              Звёздочкин смотрит на него со всей возможно искренностью, что Олежа на мгновение подумал, что ему послышалось. Потом понимает, что услышал всё правильно. Лицо Антона никак не меняется, сколько бы Душнов не всматривался в него. Ни следа юмора. Неужели он серьёзно?       — Ты шутишь, да?       Черная ткань пропитана чистящими средствами настолько сильно, что никакого другого аромата невозможно распознать. Он надеется, что никаких других запахов там не было изначально.       — Нет, я абсолютно серьёзен. Кто-то выкинул его недалеко от вашего общежития.       Душнов моргнул раз. Моргнул два. Слова Антона не укладывались в голове.       — То есть ты увидел чей-то старый свитер на мусорке, — он поднял предмет обсуждения повыше, — и решил, что это хорошая идея забрать его себе?       Звёздочкин кивнул с необычным спокойствием, будто бы во всей этой ситуации не было ничего странного. Олег вдохнул воздух полной грудью. Начал считать про себя до 10. Остановился уже на 3.       — Какого черта, Антон?       Звёздочкин не ответил.              — Почему ты вообще решил по мусоркам лазить?       — Я не лазил, просто случайно увидел свитер и сразу вспомнил о Дипломаторе, — Антон указал на яркую букву «Д», желтым пятном выделяющуюся на темном фоне, — И решил взять.              — Зачем? — Олежа вновь посмотрел на свитер, словно пытаясь понять его секрет, — Разве ты не мог найти что-то похожее в сети? Зачем именно в мусорку лезть?       Антон задумался, словно подбирая правильные слова:       — Захотел. В магазинах похожего нет, я смотрел.       Душнов устало выдохнул. Антон звучал уверено, знающе — значит точно пересмотрел всё. С таким Антоном даже спорить как-то не хотелось.       — Думаешь, он подойдёт к остальному образу?       Звёздочкин улыбнулся, словно ждал этот вопрос:.       — Знаю.       Свитер Дипломатора на проверку оказался тонким, но мягким, пропитанным стойким запахом стиральных порошков и одеколоном Антона. Он походил на крепкую броню, которая была способна защитить от всего на свете. Свитер Димы был намного толще, объемнее, теплее. В нем невероятно легко было укутаться и заснуть, будто в одеяле.              Дима на Антона не похож ни капли — Дима никогда Антоном не станет. Это успокаивает. Это радует.              Возможно, уход Димы не ударит по нему так же сильно, как уход Антона. (Он сомневается)