Мы сможем сыграть это заново

      Развод родителей для Олега не стал неожиданностью. Он чувствовал, что что-то не так, когда ссоры стали столь частыми, что без них не проходило ни единого дня. Чувствовал, как воображаемая гильотина опускается всё ниже и ниже, готовясь разрубить их маленькую семью на две ровные половины. Чувствовал приближение конца всего. Больше не будет спокойных семейных вечеров у телевизора, веселых игр с сестрой Олей, вкусных ужинов за общим столом, когда их никто не мог потревожить.       Жизнь с отцом, а не с матерью, также не стала неожиданностью. Михаил Душнов был слишком строг, слишком серьёзен — с чудесной, солнечной Олей он бы не совладал. Олег же на неё похож не был, больше напоминая нежную, покладистую луну. Идеальный послушный ребёнок, который быстро загорался и также быстро потухал.       После ухода мамы с Олей, из жизни Олежи ушло слишком много всего одновременно — ушли звезды, которые так приятно рассматривать из нового телескопа, ушли цветы, тщательно сплетаемые в венки для сестры, ушли общие развлечения, общие приемы пищи, общие праздники и события. Словно и не было ничего, что связывало бы два дуэта, дуэт матери-дочери и дуэт отца-сына, между собой.       Олег остался в тихой квартире, наполненной новыми вещами, лишёнными воспоминаний. Отец стал отдалённой фигурой, к которой было не пробиться никак — ни словами, ни поступками.       Душнов-младший пытался, правда пытался это сделать. Он научил себя по учёбы сразу же идти на кухню — к новеньким ножам-вилкам-печкам, к каждым из которых пришлось искать свой подход. Научил себя с легкостью готовить даже самые сложные блюда, которые только были в их кулинарной книге (купленной на тщательно накопленные деньги, которые он откладывал долгое время). Научил себя заботиться о рационе не только себя, но и своего отца. Он с невероятной тщательностью выводил из привычных блюд полуфабрикаты, от которых хотелось блевать, и заменял их исключительно домашней едой, сделанной пусть и не идеально, но с любовью.       Некоторые блюда отец не ел, и Олежа вычеркивал их из книги. Некоторые блюда вызывали у него улыбку, и их Душнов-младший обводил яркой красной ручкой по несколько раз.       Антон чем-то напоминал его отца — тоже готовил из рук вон плохо, тоже питался исключительно покупной едой. Олег клялся, что больше не будет тратить всё свое время на другого человека. Но каждый раз, просыпаясь у Антона после выматывающего вечера с бинтами-нитками-лекарствами, он идет на чистую кухню с уже родными ножами-вилками-печками. Готовить завтрак, который заменит Звёздочку остатки заказной еды или, что даже хуже, отсутствие пищи.       С Антоном вновь приходится учиться заново. Не потому, что навыки ушли — просто знакомые блюда оказываются неподходящими, а давно забытые начинают играть новыми красками. Отец ненавидел морепродукты, Антон их обожает всей душой. Олежа совместным вечером экстренно вспоминает как правильно обжаривать рыбу, чтобы она приобрела прекрасный румяный цвет.       Он также пытается научить чему-то Звёздочкина. Получается, откровенно говоря, ужасно. Из рук старшего студента всё варится с рук, овощи им нарезаются или огромными кусками, или тонкими, едва ощутимыми листиками. Мясо то отдаёт сыростью, то оказывается чернильно-черным, будто уголь. И каждый раз Олежа устало берет дело в свои руки, позволяя виноватому Антону наблюдать за его движениями.       Иногда ничего не получается, и Звёздочкин берет на себя ответственность заказать что-то вкусное самостоятельно. Так, Душнов узнает свой любимый вкус пиццы и с каким соусом суши лучше не есть, если не хочешь, чтобы тебя мутило. Все эти эксперименты происходят вместе с Антоном, который в сфере заказной кухни чувствует себя как рыба в воде — он советует всё новые и новые блюда, каждое из которых оплачивает сам.       Однажды он пытался заплатить за свою еду сам. В этот момент Звёздочкин только покачал головой, улыбаясь ему нежно-нежно:       — Не волнуйся об этом. От ещё одной порции я не обеднею.       На это Олег только фыркнул. От одной порции, может, и не обеднеет — но что, если таких порций намного больше одной?       В глубине души Олежа знает, что для Антона такие расходы кажутся реальной мелочью. Но что-то мешает принимать чужую доброту как должное. Поэтому он всё равно старается следить, чтобы его новый друг был в порядке — и физически, и морально.       Готовить еду для Антона кажется сущей мелочью, по сравнению со всем, что он делает для Дипломатора. Но он всё равно старается сделать это блестяще, даже если знает, что Звёздочкин ему простит любой недочет.       Даже после смерти он продолжает заботиться о питании других людей — заботится так, как только может призрак без единой возможности прикоснуться к живому человеку. Дима на любые советы демонстративно скалится, но всё чаще тянется именно к ингредиентам для очередного эксперимента, чем к энергетикам и дошикам. Он не такой упертый как отец и не такой безнадежный как Антон — он учится, несмотря на каждую новую неудачу.       У Димы на морепродукты аллергия жуткая, но Олегу всё равно тяжело не тянуться к холодильникам с замороженной рыбой. Потом он всё равно отдергивает себя и отходит с пустыми руками.       Вспоминает, что Дима не Антон.              От осознания становится горько-сладко.