В свете розовых ламп

Им не нужно таблетки, не нужно колоться Они голод, хотят свежих эмоций Корми демонов по расписания - pyrokinesis

      — Антош, может деньги нужны? Как там ипотека? — Майя тяжело, грустно вздохнула, — Расскажи, пожалуйста, хоть что-то. Мы ведь так редко общаемся… — она, кажется, всхлипнула.       Антон чувствовал себя козлом. На душе буквально скребли кошки. Парень никогда сам не звонил матери, да и сказать, что всегда отвечал на её звонки, будет ложью. Юноша ненавидел себя за это, но ничего поделать не мог, сколько он не пытался себя пересилить и просто набрать номер знакомый с детства, не выходило.       От гиперопеки хотелось блевать. Забота с милым сюсюканьем вызывали лишь отвращение. С годами, как надеялся Антон, градус беспокойства не снизился, а всё так же колебался на уровне пятилетнего ребёнка.       Парень сбежал от матери в Питер, но смелости сменить симку, чтобы окончательно избавиться от удушливых объятий, не хватило. Голос в голове вторил о любви родителей, о неблагодарности, эгоистичности, заставляя юношу съёживаться, сжимаясь в комок где-то на кровати, и утыкаться лицом в подушку, чтобы сделать крик безысходности, оскорбленной гордости ребёнка, вырывающийся наружу бесшумным. — Нет, мам, деньги не нужны, мне хватает. Ипотеку почти выплатил, через полгода закрою. — очередной болезненный укол. Это ложь. Антон никогда не выплачивал ипотеку. Большая ложь. Антон никогда не брал ипотеку.       Юноша поступил в семнадцать и стал снимать квартиру вместо логичного общежития, чтобы продолжать работать, решил брать вместо трёх привычных, пять смен, подрабатывал в институте, оформляя статьи для выпуска в журналы и иногда, только подружившись с Позовым, забирал у него проекты, на которых тоже немного зарабатывал. Заставлял себя учиться на отлично или хотя бы соблюдать вид активной деятельности ради стипендии, да и чтобы не вылететь. Год пролетел без сна, без адекватного и регулярного питания, без отдыха. Здоровье полетело, появилась язва, зато итогом стал заработок: вместо прошлогоднего миллиона, вышло два с половиной. Шастуну исполнилось восемнадцать. Год он закончил не то, что без хвостов, но и без троек. Родители, восхищённые сыном, решили подарить ему первый взнос на ипотеку и отдали два с половиной миллиона рублей, пологая, что Антон выберет хорошую однушку, с мебелью, поближе к вузу. Бабушка решила поддержать внука и передала на ремонт еще четыреста тысяч. Юноша собрал все деньги, что накопил за два года и скрепя сердцем, сразу купил хрущёвку, подальше от центра, зато двушку и всего за шесть двести. Близость к черте города его не пугала, как и советская многоэтажка вместо новостройки:       Шастун ещё с подросткового возраста обожал общественный транспорт и машины. Добираться куда-либо сидя, когда за окном меняются картинки — умиротворяло и добавляло возможность обдумывать какие-то свои мысли, на которые обычно не находилось времени.       Единственная проблема была в этом самом времени: приходилось вставать на час раньше, чтобы успеть к первой паре. Но и эта необходимость отпала, после приобретения собственного автомобиля: Великолепная «Нива», о который Антон мечтал лет с пятнадцати. Друзья ещё в то время шутили, что парню просто поебаться не с кем, вот он и выбрал великий русский автопром. Юноша, предрекая и эти проблемы, первым делом сделал тюнинг, как салона, так и внутренностей, потому от исходного автомобиля остался исключительно, так воодушевляющий Шастуна, каркас. Юноша в целом обожал старые, советские хрущёвки: невысокие потолки, стены, дышавшие историей и стариной. В них была абсолютно друга атмосфера, улавливаемая сразу при входе в помещение, которая лишь подкреплялась ремонтом, выбранным Антоном, освещением в виде гирлянд, и растениями заполонившими всю квартиру.       — Ой, ну молодец. Всё с цветочками маешься? Хочешь, мы тебе наши отдадим, а то их тут никто не поливает? — в голосе женщины была слышна нежная материнская улыбка. Антон прекрасно знал, что это ловушка.       — Мам… — вымучено вздохнул юноша, — Не мучайте растения, они не переживут тысячу двести километров поездки. Тем более, вы же не только с целью «спасения цветочков» приедете. Мне вас поселить некуда, да и некогда. — Антон устало помассировал виски, разговор слишком затянулся.       — Антош… Я же просто хочу повидаться с сыном, посмотреть, чем он живёт, как учится, работает… — женщина наигранно всхлипнула, — Зачем ты так со мной?       — Я приеду к вам на новогодние праздники. Прости, ко мне сейчас придут друзья — нужно идти. — парень уже убрал телефон от уха, когда вновь услышал голос матери.       — М, друзья, там будет твоя девушка? — вмиг воодушевилась Майя.       Антон медленно выстрадано простонал, предчувствуя близящиеся нотации, — Там будут мои друзья…       — А девушка?       — Мам, у меня нет девушки.       — Ну Антош, как так? Почему ты меня всегда расстраиваешь? — юноша закусил губу. Последняя фраза эхом пронесла его через всё детство, в каждую его частичку, где подобные слова медленно, но верно убивали в Шастуне внутреннего ребенка.       — Не нравится мой ответ — не задавай вопрос. — парень начал вскипать, разговор встал комом в горле, грудную клетку стягивало. Вот так всегда: будничный, вынужденный разговор c матерью обязательно перетечёт в скандал, она всегда найдёт за что подцепить.       — Антон!       — Чем больше привязанность, тем больше причин лгать. Не хочу вечно фильтровать свою речь и всё равно ранить человека, которого полюблю — отношения не для меня. — у входной двери послышался шум, но юноша его не замечал, сконцентрировавшись исключительно на диалоге: СДВГ не позволял распылять внимание. Он говорил абсолютно спокойно: проявить эмоции, поддаться адреналину равно проиграть — выбито с самого детства на подкорке.       — Антон! Что ты несёшь! Ты у меня нормальный мальчик! — женщина уже кричала, для неё это было больной темой, для парня тоже, только он не мог позволить себе потерять контроль. —Мы с твоим отцом в этом возрасте уже женились и тебя планировали! — очередной, настолько фальшивый, что резало уши, всхлип.       — Ага, мам, а через два года после моего рождения он ушёл к другой бабе, оставив тебя одну без денег и с маленьким ребенком на руках. Браво! Обязательно последую вашему примеру. — юноша тяжело выдохнул, понимая, что переборщил, понимая, что выиграл, понимая, что проиграл. — Антон! — всхлипы стали похожими на настоящие. — Нет ничего хуже, чем любить того, кто никогда не перестанет разочаровывать, мам… Я пойду. — Шастун повесил трубку, не дождавшись рядового прощания.       Поднявшись, парень хотел выйти на балкон, заменив послевкусие разговора на першение в горле и гарь, оседающую на языке, обычная электронная сигарета не смогла бы дать нужного эффекта.       — Зря ты так с ней… — раздался из-за спины голос Позова.       — Я говорил: мы этого не обсуждаем. У меня есть ряд причин так с ней разговаривать. — жёстко произнес парень, даже не шелохнувшись. — Подслушивать нехорошо.       — Прости, что пришли в назначенное время… — Дима не мог не съязвить.       На слове «мы» Антон обернулся. Перед ним стояли, очевидно, Позов и Катя — его девушка, которая тоже основательно прописалась в этой квартире. Юноше в целом было плевать на количество людей, обитающих в его двушке, даже наоборот, человек в этом помещении был жизненно необходим.       По мнению Шастуна, ему нельзя жить одному. Он сойдёт с ума. Собственные мысли сожрут его. Он регулярно пугается собственного сознания, теряется в нём. Зачастую поэтому, оставаясь без какого-либо общества, юноша начинал говорить с собой, вытаскивая все до единой мысли из головы. Иногда, когда они получались особо удачными, записывал голосовые в «избранное» себе в Телеграм, отчего там покоились записи от пяти минут до часа.       — Катя — привет, Поз — иди нахуй. Могли бы хоть в дверь позвонить — был бы официальный повод съебать от этого чудеснейшего диалога. — юноша ехидно ухмыльнулся. — Я на перекур.       Раздался звон домофона, оповещающий хозяина о приходе новых гостей. — Да бля-я-ять, — протянул Антон, — Мне сегодня дадут покурить, нет? Так, Дмитрий, идите открывайте дверь. Ещё пять минут, и я начну убивать. Под отвратительную трель всё не замолкающего домофона, юноша удалился на желанный балкон.       Панорамное окно открывало вид на великолепный вечерний Питер. Антон специально выбирал квартиру на верхних этажах, с верным ракурсом, так, чтобы следующая небольшая, жилая многоэтажка или какое-нибудь офисное здание не перекрывали картину этого прекрасного города.       Машины мельтешили, люди куда-то спешили. Вечер пятницы — Петербург жил своей жизнью. В глуби квартиры вновь послышался звук домофона, видимо, все в сборе. В голову почему-то пришёл Арсений. Сегодня нужно провести с ним трансляцию. Добавлять слово «очередную» не хотелось. Потому что это не очередная трансляция. Здесь можно было просто расслабиться и поговорить с умным, интересным, ярким человеком. А не пихать в себя игрушки, натянуто улыбаться, изображая радость, не общаться с сорокалетними дрочерами, извращаться как-угодно, лишь бы заполучить очередной донат. «Сколько ему лет?» — пронеслось в сознании, закрепившись там. Голову не покидала эта мысль, начав повторяться, обрастать мясом. — Антон, ты что там завис? Сюда иди! Антон ухмыльнулся каким-то своим мыслям, продумывая деятельность этой великолепной пятёрки на сегодняшний чудесный вечер. Чем бы дети не тешились, лишь бы родную двушку не разнесли. — Явился, неужели! — воскликнула Оксана с напускным возмущением. — Где твоё гостеприимство, а? Встречать, там, друзей у двери, кидаться с обнимашками?! — Прости, Окс, уже исправляюсь. — Антон искренне, широко улыбнулся подруге, которую в угоду обстоятельств, не видел уже около двух недель, не считая, конечно, редких пересечений в вузе, где не было времени ни то, что на обмен парой фраз, а даже на простое приветствие. — Люблю тебя, — прошептал юноша, крепко обняв девушку, согнувшись так, чтобы положить свой подбородок ей на плечо, затем потрепал Фролову по светлой макушке. — Иди уже, чудовище, прощён. — девушка предприняла попытку привести волосы в порядок пальцами, получилось вроде бы сносно, но её саму результат явно не устроил. — А я… Где мои объятия? — требовательно заявил Эд, в миг подскочивший со стула.       Он был очень хорошим другом Шастуна, с которым тот был знаком чуть ли не больше Позова, хотя со статусом Антон так и не разобрался:       На первых же выходных после учебной недели в Питере, Антон решил откровенно нахуяриться и отвлечься в клубе, в очередной раз загнавшись по мифическому поводу.       То, что юноше на тот момент было ещё семнадцать, его ни капли не останавливало. Фальшивый паспорт, сделанный то ли в пятнадцать, то ли в шестнадцать лет за какие-то смешные деньги, никогда не подводил.       Выпив неприличное количество спиртного, ибо из-за давно выработанной толерантности к алкоголю, приличного количества было совсем недостаточно, Антон направился искать пассию на вечер, но она нашла его сама. Точнее он.       Высокий, спортивного телосложения, темноволосый парень, выглядел весьма экстравагантно: жилетка в красную клетку, напоминавшая рубашку, с оторванными рукавами, была наполовину расстёгнута, из-за чего виднелся красивый пресс; чёрные, в облипку джинсы с изодранными коленками и как самое прекрасное для Антона — татуировки, перекрывавшие большую часть тела юноши.       Эд вышел на танцпол к Шатуну, привлекая внимание и, кажется, начал флиртовать, затем они медленно перетекли к барной стойке, где Выграновский оплатил юноше пару коктейлей, затем предложив вдвоём переместиться в уборную, с понятным посылом.       Антон бы с радостью согласился на подобную локацию, с перспективой быть пойманными, а следовательно, новой порции адреналина. Но спина, на тот момент, повреждённая из-за побега от «ментов», по причине тривиальной вылазки в какое-то полузаброшенное государственное здание, диктовала свои условия. Поэтому выбор пал на, ещё на тот момент съёмную, квартиру.       И может всё их знакомство и закончилось бы самым тривиальным сексом, если бы будучи уже практически трезвым, пред входом в подъезд Эд не закончил это извращённое свидание лучшим способом из всех, что видел Антон. Вальяжно подойдя к домофону, парень, ритмично нажимая на кнопки, сыграл «В траве сидел кузнечик».       Шастуна это так впечатлило, что в будущем он решил написать Выграновскому, вновь назначив встречу.       Потом оказалось, что у парней безумно схожи взгляды на мир, да и характеры, но это уже лирика.       В итоге Антон обзавёлся другом, которого он иногда поёбывает, ну или наоборот — друг его.       — Ну, тебя и не только обнять могу, но и… В общем, это не для общих ушей и глаз. — юноша ухмыльнулся и подмигнул Эду, который всё же подошёл к другу и обвил свои руки вокруг плеч того, также усмехнувшись.       — Гейское царство, блять! — закатил глаза Серёжа, отпивая пиво.       — Ой, кто бы говорил! — Антон открыл бутылку со спиртным, быстро подхватив её из пакета, принесённого гостями, и поймал на себе укоризненный взгляд. — Ну что? Минимум трое из нас нетрадиционной ориентации, — он быстро окинул взглядом крохотную кухню, — насчёт Оксаны я ещё сомневаюсь…       — Антон! — возмутилась девушка.       — Ну ладно, не сомневаюсь. Так вот, минимум четверо из нас…       — Антон!       — Бог с тобой, шучу же просто! — юноша по-доброму улыбнулся, затем тяжело вздохнув, в третий раз повторил одно и то же, — Так вот, минимум трое из нас нетрадиционной ориентации. Один из них, между прочим, владелец этой квартиры, по ночам раздевается, чтобы на него дрочили люди такой же нетрадиционной ориентации. Да, это определенно «гейское царство».       Все близкие Антона знали, в чём заключается его основной заработок, кроме, естественно, родителей. Как минимум потому, что юноша до сих пор не знал, хотя, скорее не решил, входят ли мать и отчим в этот близкий круг.       Логика проста: «Если тебе противно то, чем я занимаюсь, то, чем я фактически живу, то тебе противен я, и ты мне в жизни нахуй не нужён».       — Антох, кстати, что ты мне не ответил вчера? — вновь подал голос Эд, оперившись на столешницу, рядом с Антоном.       — Я был занят. — быстро отмахнулся юноша, прокручивая в голове вчерашний день.        Впервые за долгое время у него выдался какой-никакой выходной от всех работ и подработок, от которых уже просто невозможно отказаться, хотя основной заработок, вылившийся в нехилую для девятнадцатилетнего парня цифру, составляющую в среднем сто шестьдесят тысяч рублей в месяц, вполне позволял. Плюс, в расписании оказалось лишь две пары, поэтому по приходу домой, Антон первым делом включил на телефоне режим «не беспокоить» и завалился спать. Проснувшись, он наконец засел за книжку — какой-то «научпоп», прочтение которой откладывал уже неприлично долго.       — Чем? — парень решил не отступать.       — Важными делами.       Дима, пробывший весь вчерашний день у Антона и наблюдавший эти самые «важные дела», косо взглянул на друга.       — Такими же, как и сейчас?       — Не менее важными. — юноша вновь оглядел всю компанию, намереваясь найти какие-нибудь закуски.       Эд соскочил со столешницы и сделал небольшой шаг в сторону Антона, — Важнее, чем я?! — парень протянул ладонь к щеке Шастуна и повернул его лицо к себе.       — Да заебали! — Серёжа раскрутил бутылку и выпил остатки пива залпом.       — Так, кончайте раздражать Матвиенко, он старенький, у него сердце не выдержит! — Дима заржал, увидев лицо куратора в этот момент. Антон, кажется, хотел возмутиться и внести свои обычные пять копеек, но Дима его остановил: — Так, Шаст, я тебя чё звал, хочу, — студент прочистил горло, — хотим твои блинчики, ты их охуенно жаришь!       — Ебать, блинчики с пивом… Хайпово… Вижу ты, то есть вы — гурманы! — юноша ехидно улыбнулся и начал доставать нужные ингредиенты из холодильника. — И вообще, блинчики — это не то, как ты пожаришь блинчики, а то, как ты замешаешь тесто для блинчиков!

***

      — Так, дорогие гости, чай дохлёбываем и уёбываем! — авторитетно заявил Антон, вмиг став серьёзным после тривиального взгляда на часы. Он совсем забылся и до стрима оставался всего час с хвостиком.       — У нас пиво, а не чай… — смешно вознегодовал, в меру подвыпивший Дима.        - И вот так, значит, родных друзей на ночь глядя выгонишь на безлюдные тёмные улицы города, славящегося своими невероятно «вменяемыми» жителями?! — присоединилась к возмущению друга Оксана.       — Антох, ну оставь нас на ночь, а… Тебе сложно что ли? Завтра суббота же… — Эд, которому тоже совершенно не хотелось добираться на другой конец совсем немаленького Питера, неизвестно как, ибо общественный транспорт в это время уже не ходил, присоединился к бунту.       — Вы чё, совсем охуели, черти?! — Антон, тяжело вздохнул, уже продумывая, как будет раскладывать «родных друзей», — У меня тут что ли отель «пять звезд»? Еду приготовь, диван разложи, «соньку» подключи, теперь ещё и спать уложи?!       — Мы посуду помыли…       — Прости…       — Бог простит! — уже во всю скрывая улыбку, серьёзно произнес юноша. — Так, Окс, Катя, Дима — на диван, — он тяжело вздохнул, — Серёжа здесь на полу ляжет, Эд — на кухне, тоже на пол.       Парни, которым достались очевидно-невыгодные места, прискорбно засопели, — А твоя кровать? Она ж двухспальная. — воспротивился Выграновский.       — Почему я не удивлен, что именно ты решил претендовать на Антонову кровать, а? — закатил глаза Матвиенко.       — А ты ревнуешь? — Позов, как всегда, язвил.       — Заткнулись все, время моё не отнимаем! Я говорил, у меня сегодня приват — слушать нужно, — Антон будто отчитывал маленьких детей, хотя эти по сути мало чем от них отличались, — Поэтому вход в мою комнату запрещён. Постельное в диване найдёте, и пара одеял ещё в шкафу вроде лежит. В качестве благодарности, выделите одну жертву из всего этого мракобесия и учредите её полить все растения на балконе, кухне и в санузле, со своей спальней, сам справлюсь, — парень уже почти развернулся, вдруг опомнившись, — И если хоть кто-нибудь попробует меня завтра разбудить раньше часа дня, убью всех без разбора. — компания, не желая проверять правдивость слов Шастуна, дружно кивнула. — Вот и умнички.       Юноша вошёл в кухню, заварил кофе, покормил кошку, не забыв приласкать её, и отправился дальше выполнять все каноничные шаги подготовки. Успел даже чуть-чуть подретушировать лицо косметикой, хотя прекрасно знал, что конкретно на этой трансляции, это вовсе необязательно. Почему-то всё равно хотелось выглядеть изящней в кадре. Антон для себя объяснил это комплексами, ну, или прикрылся ими.

***

      — Эй, ты, случайно, не друг Саши Белого из «Бригады»?       — Что? — растерялся Шастун, опомнившись. Он уже около десяти минут сидел в пустой комнате привата, ожидая клиента: неизвестно, как ему удалось управиться со всеми делами не то, что в срок, но даже раньше положенного.       — Ты испортил мне весь подкат! — обиженно заявил Арсений, сразу же начиная разговор, даже не поприветствовав модель, будто они были близкими друзьями, чьи отношения не требовали подобных условностей.       Может он был и прав. Регулярные полуторачасовые разговоры, откровенные от и до, когда собеседник, тыкая наугад, залезает своим вопросом действительно прямо в душу, куда лучше тех самых людей, которых даже «хорошими знакомыми» назвать можно с огромной натяжкой, с которыми лишь раз в месяц выберешься в кафе, потому что «дел, море, разберусь — обязательно увидимся», посплетничаешь пол часа ни о чём и разбежишься.       — Прости, я правда не услышал. Не заметил, что ты подключился — проблемы со вниманием, не обращай внимания. — Антон усмехнулся своей же тавтологии.       — Что за проблемы? Рассказывай! — судя по голосу, клиент очень воодушевился.       — Вишь, какой прыткий — одним вопросом сразу на часовую лекцию метит! — сам не заметив того, юноша широко улыбнулся, хотя Попов затронул вроде бы во всех смыслах болезненную тему, — Чур, сначала подкат.       — Ты, случайно, не друг Саши Белого из сериала «Бригада»?       — Нет…       — Тогда почему ты просто космос?       Шастун громко рассмеялся, не скрывая своих эмоций. После упоминания сериала, вышедшего примерно в год его рождения и просмотренного уже в плюс-минус осознанном возрасте, после не единичного упоминания родителями, в голову снова вернулся вопрос о возрасте собеседника.       — Ты, случайно, не Испанская инквизиция, иначе почему я весь горю?       — О, я запомню, это идеально! — клиент, поддавшись атмосфере, так же звонко, басисто рассмеялся.       — Обращайся, у меня подобного полно, набрасываю порой в заметки от скуки.       — Забавное хобби, а вообще, звучит как традиция. — парень непонимающе хмыкнул, — Обмениваться подкатами в начале диалога — у меня такого тоже навалом, считай, коллекционирую.       — Арсений, слушай, у меня нескромный вопрос, хотя мы вроде тут за этим… — навязчивая мысль перевесила здравый смысл.       — Заинтриговал… — увлечённо резюмировал мужчина.       — Сколько тебе лет? — фантазия множество раз пыталась нарисовать лицо обладателя такого, завлекающего Антона, бархатистого, немого с хрипотцой голоса. Сознание, давно привыкшее к обычным клиентам вебкама, то бишь сорокалетним, лысоватым, явно уже махнувшим на себя рукой мужчинам, выдавало весьма плачевные картинки. Верить им совсем не хотелось.       — Честно говоря, не знаю… Перестал считать после нескольких прошедших столетий… — мужчина говорил это со всей серьёзностью, вдумчиво, без улыбок или сарказма, — В общем, как бы то ни было… О чём мы говорили?… — Антон впился глазами в экран, уже готовый поверить во всё вышесказанное, — Шучу я, неужели я так хорошо сыграл?! Эх, всё-таки надо было в актёрское идти! — в голосе клиента насвежо слышалась улыбка, — А вообще мне двадцать семь, и можно просто «Арс». — юноша вновь вытаращил глаза, явно не ожидавший услышать столь маленькую цифру и расплылся в искренней улыбке, сам не то, что, не понимая её причины, а даже не замечая. — Так, мне безумно нравится, как ты улыбаешься, но к чему столько удивления, я звучу старше?       Шастун медленно ощупал свои губы и обнаружил, что в самом деле сидит и лыбится как дурак в экран ноутбука, голосу, звучавшего будто из-неоткуда. — Звучишь великолепно… Просто привык к немного другому контингенту на моих трансляциях… — парень всё ещё отходил от непонятного шока.       — Сильно моложе? — Попов усмехнулся, но в этом вопросе послышались нотки… Грусти?              — Ах, если бы… — Антон тяжело вздохнул, — Если считать полуседых мужичков в заляпанных майках-алкоголичках пятнадцатилетними мальчиками, то да, в основном «сильно моложе». Ну, а так, в общем я, конечно, должен называть тебя не «Арс», а «Арсений Сергеевич»…       — Ты и отчество моё откопал? — мужчина улыбался. Антон уже представлял, как у того вокруг глаз каждый раз проявляются небольшие морщинки, а нос немного морщится. Иногда фантазия также добавляла ямочки на щеках, когда губы вытягивались в тонкую линию. — Стоять, а тебе то сколько?       — Да, в базе данных, я же говорил, даже фамилию случайно зацепил и немного номер телефона. Кстати, пятый год вот так работаю, впервые решил нарушить… конфиденциальность… — Антон замедлился в середине фразы, отвечая на первый вопрос, когда мозг уже проанализировал второй.        Сердце забилось чуть быстрее. Шастуна начало изрядно раздражать, что он перестает понимать, что происходит с его телом и головой или, наоборот, начинает…       Говорить возраст не хотелось. Почему? Не понятно, но ужасно не хотелось оглашать разницу в восемь лет.       Юноша бы с лёгкостью перескочил на следующую тему, была лишь одна проблема – он только что сам напомнил о своём промахе с «личным» и его пересечением. Тем более что, Арс далеко не дурак и сразу поймёт что к чему.              — Мне девятнадцать.       Арсений на секунду замолк, не подавая никаких признаков участи я в диалоге. В груди стало тесно. — Воу! Ты звучишь намного старше… Умнее. Поражён… — Юношу вроде отпустило. — Восемнадцать… Семнадцать… — начал считать мужчина, балансируя на грани слышимости, — Пятнадцать… Пятнадцать?! Ты начал заниматься этим в пятнадцать?! — он звучал действительно ошалевшим, — Рассказывай, мне интересно. — клиент вмиг стал уверенным и серьёзным.       Парень остервенело выдохнул, — Учти, это долгая история…       — Я не тороплюсь. — хмыкнул Арсений, разбивая все надежды Антона.       — Есть у меня такой друг, который официально начальник, по имени Стас, по совместительству создатель и владелец этого сайта, я тебе о нём рассказывал… — мужчина угукнул, — Откуда у меня такие связи? Давай в другой раз, всего времени мира не хватит, чтобы рассказать о моих весёлых похождениях. Так вот, я с ним познакомился ещё лет в четырнадцать, сдружились, потом он уехал в Австрию, очень вяленько поддерживали общение, пока он не написал мне однажды ночью. — Шастун перевёл взгляд в угол дисплея, они общались уже больше сорока минут. Время пролетало абсолютно незаметно, лишь тело отдавалось небольшой сонливостью и усталостью.       — Если кратко: мне тогда пару месяцев, как исполнилось пятнадцать, объявился Стас, рассказал на что переехал, чем зарабатывает, выдал какие-то внутренние детали и предложил подработать — всего лишь переписываться по ночам на сайте за неплохие для, ещё мелкого меня, пятьсот рублей в час, когда смены составляли три-четыре. Ничего сложного не было: разговариваешь, флиртуешь, быстро подбираешь подходящие фотки из архива, да и всё.       Единственное, самая грязь была именно здесь, из разряда: «Я же вижу, что нравлюсь тебе, приезжай, оттрахаю так, что сидеть не сможешь», «Если бы ты был рядом со мной, даже не представляешь, что бы я с тобой сделал», особенно мерзкое: «Знаешь, в соседней комнате сидят мои жена и дочь, а я тут на тебя дрочу», — Арсений фыркнул, выражая свое призрение, но не перебивал. Действительно слушал, не выжидал, чтобы вставить свою реплику или историю, а серьёзно вникал, искренне погружаясь и пропуская через себя. — Ещё вспомнил: один сделал мне предложение со словами: «я могу себе позволить обеспечить тебя на всю жизнь, оплатить перелёт, ты выйдешь за меня?» и серьёзно прислал фотку обручального кольца. — мужчина заполонил звонким смехом комнату, — Мне вот не было смешно!       Так я к чему? Месяца через три после подобной работы разговорился с коллегами, в основном девчонками. Предложили перейти в транслирующие модели, я, естественно, отказался. К ним подключился и Стас, который был безмерно рад перспективе появления парня в рядах стримерш. Накидали логичных аргументов, решил пойти в «нон-нюд». Перечитал кучу книжек по психологии, чтобы как-то удерживать мемберов, но зачастую всё равно скатывался к тому, что дрочил банану в презервативе с максимально сексуальным, по крайне мере, как мне казалось, лицом.       — Боже, есть какая-нибудь запись? Я хочу это увидеть!       — Что? Как я дрочу бананам? — Антон вновь заулыбался, как никогда искренне, — Могу тебе тут в следующий раз устроить, предложил бы и сейчас, но презервативы есть, а бананов нет.       — Та-а-ак, — протянул Попов, — минуту назад был один банан, а теперь уже бананы…       — Слишком много бананов на предложение, пора прекращать это разгонять.

***

      Трансляция закончилась, комната больше не наполнялась красивым, заливистым смехом, не слышно было и голоса, явно несущего в себе добрую улыбку. Голова гудела, в ушах будто вата, руки трясутся. Антон предпочёл думать, что дело в недосыпе и отправился на кухню за законным стаканов воды перед сном.       В квартире все уже спали, везде царили тишина и спокойствие, но юношу всё равно что-то тревожило, с детства знакомое чувство не давало покоя. Шастун понимал, что дальше произойдёт, понимал ещё тогда, когда раскладывал друзей спать.       Он вошёл в кухню. На полу мирно сопел Эд. Безмерно красивый, с растрёпанными, немного помятыми волосами и в уютной, просторной домашней одежде, ещё когда-то давно принеённой самим парнем из дома, ибо ночевал он в этой двушке чаще, чем бывал у родителей, которые жили в том же городе.       На голову неприятным мелким дождем пролилось осознание зудящего чувства, жажды приключений, жажды ярких эмоций, жажды деструктивного поведения.       Антон присел на корточки и немного потрепал парня по макушке, — Эд, вставай, Эд…       — Что… — он сощурился, — Что такое, Тох? — полусонным, хриплым голосом, так похожим, но при этом далёким, на другой засевший в голове, пробурчал парень.       — Пойдём на крышу. Встретим рассвет…