Взаимность

      Вторым её ребёнком стала девочка. Маленькая принцесса. Такая же крошечная и хрупкая как её брат, но появившаяся на свет без проблем. Её волосы были белыми, а кожа холодной, и даже редкие вкрапления красного в коротком пушке и синие глаза не могли разубедить Рей в том, что эта девочка Химура, как и она.       Рей дала ей имя, носящее кандзи того времени года, в которое та родилась. Может, она была не так изобретательна, как её муж, но ей оно нравилось. Фуюми, зимняя красота. Это продолжало традицию их семьи называть детей «холодными» именами. Фуюми была очаровательной малышкой, тихой и спокойной. Полная противоположность старшего брата. С ней совсем не было хлопот, и Рей была за это ей очень благодарна.       Её родители хорошо приняли внучку, а мама даже прослезилась, взяв девочку на руки.       — Она так похожа на маленькую тебя, дорогая…       Отец на этот раз не стал воротить нос от ребёнка. Голубые глаза смотрели мягко и нежно, когда он осторожно провёл рукой по белоснежным волосам, словно не замечая инородных красных и бирюзовых цветов. Хороший знак. Может быть и остальная часть семьи тоже захочет увидеть маленькую беловолосую племянницу и кузину…       Рей не ожидала от Энджи большой вовлеченности, но, к её удивлению, даже их дочери доставалось отцовское внимание. Он стеснялся показывать свою мягкую сторону при ней, но один раз Рей случайно застала его в детской, держащего в каждой руке по ребёнку. Её муж поочередно поднимал детей вверх, невысоко подбрасывал их и ловил, пока оба малыша хихикали и тянули к отцу ручки.       — А говорил, детей терпеть не может… — она покачала головой и прикрыла дверь, чтобы не мешать им.       Когда Рей только соглашалась на эту сделку, она не думала, что это действительно будет похоже на реальную семью. С появлением детей пустой и тихий дом ожил, и теперь днями напролет в разных его частях был слышен топот маленьких ног и детские визги. И пусть растить двоих детей было утомительно, Рей не могла не улыбаться каждым их маленьким достижениям. К тому же Энджи помогал ей с их рыжим ураганом, становясь центром внимания Тойи после каждого возвращения домой. Не успевал её муж ещё даже захлопнуть входную дверь, как по коридору уже разносился звонкий высокий голос:       — Папа!       Маленький красный вихрь бежал по коридору и врезался в его ногу, чтобы обхватить её цепкими маленькими ручками. Энджи фыркал, притворяясь раздраженным, но тем не менее всегда наклонялся к сыну, чтобы взъерошить пушистые волосы в уже привычном жесте. А затем в дверном проёме появлялась их маленькая дочь, тоже прося внимания, но уже более скромно, осторожно сжимая штанину отца, и Энджи подхватывал обоих детей на руки. Рей они казались уже такими большими, но рядом с её мужем они выглядели всё такими же крошечными. Тойя расспрашивал отца о том, как прошёл его день, запинаясь и перебивая самого себя, не успевая за потоком своих мыслей, а Энджи… кажется был польщён его вниманием и даже не пытался скрыть улыбку.       Сейчас, когда оба ребёнка немного подросли, Рей могла позволить себе оставить их ненадолго перед телевизором или играть в детской, чтобы она могла провести время в тишине и почитать в соседней комнате или выйти ненадолго в сад. Однако как только наступала полная тишина, это было верным знаком, что её старшему опять пришла в голову какая-то идея, которую ему непременно нужно было исполнить, попутно втянув в это сестру. Рей отлучилась всего на пятнадцать минут, чтобы полить цветы в саду и удобрить их, а детям, похоже, уже наскучило сидеть перед телевизором. Гостиная была пуста, когда она вернулась, и на её немой вопрос «где» ответил шум упавшей на пол кастрюли.       Удивительно, как много могут успеть двое маленьких детей за какие-то минуты. Она нашла их на полу кухни, перепачканных в муке. Тойя что-то месил прямо на кафеле, пока Фуюми подтаскивала к нему кастрюлю.       — Мы лепим пирожки! — заявил её сын, гордо показывая хлюпающее месиво из воды и муки, пока Рей считала до десяти в голове, чтобы собрать остатки сил и сдержанности.       — Тойя. Солнце. Пирожки делаются не так, — она сказала, чеканя каждое слово, и подняла сына на ноги, чтобы осмотреть его одежду и оценить масштаб работы, — и мы с тобой обсуждали, что вы двое не находитесь на кухне без присмотра.       — Но мы не использовали плиту! — Тойя сказал, будто это могло их оправдать.       Не то чтобы он не пытался понять, как её включить.       — Это неважно. Я просила тебя присмотреть за сестрой.       — Так я присматривал!       — Я вижу, — Рей вздохнула, осмотрев чуть менее испачканную дочь.       Она, конечно, могла попросить домработниц убрать беспорядок на кухне и застирать детские вещи, но ей всегда было так стыдно за выходки сына, за которым она не доглядела, что она предпочитала убирать их последствия сама, чтобы не добавлять уборщицам работы.       — В телевизоре готовили пирожки, и Фую-чан захотела тоже! Она сказала, что чаепития с пластиковой посудой скучные!       — Когда ты уже научишься не сваливать ответственность на младшую сестру? Я надеюсь, ты хотя бы додумался не пробовать это нечто и не кормить этим её.       — Конечно.       Тойя бросил быстрый нервный взгляд на Фуюми, но та уже успела незаметно вытереть рот чистым участком кофты. Рей схватила сына за предплечье – оно было не так сильно испачкано, а свободной рукой подняла дочь. Тойя шёл за ней, дуясь и ворча. Нечестно. Почему всегда отчитывали только его? Фуюми тоже была с ним, но мама даже разочарованного взгляда на неё не кинула… К тому же ему было немного завидно, что мама до сих пор носила сестру на руках. Ему, конечно, нравилось, когда его называли взрослым, но иногда это играло против него, и после его четвертого дня рождения мама сказала, что он уже слишком стар для таких вещей. По крайней мере папа всё ещё брал его на руки…       Тойя выглядел обиженным, когда мама отмывала их с сестрой от следов его неудачной готовки, но быстро забыл о поддержании оскорблённого вида, когда их усадили в ванну, играть с игрушками. Хотя главное веселье было обломано простыми словам «не брызгаться», вскоре он нашёл новое развлечение, покруче игрушек. Фуюми его фокус с водой понравился, так что он решил, что это достойно внимание мамы.       — Мама, посмотри! Фокус!       Рей неохотно отвлеклась от таза с холодной водой, где она пыталась отмыть вещи от излишков муки перед стиркой, и посмотрела на сына уставшим взглядом. Что на этот раз?..       — Что это Тойя?..       Её сын набрал в ладони немного воды и состроил сосредоточенную гримасу. Рей уже подумала, что это была какая-то глупая шутка, но затем увидела, что от воды исходят тонкие струйки пара. Вода в руках мальчика вот-вот должна была закипеть.       — Тойя, прекрати!       — Но я не закончил! Там сейчас должны появиться пузырьки!       Рей нетерпеливо заставила его вылить воду из ладоней и отсадила подальше от сестры. Не хватало ещё чтобы он обжог её дочь своей…       Она внезапно осознала, что это только что было первое проявление его причуды. Кожа Тойи всегда источала сильное тепло, и похоже это была его первая попытка контролировать его. Это значило что совсем скоро он научится разжигать огонь. Рей представила сколько случайных поджогов её ждёт в будущем, и эта мысль отозвалась головной болью. В это время Тойя снова смотрел на неё, выпятив нижнюю губу, потому что она не дала ему закончить фокус. Рей вздохнула и провела рукой по его мокрым волосам, выдавив нежную улыбку.       — Это… здорово, милый, но давай ты не будешь показывать такие фокусы, когда купаешься с сестрой?..       У Рей всё похолодело внутри, когда она представила, что мальчик теоретически может случайно вскипятить всю воду в ванне, и она подумала, что возможно это лучшее время начать купать детей раздельно.       — И вообще лучше не делай так без присмотра. Папиного.       Энджи лучше неё знает, как Тойе это контролировать, пусть он и занимается этим, когда причуда окончательно проявится. А пока ей стоило пристальнее следить за мальчиком, чтобы он ничего не попортил своими «фокусами» или, чего ещё хуже, не навредил сестре. Даже если это означало значительное сокращение её и так небольших перерывов на тишину. Один раз Рей даже подумала над тем, что стоит попробовать приобщить детей находиться с ней в саду, пока она работала. Она давно хотела научить свою дочь ухаживать за цветами. Фуюми была уже достаточно смышлёной, чтобы понимать простые указания и достаточно аккуратной, чтобы Рей могла доверить ей несложную работу. А Тойя…       Обычно, когда Рей занималась чем-то со своей дочерью, она просила его поиграть рядом и не отходить далеко. Ему было ни к чему учиться ухаживать за волосами, плести из резиночек, играть в куклы или охадзики (игра в фишки, традиционно считающаяся девичьей). Энджи, когда был дома, рассказывал ему о своей работе, занимался физической подготовкой сына, иногда даже ходил с ним вместе на прогулки, так что их дети были разделены между ними, и они не лезли в воспитание друг друга. Рей казалось это честным, в конце концов Тойе, как мальчику и будущему герою, требовалось мужское воспитание. Однако в саду она не могла занять его игрушками или мультфильмами, так что ей пришлось позволить ему попробовать присоединиться к ним.       Сначала всё шло хорошо. Рей рассказывала дочери об особенностях цветов, когда они начинают цвести и почему одним цветам требуется больше воды, а другие важно орошать не очень обильно. Фуюми смотрела на неё своим внимательным понимающим взглядом и робко подавала матери инструменты, пока та объясняла как аккуратно помочь растениям сформировать красивую форму с помощью подвязывания веток. Всё было идеально. Если бы не одно но…       — Мам! Мама! Посмотри, я правильно сделал?? — Тойя нетерпеливо тыкал пальцем в сторону трёх веток азалии, которые он стянул лентой только что, — Они могут быть вообще любой формы?? Я могу вырастить куст в форме динозавра?! Это может быть его лапой…!       Рей прикусила внутреннюю сторону щеки.       — Нет, милый, убери ленту оттуда, пожалуйста.       Тойя поджал губы, узнав её сдержанный тон, значивший, что она им раздражена, и нехотя начал развязывать ленту. Рей выдохнула и уже хотела вернуться к объяснениям, но спустя всего несколько мгновений услышала тихий хруст.       — Ой…       Тойя уставился на сломавшуюся в его руке тонкую ветку. У него так и не получилось развязать узел, и он попытался вытянуть одну ветку из ленты, но не совсем удачно. Нежная кора отделилась от основания тонкой эластичной лентой и отломанный конец ветки жалко повис на ней. Тойя попытался соединить половинки обратно, будто надеялся, что они срастутся. Рей досчитала до десяти про себя и заговорила нарочито ласково.       — Тойя, милый, а ты не хотел бы заняться чем-нибудь другим?       — Я нечаянно… — мальчик пробормотал, оставив ветку в покое, и, опустив взгляд, тихо добавил, — прости.       Рей вздохнула.       — Я знаю, солнце. Просто… Мне кажется, что цветы не совсем для тебя.       — Но я хочу играть с вами! Я буду аккуратнее!       — Знаешь, это занятие больше подходит девочкам…       Тойя поджал губы. Он ненавидел, когда мама играла с Фуюми в «девчачьи» игры. Потому что ему «не могут нравиться такие игры».       — Нива-сан мальчик, и он работает в саду!       — Тойя, я сто раз просила тебя не называть так Нитту-сана…! Да, ты прав, но Нитта-сан всё-таки делает ещё много физически сложной работы… — взгляд Рей блуждал по саду в поисках занятия, которое могло бы отвлечь Тойю, но так, чтобы он находился под присмотром.       Рей увидела их садовника, занятого обрезкой деревьев неподалёку, и нетерпеливо указала на него.       — А почему бы тебе не помочь ему тогда, если ты так хочешь поработать в саду? Я уверена, Нитта-сан будет рад помощи. Потом расскажешь нам с Фую-чан, чему он тебя научил.       Тойя наблюдал, как мама, не дожидаясь его ответа, тут же переключила внимание на его сестру, которая, как ни в чём ни бывало, спросила её, куда ей подвязывать ленту. Мама вроде бы не наругала его за сломанную ветку, но он всё равно ощущал неприятное свербящее чувство в груди. Её тон был ласковым, но отчуждённым. Он чувствовал, что она просто хотела от него поскорее избавиться. Тойя стоял рядом с матерью и сестрой пару минут, ожидая хоть какой-то реакции на его назойливое присутствие, но он стал просто сторонним наблюдателем их общей игры. Опять. Его руки сжались в кулаки, когда его обида переросла в злость.       — Глупые цветы! Ненавижу их, надеюсь, они все засохнут!       — Тойя! — его мать крикнула ему вслед, но он уже убежал.       Рей не стала идти за мальчишкой и просто проследила за ним взглядом, чтобы убедиться, что он направился к садовнику и остался с ним, как она и хотела. Тойя был занят, был в поле её зрения, и она знала, что с Ниттой-саном он будет в порядке. Поэтому она просто вернула своё внимание к дочери.       Тойя, мягко говоря, был не впечатлён выделенной ему работой. Он придерживал большой мусорный мешок, пока садовник складывал срезанные ветки. Интереса это не вызывало. Впрочем, обвязывание кустов лентами тоже не было увлекательным занятием… И тем не менее он то и дело бросал взгляды на противоположную сторону сада, где остались его мать и сестра. Тойя был немного расстроен тем, что мама не пошла за ним после его вспышки. Это было странно, но он бы предпочёл сейчас получить выговор, чем быть отправленным в эту… ссылку.       — Что, бандит, уже успел напроказничать? — Нитта-сан мягко и беззлобно подразнил его.       — Ничего я не проказничал… специально, по крайней мере… — мальчик ответил угрюмо; он был не в настроении для подшучиваний садовника.       — Да? И чего ж тебя ко мне отправили, хм?       — Не знаю…       Они работали в тишине, и садовник даже поразился тому, что Тойя сегодня был таким неразговорчивым, пока ребёнок внезапно не разревелся на ровном месте. Мужчина бросил садовые ножницы на землю, шокировано уставившись на мальчика.       — Хэй, хэй, хэй, ты чего?.. На прозвище обиделся?       Он наклонился к ребёнку, но поняв, что тот не собирается успокаиваться, сбросил с рук грязные рабочие перчатки и взял мальчика на руки, неловко укачивая его. Тойя позволил ему держать себя, но не прильнул к нему.       Он бы хотел, чтобы его успокаивал не садовник.

***

      Ровно через неделю после того, как Тойя научился нагревать воду, он впервые зажёг огонь в своих руках. Он был насыщенного красного цвета с редкими языками жёлтого пламени. Тойя был так счастлив и горд, когда его причуда наконец проявилась, и Рей конечно радовалась вместе с ним, но на безопасном расстоянии. Энджи узнал об этом на следующий день, сразу же как вернулся с работы. В глазах её мужа загорелся огонь азарта, какого она давно у него не видела. Он взял сына на руки и взъерошил ему волосы, гордо улыбаясь.       Причудой Тойи был огонь. И ничего больше. Рей знала, что это была не та причуда, на которую рассчитывал её муж, но похоже ему было этого достаточно. Тойи ему было достаточно, а значит её часть сделки была полностью исполнена. Однажды, когда они были наедине, Энджи сказал, что его огонь не был таким же сильным как у Тойи в этом возрасте.       — У Тойи есть потенциал превзойти меня, — он сказал, и Рей знала, что он думает о шансах его сына превзойти Всемогущего.       Тойя был просто счастлив, когда отец стал уделять ему почти столько же внимания, сколько и своей работе. Папа обещал, что они будут тренироваться, а это значило, что он будет проводить часть времени только с ним. У них будет их личное время, такое же как было у Фуюми с мамой. Папа, конечно, обычно бывал дома редко, но он пообещал ему, что ради их тренировок поменяет своё расписание. Только ради него. Тойя был в полном восторге, и он не забыл похвастаться этим сестре.       — Папа сказал, что у нас будут эти тренировки четыре раза в неделю, а потом может быть даже и пять! Потому что моя причуда очень классная, и он хочет показать мне как сделать её ещё круче.       — Ого!.. А я тоже буду тренироваться с вами? — Фуюми спросила с полным сухариками ртом.       — Не знаю…. — он протянул самодовольно, — посмотрим… ты пока ещё слишком маленькая. Вот когда станешь взрослой и получишь причуду, я спрошу у папы… О! О! Смотри, смотри, быстрее!       Тойя ткнул пальцем прямо в экран телевизора. Мама говорила им не садиться так близко, но смотреть с дивана было неудобно и неинтересно, поэтому, пока она не видела, они с сестрой перебирались на пол. Они смотрели новостной канал, где, как Тойя знал, должны были показать их отца. Ему никогда не доводилось видеть его в геройском костюме вживую, но выглядел он очень круто. Папа отвечал на вопросы человека с микрофоном, но Тойя не вслушивался в слова, и только наблюдал за движением языков пламени вокруг отцовского лица. Папа в телевизоре всегда выглядел так, будто на кого-то злился. Наверное на злодеев, которых он ловил или на других героев, которых он называл раздражающими и тем, что Тойя услышал как «некомперентными»… или «некомплементыми»... Он не знал значения того слова.       Тойя наблюдал затаив дыхание за повторами записи прошедшего недавно боя со злодеем, где его отец был главным участником, его сестра также была очарована тем, что их отец был в телевизоре. Её внимание также привлекали люди с камерами вокруг, и она отложила пакетик с сухариками в сторону и повторила движение их рук, притворяясь, что тоже держит фотокамеру.       — Неправильные у них какие-то фото-параты. Я видела, что после того, как кнопочку жмёшь, должно фото вылезти.       — Ну не во всех же так, дура.       — Сам дурак.       Тойя закатил глаза, но затем, видя с каким интересом сестра подражает людям с камерами в телевизоре, добавил:       — Когда у меня будут деньги, куплю тебе такой. «Правильный», который фотки выплёвывает.       — Правда?       — Правда, — он сказал с полной уверенностью в своих словах.       Он довольно ухмыльнулся, увидев, как взгляд Фуюми просиял. Его младшая сестра была той ещё дурой, но она была милой, когда улыбалась. Её улыбки ему нравились, они всегда были тёплыми в отличие от маминых.       Кадр на экране сменился, и человек с микрофоном начал расспрашивать другого героя. Интерес Тойи быстро пропал.       — Передай пульт, — обратился он к сестре и щёлкнул по кнопке, чтобы включить музыкальный канал. Его любимое шоу вот-вот должно было начаться.

***

      Тойя впервые побывал в тренировочном зале. Пожалуй, это была самая большая комната во всём доме, а он исследовал много комнат. Пол весело блестел, покрытый лаком и огнеупорной жидкостью, привлекая его внимание. А ещё здесь сильнее всего пахло древесиной. Ему нравился этот запах. Он занялся тем, что прыгал по полу, стараясь не попадать на линии стыка досок. В это время его отец раскидывал маты на нужные места.       — Начнём с базы.       Тойя смотрел за его движениями во все глаза. Мама всегда журила его за невнимательность, поэтому сейчас он старался быть предельно сконцентрированным, чтобы папа вдруг не передумал обучать его. Они разучивали несложные движения и как повышать температуру огня следующие полтора часа. Судя по улыбке, отец остался доволен им в конце. Это был успех, и Тойя с нетерпением ждал их следующей тренировки.       Беда пришла откуда он никак не ожидал в виде новости о том, что он скоро пойдёт в детский сад. Его родители не посчитали нужным сообщить ему это заранее, поэтому на моральную подготовку и нытьё у него оставался всего лишь день. Ему было обидно, что его отправляли в какое-то незнакомое место, пока его сестра оставалась дома с мамой. Слова о том, что Фую-чан младше и пойдёт в детский сад позже, не помогали, поэтому его матери пришлось подключить к разговорам папу. При нём Тойя стеснялся канючить слишком много.       В свой первый день в детском саду Тойя выглядел несчастным и не хотел, чтобы папа, которого он слезами убедил проводить его, уходил. Однако спустя всего полчаса он полностью влился в коллектив. Тойя легко заводил новые знакомства. Он был ярким ребёнком, и остальные дети тянулись к нему, словно он был маленькой звёздочкой, а они планетами с орбитами вокруг него. Сам он этого не замечал и воспринимал свою маленькую «сверхспособность» как должное. Уроки были не сложными, считать немного он уже умел, а слоговая азбука запоминалась быстро. Уходил он из сада уже с неохотой, но дома его ждала тренировка с отцом, и он договаривался с сестрой построить подушечный город после этого. А папа говорил, что мужчина должен всегда держать своё слово.       Его график стал загруженным, и теперь их отношения с матерью стали ещё более отдалёнными, чем раньше. В саду он находился до середины дня, а иногда до вечера. Когда он возвращался домой, обычно у него сразу же была тренировка с отцом. Папа иногда отлучался от работы только ради пары часов с ним, и Тойя чувствовал себя невероятно важным из-за этого. Маму же он почти всю неделю видел только утром, когда она собирала его в сад, и вечером: за ужином и перед сном. Не то чтобы что-то сильно изменилось кроме того, что она выглядела менее уставшей.       Рей действительно стало легче справляться с тех пор, как Тойя пошёл в сад. Она могла теперь хоть немного расслабиться и не переживать, что маленький ураган разнесёт дом, пока она отвернулась. Фуюми скучала по брату, и Рей находила её привязанность к нему очень милой. Пусть она и ругала сына, за то что тот ввязывает сестру в неприятности, но зато её дети хорошо ладили. Без периодических драк за игрушки и пульт от телевизора, конечно, не обходилось, но она надеялась, что Тойя скоро перерастёт это. Однако воспитание их с Энджи детей было разделено окончательно.

***

      Рей как обычно общалась с матерью по телефону, когда та внезапно спросила не хотела бы она приехать. Рей подумала, что мама просто соскучилась по внучке, но она вдруг сказала:       — Тётушка Юкино очень хотела посмотреть на твою девочку. Я показывала ей фотографии, но вживую всегда лучше… Для тебя не будет трудным приехать погостить хотя бы денёчек?       У Рей перехватило дыхание. Это была вторая половина марта, близился день весеннего равноденствия. Весенний Хиган. Упрашивать её было ненужно. Рей старалась не выдавать восторга, заставляя голос звучать ровно и спокойно. Показывать слишком яркие эмоции было неприлично. Но когда звонок завершился, она долго ходила взад-вперёд по комнате, хлопая себя по раскрасневшимся щекам, чтобы как-то унять восторг. Она не виделась с семьёй четыре года, и вот наконец-то снова могла почувствовать себя её частью. Возможно она зря переживала о том, что её отвергли.       Рей мягко напевала, собирая вещи и затем причёсывая дочь. В тех местах, где прядки были красными, она повязала маленькие бантики, чтобы скрыть их. Они уже стояли в прихожей, и Рей проверяла сумку, ничего ли она не забыла, когда краем зрения она заметила красную макушку прошагавшую мимо неё к двери.       — Я готов! — Тойя объявил, встав рядом с сестрой; на его плече висел рюкзак трещавший от игрушек и одежды – его попытка собрать самое необходимое.       Он не мог не заметить, что мама и сестра куда-то собирались, поэтому тоже подготовился к выходу, уверенный, что он пойдёт с ними. Рей вздохнула и сосчитала до десяти.       — Нет, Тойя, солнце, ты остаёшься дома.       — Почему??       — Потому что… — она прикусила язык, пытаясь придумать отговорку, не звучащую обидно, — понимаешь… Там, куда мы собираемся, тебе будет скучно… Там нельзя будет бегать, надо будет сидеть тихо и вести себя вежливо.       — Я вежливый и могу быть тихим! Правда.       Рей прикусила губу, сдерживая нервную усмешку. Она не могла взять его с собой. Тойя совершенно невоспитан так, как это принято в её семье. К тому же Рей не могла не заметить, что мама в разговоре его совсем не упомянула. Её не ждали с обоими детьми. Помощь пришла неожиданно, в лице Энджи, появившемся в дверном проёме. Сегодня было воскресенье, и, поскольку детский сад не работал, Рей смогла упросить мужа посидеть с сыном, пока она навестит семью.       — Отстань уже от матери, ладно? Тебя никто не приглашал, — он сказал как всегда прямолинейно, отчего Рей подавилась воздухом.       Тойя немедленно надул губы. Опять мама с сестрой занимались тем, чем он не мог! Но не успел он скрестить руки на груди в знак протеста, Энджи продолжил:       — Будем сегодня целый день вдвоём. Это хорошая возможность потренировать тебя подольше.       — Правда??       Глаза Тойи засияли, и он забыл, что вообще-то собирался обидеться. Папа никогда не проводил ни с ним, ни с Фую-чан весь день. Он бросил рюкзак на пол и побежал к отцу, расспрашивая его о том, что они сегодня будут изучать, а Рей могла вздохнуть спокойно. Она посмотрела на Энджи и благодарно ему улыбнулась. Уголок его губ немного дёрнулся вверх, лишь на секунду, и он фыркнул, закатывая глаза, мол: «это мелочи».       Рей попрощалась с ними и села в машину к Курамаде-сану. Во время поездки она мяла край своей блузки и поглядывала на дочь, которая с интересом рассматривала городские пейзажи за окном. Рей вздохнула и погладила девочку по волосам. Это просто семейная встреча. Она была на таких множество раз. Ей не о чем волноваться.       Фамильное поместье её тётушки было большим и просторным. Вместе с прилегающей территорией, оно было даже больше поместья её мужа. Это была старинная постройка, которая несколько раз бережно реставрировалась, сохраняя её первозданный облик. Этот дом передавался по наследству только членам главной ветви их семьи, и её тётушка Юкино считалась его главной хозяйкой с тех пор, как стала вдовой. Она заправляла жизнью в доме, распоряжалась финансами и принимала гостей, несмотря на то, что у неё уже были взрослый сын и невестка, которые жили с ней.       Первым делом Рей встретилась с родителями, учтиво приветствуя всех попадающихся ей по пути родственников. Фуюми тихо вторила за ней, крепко держась за мамину руку. Кто-то не обращал на них внимания, кто-то приветствовал Рей с радушием; обычно это были её кузины, которые были близки с ней по возрасту. Фуюми робко пряталась за мамой, пока она разговаривала с родителями. Оба были рады наконец увидеть её здесь тоже.       — Почему бы твоей девочке не поиграть с кузенами, милая? Дети постарше за ней присмотрят. Младшей дочке Юкико, Корико в этом году исполняется тринадцать лет.       — Уже такая большая…!       Рей бросила взгляд на свою племянницу, теперь самую старшую из собравшихся здесь детей. Девочка выглядела измученной в окружении семерых дошкольников и нескольких детей постарше – её маленьких помощников. Прическа Корико растрепалась, но она самоотверженно продолжала давить из себя улыбку. Однако парочка завистливых взглядов в сторону группки девочек подростков, которым уже позволили присоединиться к компании взрослых, всё же была кинута. Рей немного улыбнулась, узнав в девочке юную себя. Ей казалось, что совсем недавно она также была только старшим ребёнком в группе.       Она мягко подтолкнула свою дочь. Фуюми бросила на мать робкий взгляд, и Рей ободряюще улыбнулась ей. Девочка нерешительно направилась к остальным детям, пока мама провожала её гордым взглядом.       Наконец-то Рей была на своём месте. Наконец она могла почувствовать себя… собой? Её вежливая улыбка на секунду дрогнула.       Нет.       Рей слегка нервозным движением поправила свои короткие волосы, стараясь выглядеть естественно, общаясь с кузинами. Почему тревога никуда не делась? Она здесь, со своей семьёй, они принимали её. Так почему же она всё ещё чувствует себя не в своей тарелке?..       — Рей, — поприветствовал её мягкий мужской голос.       Её кузины тут же почтенно поклонились. Перед ними был старший сын хозяйки дома. Её двоюродный брат.       — Юкита… — она вздохнула, на секунду забыв о правилах приличия, но, опомнившись, быстро исправила свою ошибку и тоже склонила голову.       Юкита был её другом детства. В те года она часто бывала в этом доме, и воспоминания о проведённом с двоюродным братом времени были одними из самых ярких в её памяти. Он был на четыре года старше её, но каким-то образом им всегда удавалось найти общий язык. Сейчас их разница в возрасте больше не имела значения; теперь их разделял только статус: Юкита был наследником главной ветви их семьи, сын Химуры Юкино, а Рей была только дочерью её младшей сестры. В детстве они не понимали своего положения, так что им это не мешало до поры до времени. Пока Юкита не стал юношей, для которого родители подыскивали подходящую пару, и Рей перестала быть частой гостьей этого дома. Теперь, когда она даже не носила фамилию их семьи, Рей переживала, как будут складываться отношения с братом.       Юкита выглядел приветливым. Он явно тоже не забыл их прежней дружбы. Как только представилась возможность, они отделились от толпы родственников и вышли на веранду. Воздух в это время года был уже тёплым, вокруг царила покойная тишина, и вечерняя тень окрасила окрестности в голубые тона. Они перебросились парой вежливых фраз, затем Юкита глупо пошутил, заставив её засмеяться. Лёд постепенно таял, и она уже не чувствовала себя такой чужой здесь.       — Рад тебя снова видеть здесь. Я переживал, когда узнал, что тебя выдали замуж, — он сказал, оперевшись о деревянную ограду.       — Да, я тоже… В смысле– Он же чужак. Мой муж, то есть. Выходить за него действительно было волнительно, я же его совсем не знала… — она забормотала, запинаясь.       Да что же это с ней?       — Я переживал не о твоём муже, — он засмеялся, качая головой, — я переживал о своей матушке. Знаешь, она не шибко любит пускать на порог людей не носящих фамилию Химура. Но твои мать и отец были очень настойчивы, когда просили за тебя и твою дочь дать вам возможность приехать сюда.       — Вот как…       Взгляд Рей похолодел. Она предпочла бы этого не знать. Значит, тётушка просто сделала одолжение её родителям, позволив ей прийти и привести с собой дочь полукровку...       — Моя дорогая матушка та ещё грымза, — сказал Юкита внезапно, и Рей открыла рот от его прямоты и бесстыдства, с каким он говорил о своей почтенной матери, — даже просьбы родной сестры-близнеца не хотела слушать. Поэтому упрашивать её пришлось уже мне.       Он улыбнулся ей, но его признание заставило Рей почувствовать себя жалкой.       — Не думала, что ты скучаешь по мне настолько сильно, чтобы перечить матери… Мы ведь почти не общались последние пятнадцать лет…       Юкита неловко почесал затылок. Он считал в печали её голоса не высказанную обиду.       — Знаю, — он вздохнул, — мне жаль, Рей-чан. Я не хотел так резко обрывать связь с тобой, но у меня не было выбора.       — Ты мог хотя бы звонить или писать мне… Но ты не сделал даже этого. Даже когда меня выдали замуж, ты не захотел поинтересоваться, как там поживает твоя «дорогая» кузина.       Её голос стал ровным и холодным, почти полностью лишенным эмоций, как и её взгляд, смотревший вперёд, вглубь двора. Юкита теперь выглядел таким же отрешенным, когда говорил. Им обоим было легче не показывать свою боль, даже если они хотели получить поддержку друг от друга. Оттолкнуть было не так больно, как позволить себе посметь приблизиться, и между ними снова возникла стена холодной и сдержанной вежливости.       — Матушка не хотела нашего общения. Она бы учинила скандал, если бы я попытался. Я смог решиться только сейчас, когда представилась возможность надавить на неё. Я просил её проявить милость к её младшей сестре и не обижать племянницу.       Рей знала, что он был с ней честен, но это не смягчало её разочарования. Её кузену было почти тридцать, он давно уже должен был быть главой семьи вместо матери, а он всё прятался за её юбкой, позволяя ей управлять не только домом, но и своей жизнью. Но затем она посмотрела на него, на его хрупкую фигуру, едва ли выше её самой, тонкие костлявые запястья, обтянутые почти прозрачной кожей, сквозь которую слишком отчетливо просвечивала синева вен, ломкие, как солома, волосы, синие губы и тёмные круги под глазами. Юкита всегда был болезненным. И, сколько она помнила, он всегда носил несколько слоёв одежды даже в теплую погоду. Так же было и сейчас. Для их семьи это было так странно. Из них никто не был чувствителен к холоду, это просто не было возможным.       Однако Юкита выглядел так, словно собственная ледяная причуда замораживала его изнутри.       Рей вздохнула и отвела взгляд. Юкита был слабым мужчиной, а его мать была сильной и властной женщиной. Об этом не говорили открыто, но в семье все знали, что тётушка Юкино будет «править» столько, сколько лет жизни ей было отведено, даже если в их семье так было не принято. Многие негласно обвиняли в этом самого Юкиту. Он был плохим наследником и, похоже, даже не оставит после себя потомство. После Юкино и её сына главой семьи станет муж одной из её младших дочерей. И как бы Рей ни хотелось тоже сказать: «Ты должен был быть сильнее этого, ты не должен был бросать меня», — она не могла. Потому что на его месте поступила бы так же.       — Знаешь, ты всегда была моей любимой кузиной.       — Правда?..       — Да, — он улыбнулся, — с тобой всегда было весело играть. Я почти не бывал на улице из-за своего здоровья. Матушка боялась за меня, никуда не пускала. А чтобы я не умер со скуки, приглашала ко мне своих племянников. И все они были такие… робкие. Кроме тебя. Тебе было четыре года, и ты была тогда ещё слишком маленькой, чтобы бояться моего статуса, а мой низкий рост, похоже, заставил тебя думать, что мы были ровесниками.       Рей смущённо улыбнулась, чувствуя что груз с сердца снова спадает.       — Я не помню настолько давних событий… И тебе не было скучно играть с такой маленькой кузиной?       — Что ты, — Юкита усмехнулся, — с тобой нельзя было соскучиться. Ты была весёлая, не по годам смышлёная, озорная. Ты была той, кто вела в игре, а я просто следовал за тобой. Быть частью твоей фантазии уже было в радость для меня. Правда иногда ты попадала в неприятности, могла случайно что-нибудь пролить, разбить или сломать, но какое это приключение, если в нём нет азарта и немного адреналина, верно? Я помню одна из наших игр закончилась тем, что мы вместе пытались склеить осколки одной старинной вазы. Матушка до сих пор не заметила, что на ней появились трещины…       — Подожди. Что? Такого я точно не помню…!       Слова кузена заставили её краснеть. Да чтобы она была озорной? Да чтобы она была настолько неосторожной, чтобы сломать что-то, увлёкшись игрой? Юкита рассмеялся над её смущенным, совсем не сдержанным выражением лица.       — Я тебя прикрывал. Мне бы ничего не было, а твоя старуха, я знал, могла быть ещё строже моей. Неудивительно, что ты отрывалась, пока она не видит. Хотя с годами ей, похоже, таки удалось сгладить твой характер. Даже жаль немного. Но не мне об этом говорить…       Рей закрыла горящие щёки руками, чтобы немного охладить их. Это было так давно, что она даже не помнила, что вела себя так, но тем не менее ей было ужасно неловко за маленькую себя.       — Поэтому твоя матушка больше не хотела меня видеть?.. Я доставляла слишком много проблем дому?..       Юкита вздохнул, и свет в его итак тусклых кристальных глазах стал ещё слабее. Он прикусил губу.       — Нет… Причина была в другом…       Рей заметила, как переменилось его настроение, и поняла, что он что-то знал. Она посмотрела на него вопрошающе. Почти умоляюще. Она не хотела быть причиной, по которой их разлучили. Юкита помедлил с ответом, но затем признался.       — Твоя мать предложила моей поженить нас.       Рей оторопело раскрыла рот. У неё было столько вопросов, но ни один она не могла сформулировать. Они оба были такими юными, когда им запретили общаться. Она была десятилетней девочкой, а он только-только начал становиться мужчиной. И её мать решила выдать её? За человека, в котором она видела родного брата? Человека, с которым они были почти как сводные брат и сестра из-за сходных генов их матерей?       — Я слышал, как они разругались в тот день. Моя мать была категорически против. Сказала, чтобы её сестра не совала нос не в свои дела, и что она может найти «более удачную партию»…       Он замолчал и тяжело вздохнул. Рей показалось, что от его дыхания пошёл морозный пар.       — Я рад, что идея ей не понравилась. Я бы не смог прикоснуться к тебе как к своей жене. Но всё же я бы хотел продолжать иметь возможность видеть тебя... Похоже, моя мать боялась, что если мы продолжим общаться, то можем действительно захотеть быть вместе, или что её сестрица подначит тебя сделать первый шаг.       Между ними повисла тяжёлая тишина. Несколько минут они просто вглядывались сгущающуюся темноту.       — Вот значит как…       — Да… Так что, если бы я попытался связаться с тобой, матушка бы заподозрила неладное. Да и у жены моей появились бы вопросы. Я еле улизнул от неё сейчас. Она неплохая, но ревнивая до жути. Держится за меня почти так же, как матушка когда-то за моего отца. Не удивлюсь, если она захочет последовать примеру матушки и станет новой хозяйкой дома после моего ухода.       Что-то в тоне голоса брата заставило сердце Рей неприятно сжаться. Он был пронизан усталой меланхолией.       — Не говори так… о своём уходе… Ты ещё молод. Тебе ещё жить и жить.       Юкита слабо улыбнулся ей, но не ответил. Он за ограду, словно ему было тяжело стоять.       — Становится холодно… Давай зайдём в дом, пока наше отсутствие не заметили, — он сказал, пряча закоченевшие пальцы под длинными рукавами кимоно.       Рей не стала протестовать. Она вернулась за стол к своим кузинам и остаток вечера сидела молча, крутя полупустой бокал в руке. Иногда она бросала взгляд на мать, щебетавшую с кем-то в толпе родственников. Рей не хотела её винить в чём-либо и, конечно же, не злилась на неё. Но её сердце было тяжёлым. Вскоре к ним присоединилась Фуюко, невестка тётушки. Она весело болтала с кузинами, пока Юкита сидел рядом с чашкой чая в руке. Он молчал, в присутствии Фуюко не смея даже бросить взгляд на их сестёр, чтобы не расстраивать её. Другая его рука лежала на столе, позволяя жене крепко и собственнически сжимать её. Чтобы никто из кузин не усомнился, что сын хозяйки дома принадлежал ей. Юкита выглядел рядом с ней как аксессуар. Безмолвный и равнодушный ко всему вокруг, совсем непохожий на человека, с которым Рей говорила несколько минут назад. Рей в разговоре не участвовала, да и Фуюко как будто делала вид, что её здесь нет, так что она позволила себе сесть чуть более комфортно на дзайсу и не держать спину идеально ровно.       От хмурых мыслей её отвлекла маленькая ручка, потянувшая за край её блузки. Рей перевела взгляд на свою маленькую дочь. Она выглядела уставшей. Рей приобняла её, почти усадив на свои колени.       — Как ты, милая? Удалось поиграть с твоими братиками и сестричками?..       Фуюми неопределённо пожала плечами, пряча взгляд. Она всё ещё была очень застенчивой и не чувствовала себя в кругу семьи. Этих людей она не знала, и многие из них, случайно завидев её среди других детей, смотрели на неё как на диковинку, при этом странно улыбаясь и говоря: «О, ты та самая внучка Сеичи и Юкико». Она почти чувствовала себя знаменитостью здесь, но это не было весело. Только неловко. Может быть, её старший брат справился бы с их вниманием лучше… Поэтому, как только мама снова появилась в поле её зрения, она решила вернуться к ней.       Рей вздохнула и погладила дочь по голове. Обычно она не замечала у Фуюми проблем с тем, чтобы поиграть с незнакомыми детьми во время прогулки, так что она не ожидала, что девочка будет так стесняться здесь.       — Как же так, солнышко? Я думала, тебе нравится заводить новых друзей.       — Нравится, но… Обычно разговорами занимался, Тойя-нии.       Усталый взгляд Рей смягчился ещё больше, когда она прижала девочку теснее к себе. Она коснулась губами мягких волос дочери.       — Не переживай… Мы скоро уже пойдём домой…       Внезапно перед ней опустилась грузная женская фигура – младшая сестра её отца, Мафую, женщина в возрасте, немного старше её матери. Её пальцы украшали перстни, осанка была статная, кимоно едва ли не превосходило своим богатством наряд хозяйки дома. За сорок лет брака у неё так и не появились дети, несмотря на все её отчаянные попытки, отчего за её спиной ходили шепотки и скрытые насмешки. Мафую знала о том, что семья думала о ней, но игнорировала это с молчаливым достоинством. Зато сама была рада иной раз распустить слухи о других.       — Рей, — она слегка опустила подбородок в приветствии, — вижу, наш поздний цветочек наконец зацвёл.       Её взгляд опустился к Фуюми.       — И уже успел наплодить сорняков. Поздравляю, дорогая.       — Благодарю, тётушка… — Рей склонила голову, через силу вежливо улыбнувшись, хотя в голове её засело одно слово.       «Сорняк»?!       Разговор её кузин затих; девушки заинтересованно, почти выжидающе, поглядывали на пожилую женщину и её племянницу с маленькой полукровкой.       — Как тебе замужняя жизнь? Слышала, тебя выдали за какого-то героя. Это правда или мой брат опять пустословит?       Рей немного выпрямилась. Голос тёти звучал надменнее, чем она помнила.       — Вообще-то это правда.       — Надо же, — тётушка Мафую вскинула брови в притворном радостном удивлении, — но наверное не очень высокого чина, да? Иначе бы в СМИ написали что-нибудь о свадьбе.       — Вообще-то он номер два, — Рей возразила ещё более холодным тоном.       Её кузины перешёптывались, словно думали, что она не может их ни слышать, ни видеть. Этот разговор и вся обстановка начинали действовать ей на и без того истощенные нервы, и теперь она не стеснялась смотреть тётке в глаза.       — Тот самый? — женщина приподняла одну бровь и фыркнула, её губы искривила насмешливая улыбка – она не поверила племяннице.       — Да. Просто он… не любит внимание журналистов, — она немного стушевалась, зная, что её слова звучат слабо и неубедительно.       — Надо же, а по нему и не скажешь, — тётушка продолжила полусаркастичным тоном, заставив пару девушек рядом хихикнуть, — что ж, это не плохая партия. Для тебя.       Мафую снова посмотрела на трёхлетнюю девочку, робко цепляющуюся за мать, и её любопытные толстые пальцы потянулись к маленьким красным прядкам. Рей прижала дочь ближе к себе в защитном жесте и закрыла её рукой, не давая тётке притронуться к волосам девочки. Тётушка выглядела повеселённой и в то же время уязвленной.       — Не нужно быть такой собственницей, дорогая. Ты ведь привела девочку сюда, чтобы показать её всем, так что не надо её прятать. Да, скажем об этом открыто, ваше с ней положение немного постыдно, но у дешёвых цветков выбора немного, это не твоя вина.       — По мне уж лучше пусть цветок будет дешёвым и плодит сорняки, чем совсем бесплодным и плюющим яд на всех вокруг из-за этого.       Рот её тётушки открылся, кузины резко замолчали, уставившись на сестру со смесью шока и трепета. Пальцы Мафую задрожали от гнева и неверия. Да как дочь её разорившегося брата посмела говорить с ней в таком пренебрежительном и высокомерном тоне?       — Да как ты… Как ты смеешь..!       Её слова были прерваны внезапным вспышкой хриплого хохота. Юкита согнулся пополам, не в силах сдержаться при виде выражения лица вредной тётки. Сделанный им глоток чая от внезапности выплеснулся изо рта и даже потёк из носа, пачкая его кимоно.       — Дорогой! — Фуюко ахнула в неодобрении, хватая салфетки со стола; её лицо исказилось от стыда за собственного мужа.       Несколько их кузин прикрыли рты руками, чтобы не выдавать своего веселья. Тётушка поджала губы. Её лицо было багрово красным, когда она встала и молча удалилась. Рей видела, что она направилась к своему брату, чтобы пожаловаться на его сумасбродную дочь, унизившую её перед сыном хозяйки и его женой. Она быстро допила свой бокал и, воспользовавшись заминкой, незаметно ушла из-за стола, уводя за собой дочь.       Тётушка возле её отца задерживаться не стала. Они не шибко ладили друг с другом, и отец похоже совсем не понял смысла ругани сестры. Он выглядел озадаченным и возможно не поверил в услышанное. Когда тётка удалилась, Рей неловко приблизилась к отцу, чтобы предупредить о своём уходе.       — Фуюми устала, а дорога домой небыстрая, так что нам наверное уже пора…       Отец понимающе кивнул, обнял на прощание дочь, мягко взъерошил внучке волосы и пообещал передать её матери извинения за такой внезапный уход. Рей чувствовала себя всё ещё не готовой смотреть на неё. Мама бы поняла, что её что-то гложет.       С веранды Рей спускалась в спешке, пока краска медленно приливала к её лицу. Она не гордилась тем, что вытворила, но она никому не позволит оскорблять свою дочь.       — Прощай, Рей-чан! Спасибо..! — донёсся голос Юкиты с веранды.       Он махал ей рукой и широко улыбался. Его щёки раскраснелись от смеха, и даже губы, казалось, заалели, словно её выходка заставила его на мгновение оттаять, как когда-то в детстве.       Вечер завершился совсем не так, как Рей могла себе представить. Чем больше она прокручивала в голове случившееся, тем сильнее её внутренности стягивались в узел. Прощаясь, Юкита сказал ей не переживать об этом. Он сказал, что их кузины были впечатлены её смелостью, и дали ему слово не распространяться об этом разговоре. От слов одной взбалмошной старухи её репутация не должна была сильно пострадать, так что она могла не беспокоиться. Это было облегчением, но Рей знала, что больше не сможет посещать семейные праздники. Не только из-за этого случая.       — Мама, я не понравилась той тётеньке?.. Я что-то сделала не так, что её расстроило?.. — её дочь спросила слабым голосом, пока они ехали в машине.       Сердце Рей сжалось, и рука, лежащая на плечах дочери, обняла девочку чуть крепче.       — Нет, милая. Ты всё сделала правильно. Ты была идеальна…       Плечи малышки немного расслабились, и она прижалась к боку матери, зевая от усталости. Рей посмотрела на неё с нежностью и сняла с её волос ленты.       У неё была новая семья. Пусть и маленькая, но она дорожила ей больше, чем мнением тех людей. Её девочка была прекрасна, и Рей не позволит им убеждать её в обратном.       Домой они вернулись к девяти часам, как раз к тому времени, когда она обычно укладывала детей спать. Рей заметила какую-то странность, зайдя в дом. Чего-то не хватало.       Ах да.       Постоянного топота и визга. Вокруг царила непривычная тишина, и Рей предположила, что Энджи каким-то чудом умудрился уложить Тойю спать раньше положенного часа, но мальчик нашёлся в гостиной на диване. Он лежал, свесив с подлокотника руки и голову, и едва пошевелился, когда мать и сестра вошли в комнату.       — Привет, мам… привет, Фую…       — Что с тобой?       Рей обеспокоено подошла к сыну, кладя руку на его лоб. Температуры вроде не было, бледным он тоже не выглядел. Просто уставшим и в кои-то веки спокойным. Энджи вышел с кухни с чашкой кофе в руке, чтобы поприветствовать жену и дочь, и на её вопросы сказал лишь, что они тренировались.       — Весь день?       — С перерывами, но да. Тойя хорошо сегодня поработал.       Тойя пробормотал что-то невразумительное, желая подтвердить матери, что он действительно сегодня хорошо поработал. Рей хихикнула и нежно похлопала его по спине. Её беспокойство спало.       Похоже у Тойи наконец было куда выплёскивать энергию, и она на самом деле была не против, чтобы Энджи тренировал его так почаще.