Взаимность

      Тойя любил играть с младшей сестрой. Особенно в её игрушки. Их дизайны были интереснее, чем у его машинок и фигурок в однотипных геройских формах, и имели множество дополнительных деталей и аксессуаров. Может быть куклы и были не для него, но если придумать им достойное применение, то, по его мнению, это не считалось исключительно девчачей игрой. Очень часто куклы его сестры становились айдол группой, выступающей на импровизированной из детских книжек сцене, а его фигурки ликующей толпой зрителей внизу.       Тойя обожал рисовать, и на свои особенно понравившиеся картины добавлял уйму блёсток, просто потому что считал все блестящие вещи очень красивыми. Он настолько увлекался, что не замечал беспорядка, который невольно устраивал вокруг, пока его не пристыдят.       А ещё он обожал мамину готовку. Обычно всю еду делала Манабе-сан, но мама иногда готовила для них всякие вкусности. Особенно он любил её лапшу и панкейки, липкие по краям, так что две половинки можно было легко соединить в полноценную булочку с начинкой внутри. Что бы она ни готовила, это всегда казалось ему в тысячу раз вкуснее того, что делала кухарка. Возможно потому, что мама готовила нечасто. Тойя мечтал научиться когда-нибудь готовить так же как она.       Ему нравилось танцевать. Он даже выучил наизусть движения айдолов из самых полюбившихся ему клипов. Глядя на яркие образы на экране, он мечтал, что когда-нибудь будет выступать как они.       Но больше всего Тойя любил проводить время с отцом. Возможно потому что раньше папино присутствие дома было такой же редкостью как и мамина готовка. Когда папа стал приходить чаще только ради него, это заставило его почувствовать себя таким же особенным, какой была Фуюми для мамы. И когда он был с отцом, никто не сравнивал его с младшей сестрой и не говорил ему быть послушнее, терпеливее, аккуратнее, внимательнее как она. Папа говорил, что когда-нибудь он станет самым сильным героем, даже сильнее него. Это казалось почти невероятным, но когда папа смотрел на него этим гордым и полным веры и привязанности взглядом, он не мог не принять эту идею как должное. Тойя был счастлив оказаться в центре внимания и получать свою собственную похвалу за каждый правильно выученный приём. Да, ему нравились тренировки с отцом, но…       Иногда ему хотелось, чтобы папа разделил с ним какое-нибудь из его увлечений тоже.

***

      Рей сидела с книгой в руках, прячась от палящего летнего солнца в тени деревьев, пока дети играли в песочнице. Она прервала чтение, когда заметила краем глаза Тойю, карабкающегося на лавочку к ней. Он сел рядом и тоже уставился в книгу, будто так и надо.       — Ты читаешь, да? Я тоже хочу. Можно? — он спросил и, не дожидаясь разрешения, придвинулся ближе.       — Ты ведь играл с сестрёнкой и другими ребятами. Не хочешь к ним вернуться? — Рей спросила аккуратно, надеясь убедить мальчика дать ей почитать в спокойствии, — К тому же ты не умеешь читать.       — Вообще-то немного умею! Мы вчера в садике читали рассказ, и воспитательница сказала, что я отлично читаю.       Однако чем больше он смотрел в книгу, тем больше его брови хмурились. Он почти не видел знакомых символов. Его мать вздохнула с едва уловимым раздражением.       — Тойя, ты пока изучаешь хирагану. А взрослые книги написаны смешанным письмом… впрочем неважно, — она прервала объяснения, закрыла книгу и отложила её на край скамейки, — ты что-то хотел?       Тойя помедлил с ответом. Он немного поёрзал на месте, переводя взгляд со своих рук на песочницу, где его сестра лепила замок, затем на качели чуть поодаль и обратно.       — Ты можешь поговорить с папой?       Рей растерянно моргнула. Обычно этот неуверенный тон означал, что мальчик что-то натворил и теперь не знает, как признаться, так что её плечи немного напряглись, не ожидая ничего хорошего от этого разговора.       — О чём, милый?       Тойя посмотрел на свои руки, сжимающие края шорт. Он не хотел показаться неблагодарным или придирчивым, но…       — Мы день за днём занимаемся только тренировками. То есть… я рад, что папа теперь чаще бывает дома со мной, но мы всегда играем только в то, что хочет он. Последнюю неделю мы просто повторяли одни и те же движения по сто раз, и это немного… скучно.       Рей открыла рот, но так и не придумала, что сказать. Она не ожидала, что такая проблема возникнет и понятия не имела, как её муж отреагирует на это. Она бы предпочла ничего не говорить Энджи и понадеяться, что мальчик просто перерастёт это, но она не могла допускать возможность того, что Тойя потеряет интерес к тренировкам.       Мальчик должен был стать героем. Это было решено до его рождения, и они с Энджи старались мягко подталкивать его к этому пути. Рей покупала ему игрушки в виде героев, читала ему книги о героях, включала тематические мультфильмы. Энджи постоянно рассказывал ему о своей работе, и Тойя всегда радостно отзывался на идею стать героем как папа, как это делают все дети его возраста, подражая родителям. Но он будто не до конца понимал, что это означало нечто большее, чем просто весело проводить время с отцом.       И их сделка… весь её смысл заключался в том, что Рей родит преемника для героя номер два. Она не могла допустить, чтобы Тойя взял и разрушил их с Энджи почти пятилетний труд из-за обычной скуки и упрямства, вынудив её выслушивать упрёки от мужа и от родителей, что она сделала недостаточно, выполняя свою часть.       — Я поговорю с ним, — она сдержанно улыбнулась, и Тойя счастливо улыбнулся в ответ, решив, что разговор прошёл хорошо.

***

      Как и обещала, Рей обсудила с Энджи то, о чём просил её Тойя. Правда аккуратно, лишь попросив его немного разнообразить их тренировки, и тот, к её удивлению, отнесся к этому довольно спокойно и понимающе, пообещав что-нибудь придумать. Кажется, у него с Тойей всё было под контролем.       Хотела бы она сказать о себе тоже самое. Недавно мальчик закатил ей истерику во время обеда из-за десерта, которого он не получил.       Энджи решил, что Тойе нужна диета, чтобы держать его в форме. А это значило убрать из его рациона всё мучное и потенциально вредное. И сколько бы Рей ни пыталась объяснить сыну, что это не её решение и что он может пойти подождать сестру в гостиной, всё равно крайней оказалась она. Казалось, Тойя просто не понимал концепции диеты, и почему сестре можно то, чего нельзя ему.       — Пусть она тогда тоже не ест блины! — Тойя гневно тыкнул пальцем в Фуюми.       Рей досчитала до двадцати. Тойя никогда не умел выражать свои эмоции спокойно. Если ему что-то не нравилось, он кричал, размахивал руками и топал ногами, словно намеренно создавая как можно больше суеты. И почему вокруг чего-то такого простого должно быть столько криков?..       Рей не знала, как решить эту проблему. Она не считала честным ограничивать свою дочь только потому что Энджи решил ограничить своего сына. Фуюми не тренировали ни для каких высших целей, так что в этом не было никакого практического смысла. Рей бы просто получила двух обиженных на неё детей. И раз Тойя не понимал слова, ей придётся либо давать дочери сладости тайно, либо разграничить их приёмы пищи, чтобы они не пересекались и не видели еду друг друга. Это будет настоящей морокой…       — Хватит быть таким эгоистом. Твоей сестрёнке не нужна диета. Ты же тренируешься, спортсмены и герои всегда следят за питанием, для них это необходимость. К тому же, если ты считаешь это таким большим горем, то не должен желать того же для неё. Она ведь твоя младшая сестра.       — Она твоя любимица! Ты любишь её больше, чем меня! — Тойя выкрикнул, спрыгнул со стула, пнул его и утопал из кухни.       Рей поджала губы, чувствуя как к щекам приливает краска. Просто поразительно, как Тойе удавалось истрепать ей все нервы. Его обвинения её задели, но чего только не скажут дети, когда истерят. На самом деле он наверняка так не думал…

***

      Тойя валялся на диване и скучающе поглядывал в окно, за которым только начинало вечереть. Из кухни рядом был слышен мягкий звон посуды и мамин голос. Она позволила Фуюми помогать ей готовить панкейки, и Тойя время от времени кидал взгляды в сторону приоткрытой двери.       Его туда не звали. То ли из-за того что готовить это «для девочек», то ли из-за того что ему нельзя было эти дурацкие блины. Или из-за его неудачи с пирожками, или из-за его непреодолимой любви вылизывать остатки жидкого теста из миски, за которую мама его всегда ругала. А может из-за всего сразу.       Ну и пусть.       Он постарался убедить себя, что ему до них нет дела. Что он не чувствует себя так, будто его лишили одной из главных радостей в жизни. Готовить это скучно и нудно, особенно когда не можешь ничего попробовать… К тому же мама пообещала, что папа скоро придёт с работы, и они смогут заняться чем-нибудь вместе. Так что он просто смиренно ждал его.       Наконец из коридора послышался шум входной двери, и Тойя вскочил с места. Он по своему обыкновению вертелся возле ног отца, сыпля вопросами о том, как прошел его день. Папа потрепал его по волосам, и уголки его суровых губ чуть приподнялись.       — Собирайся. Мы идём на улицу.       Тойя почти забыл, когда они в последний раз вместе гуляли, и звать его дважды не пришлось. Уже через пять минут он был полностью собран, правда с вывернутой наизнанку футболкой. Никто из них не обратил на это внимания. Снаружи было тепло, и ему казалось, что он может почувствовать запах заходящего солнца. Летние вечера всегда пахли как-то по-особенному.       Тойя счастливо держал отца за руку, и пытался угадать, куда они направляются, но все его догадки оказывались неправильными. Они шли в сторону детской площадки, куда обычно их с Фуюми водила мама, и на мгновение он решил, что они направляются туда… но нет. Они прошли мимо. Тойя отогнал лёгкое разочарование. В конце концов гулять там наверняка было бы скучно, да и бывал он там уже раз сто…       Он заметил, что асфальт сменился тропинкой. Они шли в лес. Сквозь рощу деревьев пробивались ещё не угасшие лучи света и игриво сверкали как солнечные зайчики. Это место ему сразу понравилось, оно выглядело волшебно.       — Где мы, папа??       — Ты не узнаёшь этот лес? — его отец мягко усмехнулся, — Хотя наверное летом его действительно сложно узнать…       Тойя удивлённо приоткрыл рот и заорзирался по сторонам более внимательно, силясь выудить из своей головы правильный ответ.       — Лес Секото, — ответил отец за него, — Мы были здесь зимой. На пробежках, помнишь? И раньше, когда ты был совсем маленьким, я часто ходил с тобой сюда гулять. Чтобы ты привыкал к горному воздуху.       Точно. Он вспомнил. Хотя сам лес выглядел сейчас совсем по-другому, Тойе казался знакомым этот путь. Жаль, что у него не сохранилось воспоминаний об их более ранних прогулках здесь. Он хотел бы их помнить.       — Раньше я тренировался в этом лесу. Это хорошее место. Безлюдное. Река протекает прямо здесь. И никакой опасной живности. Полное уединение. Я предпочитал использовать его именно зимой. Это безопаснее. Но зато летом появляется хорошая возможность натренировать концентрацию и внимательность. В нашем тренировочном зале вся древесина обработана огнеупорным раствором. Здесь же деревья вспыхнут, если ты не будешь предельно аккуратен.       — Понял!       Перспектива пожара Тойю не пугала. Его занимало предвкушение показать отцу, насколько он может быть внимательным и «ско-не-ти-ро-ва-ным», и он был уверен в своих силах. Потому что папа был уверен в нём.       Когда они вышли к небольшой поляне у реки, отец сказал ему набрать веток по-толще. Тойя, собрал, как ему казалось, достаточно крупные веточки, но в руках отца они казалась совсем тонкими прутиками.       Папа показал ему как делать мишени. Он обмотал ветки тканью, вымоченной в огнестойком растворе, чтобы они служили свою службу подольше. Затем отец велел ему снять обувь и носки и зайти в воду по щиколотки; она была прохладной, но Тойя этого совсем не почувствовал.       Энджи не хотел рисковать, учитывая, что это была первая тренировка Тойи здесь, поэтому все мишени он закрепил так, чтобы вокруг них была вода. Это минимизировало вероятность, что Тойя облажается. Впрочем, вряд ли его огонь сейчас был достаточно сильным для лесного пожара.       Обычный огонь был результатом химической реакции, совокупности нескольких компонентов: источника энергии, горючего и окислителя, поддерживающего температуру и протекание реакции. Пламя, создаваемое причудой, работало похожим способом. Оно использовало микроэлементы организма носителя в качестве топлива, тепло, постоянно генерируемое внутри его тела для розжига, и кислород, содержащийся в каждой его клетке, чтобы поддерживать горение. Таким образом, пользователи причуд заставляли огонь полыхать на поверхности их кожи. Это не было то же пламя, что встречалось в природе, ему требовалось куда меньше тепла, чтобы разгореться. Оно подпитывалось за счёт силы тела его владельца и здоровый образ жизни был необходим для того, чтобы раскрыть весь потенциал причуды. Как только огонь переставал быть частью них, ему требовались новые, более традиционные компоненты для существования. У слабого огня даже могло не хватить тепла, чтобы поджечь древесину. Его языки бы просто плясали вокруг неё какое-то время, заставляя нагреваться и медленно тлеть. Но затем они бы сами погасли, лишенные горючего и источника тепла.       — Сейчас твоей причуды достаточно, чтобы вскипятить воду. Думаю, заставить дерево тлеть она тоже способна, но не гореть. Но ты будешь расти, и сила твоего огня будет расти вместе с тобой. Очень скоро твоя причуда будет заставлять вещи вокруг загораться. Так что учись контролировать площадь, по которой распределяется пламя.       Отец ударил кулаком по воздуху, в направлении мишени, и послал в неё поток огня, сразу же охвативший её. Это был первый раз, когда они действительно что-то сжигали, а не просто отрабатывали приёмы и «боролись с воздухом», и Тойя наблюдал за тем, как обугливалась их мишень, заворожённым взглядом.       Это было красиво.

***

      Тойя был в восторге от лесных пейзажей и полыхающих связок веток, но спустя две недели начал чувствовать себя немного обманутым. Да, тренировки у реки были классными, но в конечном итоге они с отцом всё ещё занимались одним и тем же, просто в другой обстановке. Иногда он порывался поиграть с палками или побрызгаться в воде, но все его попытке развлечься пресекались. Папа сказал, что ему нужно учиться дисциплине, и использовал большую и крепкую палку, с которой Тойя игрался, в качестве штыка для мишени. Тойе было почти жалко сжигать её.       Он мог бы смириться с этим и довольствовать тем, что у него было. Так бы поступил бы хороший ребёнок вроде Фуюми на его месте. Но он не мог. Не тогда когда в детском саду ребята делились тем, как они проводили лето с семьями.       Тойя никогда не бывал за пределами района, где находился его дом, а другие дети ездили с родителями за город. Они навещали своих родственников, а он даже не знал своих бабушек и дедушек. Слова «дядя», «тётя» и «кузен» он узнал только из книжки, которую они читали в саду. Это заставило его задаться вопросом, есть ли они у него. Тойя попытался расспросить маму, и та, к его удивлению, очень подробно и странно мечтательно начала ему рассказывать о большой семье, которая у него была и которую он никогда не видел. Когда он спросил, могут ли они съездить к ним в гости или пригласить их сюда, мама почему-то занервничала. Она сказала, что «такой возможности нет». О причинах Тойя расспрашивать её не стал. Знал, что бесполезно.       Больше всего в рассказах других детей его поражало, что они гуляли, совершали поездки и играли с родителями. Обоими своими родителями. Тойе всегда казалось, что мама и папа – это люди из разных миров. Папа работает, а мама в это время приглядывает за детьми. У них были разные задачи, так что им не было смысла пересекаться. Он не мог вспомнить ни одного случая, чтобы мама с папой как-то взаимодействовали друг с другом при нём кроме обмена простыми фразами. Он был уверен, что во всех семьях так же, и для него было шоком узнать, что это не так. Более того, похоже его семья была единственная, у кого это было так.       Тойя стал чаще приглядываться к взрослым на детских площадках. Большинство были мамами, такими же как его, но он обратил внимание, что иногда с ними были и папы. Они смотрели друг на друга странными взглядами, похожими на восхищение. Сидели на лавочках вместе, клали руки друг другу на плечи или гладили волосы друг друга, или вместе играли со своими детьми. Однажды он даже увидел, как один мужчина быстро и почти незаметно поцеловал свою жену в щёку, заставив ту смеяться. Это было странно и сбивающе с толку. Он не знал, что взрослый может поцеловать другого взрослого. Мама целовала их с Фуюми, но он ни разу не видел, чтобы она целовала папу. Или обнимала его за плечи, или смеялась от его слов.       Наверное все семьи вокруг были просто какими-то странными.

***

      Однажды Тойя заявил, что хочет в аквапарк. Хотя бы в качестве подарка на день рождения, пусть тот и был не скоро. Это прозвучало почти как требование купить ему игрушку, и Рей сразу поняла, что вести с мальчиком диалог будет нелегко.       У Тойи было жёсткое расписание, а значит любое долгое мероприятие должно было быть хорошо спланированным. И она не знала, хватит ли терпения у ребёнка ждать и не истерить. К тому же ходить с Тойей куда-либо было…сложно. Он был слишком энергичным и любознательным, и в незнакомых местах ей приходилось постоянно держать его за руку, чтобы он никуда не убежал. Страшно было представить, какой скандал закатил бы её муж, если бы его драгоценный наследник вдруг потерялся.       Кроме того, у Тойи был слабый иммунитет, сколько бы витаминов и овощей ему ни давали. Он мог бегать без шапки и шарфа зимой, но легко подхватывал любую инфекцию. И если бы Тойя не смог тренироваться всю следующую неделю потому, что подхватил в бассейне какой-нибудь ротовирус, крайней бы снова стала Рей. Нет уж, она не станет брать на себя такую ответственность.       — Спроси у папы. Только постучись перед тем, как зайти в его кабинет, ладно?       Тойя был не очень доволен её ответом, но в конце концов это был не отказ. Он протопал вверх по лестнице и пошёл в направлении левого крыла, где находился отцовский кабинет. Там папа обычно выполнял скучную работу с бумажками-отчётами или придумывал гениальные планы по разоблачению и ловле злодеев. Тойя постучался и приоткрыл дверь.       — Можно войти?       Папа никогда не прогонял его из кабинета. Только если дело было совсем важным, он мог просить его немного обождать. Но обычно отец позволял Тойе взобраться к себе на колени и наблюдать за процессом работы. Он подробно объяснял сыну, что именно делает и для чего нужна каждая бумажка и запись в ней. Папа говорил, что когда-нибудь это ему пригодится, и Тойя очень надеялся, что нет. Эта часть папиной работы выглядела невероятно нудной.       Получив разрешение войти, Тойя протопал к отцовскому столу, деловито сложив руки за спиной. Он озвучил свою просьбу, стараясь звучать как можно серьёзнее и увереннее, словно это могло помочь ему убедить отца, что аквапарк это очень нужная и необходимая в его жизни вещь.       — Пустая трата времени. Туда ходят только совсем малые дети и взрослые, которые не повзрослели.       — Ну па-па! Там классно! Это как ванна, только большая и с горками и там можно по-настоящему плавать!..       Отец на мгновение задумался.       — Хочешь плавать?       — Да!       Тойя выпятил нижнюю губу немного вперёд. Это рушило серьезный образ, но тоже было весьма эффективно в убеждении. Он наблюдал, как отец откинулся в кресле и как между его бровей залегла мягкая складка.       — Хорошо. Тебе не будет лишним научиться плавать. Мы могли бы найти для этого время, раз ты так сильно этого хочешь.       Тойя подпрыгнул от радости и обнял отца за ногу, лепеча «спасибо» снова и снова. Энджи усмехнулся и нежно взъерошил красные волосы своей грубой рукой.

***

      Тойя с нетерпением ждал воскресенье, день, когда, как он думал, они всей семьёй пойдут в аквапарк. Но отец своеобразно понял его просьбу.       Первым разочарованием для Тойи стало то, что он пойдёт в бассейн один. Пока мама с Фуюми собирались гулять на площадке, он собирал спортивную сумку. Ну и ладно. Он потом расскажет сестре, где он был, она обзавидуется и упросит маму отвести её туда тоже. А сегодня он будет первопроходцем.       Вторым его разочарованием стало то, что никто из его родителей даже не собирался провожать его. Мама пожелала ему удачи и ушла гулять с Фуюми, папа в это время работал. Сопровождал его только Курамада-сан, их забавный и шумный водитель. Тойя немного нервничал во время поездки. Он не думал, что будет в бассейне один. Либо папа решил, что он уже достаточно взрослый для этого, либо Курамада-сан пойдёт купаться вместе с ним. Обе перспективы его беспокоили. Он не был уверен, что хочет видеть водителя в плавках.       Третье разочарование ждало его, когда они приехали. Курамада-сан проводил его до раздевалки мальчиков и сказал, что будет ждать его в холле. Тойя хотел схватить его за руку и попросить остаться, но он этого не сделал. Это значит, что он уже взрослый, и он должен был оправдать мнение отца о нём.       Вокруг было много мальчиков его возраста, и Тойя почувствовал себя немного увереннее. Он быстро ввязался с ними в разговор и выяснил, что с ними всё-таки будет кто-то взрослый. Учитель. Так сказали мальчики. Это зародило в Тойе первые сомнения. Слово «учитель» было прямой ассоциацией с занятиями в садике или тренировками. Разве их надо учить кататься с горок?       Полностью его фантазии рухнули, когда им сказали выстроится в шеренгу, и строгий плечистый мужчина в смешных цветных очках начал проводить им инструктаж.       Папа записал его на уроки плаванья.       Теперь каждый вторник после садика и каждое воскресенье вместо прогулок с сестрой он был вынужден ездить в бассейн. И снова эта дурацкая «дисциплина», снова никаких брызганий и веселья. Только следование инструкциям учителя и попытки не утонуть.       Незнакомый строгий и громкий голос звучал не как отцовский и не вызывал ничего кроме отторжения. Тойя почти с неохотой разучивал техники плаванья. Хотя они давались ему легко и быстро, он всё равно не мог плавать лучше других мальчиков. Они были крупнее, выше и сильнее, и даже прилагая усилия, Тойя не мог за ними угнаться, а учитель, казалось, умел замечать только его недочёты. Отцу его успехи в плавании были не очень интересны, мама спрашивала о том, как прошёл его день, только из вежливости, и Фуюми его рассказы о строгом учителе тоже не впечатляли.       Менее чем через месяц он окончательно потерял интерес. Запах хлорки начал раздражать, мальчишки и учитель тоже и даже вечно энергичный Курамада-сан. При всей его любви к их водителю, Тойя не мог не огрызаться на него, когда тот желал ему удачи и успехов, словно не замечая, в каком тот угрюмом настроении. Родители, казалось, тоже не замечали его удручения. Мама, отправляя его на плавание, каждый раз повторяла ему, что он просто ленится и это скоро пройдёт. Папа говорил о воспитании «сильного характера» и «превозмогании».       Так что концу четвёртой недели, на кануне ещё одной поездки Тойя закатил матери истерику, наотрез отказавшись куда-либо ехать. Он был наказан за свой эмоциональный всплеск, но зато она наконец его услышала. Обычно это был единственный способ привлечь её внимание и заставить слушать его.       — Сначала ты молишь, чтобы тебя отвели в бассейн, а потом ведёшь себя так, словно тебя к этому принудили! В следующий раз, пожалуйста, обдумывай свои желания лучше.       Пусть родители и услышали его, удовлетворён он не был. Аквапарк так и остался «развлечением для малышей и глупых взрослых», и если бы он попытался ещё раз заикнуться о «другом» бассейне, мама бы решила, что он над ней издевается.       А в это время в детском саду мальчик Хикару уже неделю неделю не затыкался о том, как родители сводили его на день рождения в аквапарк. Весь прошлый месяц он хвастался предстоящей поездкой и уже тогда действовал Тойе на нервы, но теперь он стал просто невыносим. Другие дети делились с Хикару историями, где были этим летом они, и Тойя отсел от них за другой стол.       Ему не о чем было с ними говорить.

***

      Тойе стоило догадаться, что маму бесполезно просить поговорить с папой о тренировках. Она никогда не делала того, о чем он её просил, либо же делала, но не так как он хотел. Так что он решил попытаться сделать это сам, но теперь учтя свой печальный опыт с аквапарком. В этот раз он будет предельно серьезным, понятным и убедительным.       — Папа, а ты не хотел бы попробовать сегодня поиграть во что-нибудь другое?       Отец тяжело втянул носом воздух.       — Мы не играем, Тойя. Мы тренируемся.       — Ну да. Но ведь ничего страшного, если мы сегодня, например… Поиграем в мяч?? Мы могли бы позвать и Фую-чан с нами, она неплохо играет. Правда, часто промахивается, но…       Папа нетерпеливо покачал головой.       — Тойя, о чём ты вообще? Это прекрасно, что вы с Фуюми любите играть вместе, но сейчас мы занимаемся важными вещами.       — Ладно, хорошо. Тогда как насчёт позвать её с нами?? Мама ведь тебе говорила, что у Фую-чан проявилась ледяная причуда, да?? О, знаю! Они с мамой могли бы быть в одной команде, а мы в другой! Мы могли бы тренироваться против друг друга! А потом меняться участниками!       — Нет, Тойя, — он хлопнул рукой по лбу и потёр переносицу, — твоя сестрёнка не может к нам присоединиться. Её причуда не подходит для наших тренировок. К тому же она девочка, ей это не будет интересно.       Тойя мог бы поспорить с тем, что Фуюми это неинтересно. Он помнил, как она спросила однажды, будет ли она тоже тренироваться с ними, и это звучало вовсе не не заинтересовано.       — Да, и потом с ней повторится та же история, что и у тебя с плаваньем, — ответил на это отец немного саркастично, вогнав этим Тойю в краску, — надоест и она уйдёт. Пытаться тренировать её – пустая трата времени.       — Ну да, наверное…       Тойя отвёл взгляд и стушевался. Он заводил этот разговор ещё не раз, предлагая отцу когда-нибудь найти время посмотреть с ним телевизор или оценить его рисунки, но ни одна из просьб не увенчалась успехом. Папу не интересовало его любимое шоу и насколько хорошо он выучил новый танец оттуда. Не интересовало то, насколько хорошо он владеет мячом и насколько красиво рисует. Это не развивало его причуду.       Это было пустой тратой времени.       Тойя чувствовал себя теперь почти застенчивым, говоря о своих увлечениях. Возможно воспитатели и учителя в детском саду просто врали ему, говоря, что это здорово. Папа вот так не считал. А мама… мама только говорила, что он должен его слушаться.

***

      Энджи нетерпеливо барабанил пальцами по столу, пытаясь сдержать бушующие внутри эмоции, пока его жена сидела напротив него с книгой и чашкой чая. Они нечасто собирались за одним столом, и Рей знала, что он хочет о чём-то поговорить с ней. Она быстро окинула его своим взглядом. Брови нахмурены, между ними залегла глубокая складка, губы плотно сжаты, нервный вид.       — Ты сердишься? — спросила она спокойно, вновь возвращаясь к книге.       Он цыкнул языком, и его палец особенно сильно стукнул по столу.       — Да, сержусь. Тренировки проходят не так эффективно, как я рассчитывал.       Рей мягко вздохнула. Это была не её зона ответственности, так что её это не волновало. Но она знала, что её мужу нужно было выговориться.       — И в чём же проблема? — поинтересовалась она из вежливости, при этом не отрываясь от книги.       Как только вопрос был задан, Энджи сорвался, больше не притворяясь спокойным и собранным.       — Проблема в Тойе! Он совершенно несерьёзно относится к ним! У него на уме одни лишь игры!       — Ему всего четыре, естественно игры его интересуют больше… — она перелистнула страницу.       — У меня в его возрасте уже была конкретная поставленная цель, и я к ней шёл! А он, видимо, не понимает, что ничего ему не светит в геройстве, если он уже сейчас не начнёт что-то делать! У него талант! У него огромные перспективы! Но только если он начнёт больше вкладываться в развитие причуды и в физическую подготовку! Я видел других детей в его детском саду. Они все крупнее него! Да даже Фуюми…       Рей прикусила губу. Её взгляд перестал блуждать по строчкам. Фуюми действительно уже догнала старшего брата по росту. На прогулке их часто принимали за двойняшек. Пусть они и были близки по возрасту, Рей иногда допускала мысль, что возможно виновато тяжёлое появление мальчика на свет.       Её пальцы стиснули книгу.       Ему не хватило каких-то двух недель. Это не могло быть настолько критичным. Дело точно было в другом… В её родословной? Всё потому что в её семье никто не выделялся высоким ростом?       В конце концов все проблемы с Тойей сводились к ней, заставляя её хотеть спрятаться.       Нет. Тойя был копией Энджи. Он обязательно нагонит своё отставание. Он должен был.       — Возможно ему просто нужно больше времени. Все дети развиваются по разному. У Тойи наверняка случится скачок роста, просто немного позже.       Энджи фыркнул, качая головой.       — Я знаю… Он ведь мой сын в конце концов… Но с его отношением нужно что-то делать.

***

      Рей предложила мужу поговорить с Тойей, и тот согласился. В один из дней, когда Фуюми уже была уложена спать, он усадил Тойю на диван и сам встал напротив, скрестив руки на груди. Он попросил Рей присутствовать при разговоре, возможно надеялся, что она подскажет ему нужные слова, если он растеряется. Но Рей и сама не знала, как нужно вести этот разговор. Она стояла в стороне, решив не вмешиваться, хотя обстановка ощущалась слишком серьёзной и официальной, и Тойя явно тоже это ощущал. Он нервно переводил взгляд с одного родителя на другого, перебирая в голове варианты, в чём он мог так сильно провиниться.       — Нам надо поговорить. Это важно, Тойя, поэтому постарайся быть серьёзным.       Мальчик кивнул, глядя на отца большими, полными неуверенности глазами. Это заставило Энджи невольно смягчить голос и сделать свою позу менее оборонительной.       — Я бы хотел поговорить с тобой о том, зачем мы тренируемся.       — Я знаю это, папа. Когда я стану большим, то буду героем, как ты. Поэтому мы тренируемся.       — Знаешь, но не понимаешь. Тренировки это не просто размахивание руками и разжигание огня. Это наше будущее. Ты не можешь относиться к этому беспечно. Я возлагаю на тебя свои надежды, Тойя. Я поручаю тебе то, чего я сам не смогу добиться. Стать героем номер один, превзойти Всемогущего и стать самым, чёрт возьми, сильным человеком в этой стране. Ты моё наследие, Тойя. Мой единственный шанс осуществить мечту всей жизни…       Её муж говорил эмоционально и пылко. Он действительно отдавал свою мечту в руки сына и почти молил его согласиться исполнить её. Он встал перед мальчиком на колено и схватил руками детские плечи, крепко, но не болезненно.       — Только от тебя зависит, были ли мои усилия не напрасны. Да и не только мои. Усилия твоей мамы тоже, — он бросил быстрый, но решительный взгляд на Рей, — мы с твоей мамой договорились, что она подарит мне тебя взамен на помощь твоим бабушке и дедушке. Твоё предназначение – причина, по которой эта семья существует!       — Э-Энджи?.. — Рей неуверенно сделала шаг вперёд, на секунду думая попросить его остановиться, но вряд ли бы она смогла; её муж уже нашёл, как ему казалось, правильные слова и вряд ли собирался останавливать свою пламенную речь.       Рей не думала, что разговор зайдёт в такое русло, и не была уверена, что Тойе стоило об этом знать. Об их сделке уж точно. Но… он был ещё маленьким, вряд ли он поймёт значение отцовской тирады. Возможно он вообще забудет об этом разговоре спустя несколько дней, он ведь никогда не отличался внимательностью. К тому же, это Энджи отвечал за его воспитание, ей не стоило вмешиваться. Она успокоила себя этой мыслью, но отвела взгляд, как только почувствовала, что мальчик смотрит на неё.       Тойя чувствовал себя растерянным. Папа говорил о том, насколько он был важен, но почему-то сейчас это не было приятно. По какой-то причине он чувствовал, что его мутит. Он смотрел на маму, словно прося об объяснении, но она молчала и смотрела куда-то в сторону. Словно её вообще здесь не было. Поэтому он отвернулся от неё.       — То есть… вы с мамой вместе… ради того, чтобы я стал героем?       — Можно сказать и так.       — А Фую-чан?..       — Твоя сестрёнка это… отдельный случай. Просто твоя мама хотела, чтобы вы были друг у друга, правильно говорю?       Рей вздрогнула, когда муж внезапно обратился к ней, и неопределённо кивнула.       — Я, конечно, мог бы попытаться тренировать и её тоже, но мне нечего делать с её ледяной причудой. Я планировал, что лёд достанется тебе как вспомогательная причуда, которой ты бы смог охлаждать себя. Перегрев сильно влияет на нашу выносливость, так что я надеялся, что таким способом ты сможешь зайти дальше чем я, раскрывая силу своего огня, однако ты и так способен на это, даже без ледяной причуды. Но ты сможешь сделать это только в том случае, если действительно будешь серьёзно относиться к делу. Пока ты не поймёшь этого, я не смогу тебя тренировать.

***

      Из коридора послышался шум входной двери, и Тойя сразу же поспешил туда.       — Папа! — он воскликнул, протягивая к отцу руки, но тот прошёл мимо.       Словно не заметил его.       Тойя немного надул губы. Возможно у папы было просто плохое настроение, хотя даже тогда он обычно хоть как-то приветствовал его в ответ. Поэтому Тойя решил немного выждать, и затем попробовать привлечь его внимание снова, но его вновь ждала неудача. Отец сказал ему выйти из кабинета и не отвлекать его от важной работы. Тойя картинно хлопнул за собой дверью, чтобы папа точно понял, что он обиделся. Но в ответ ничего. И так несколько дней после того злополучного разговора. Тойе казалось, что папа на него злился, но лучше бы он просто наругал его или наказал, чем… это.       Гуляя с мамой на площадке, он взабрался на лавочку, вновь отвлекая её от чтения.       — Папа меня больше не любит, — он заявил, обняв притянутые к груди колени.       Рей вздохнула и покачала головой. Если кто-то и был Энджи ближе и дороже, чем его работа, то это Тойя. Мальчик имел невероятную способность смягчать его чёрствое сердце. Просто он впервые столкнулся с обычным нравом отца. Рей знала, что её муж просто хочет преподать сыну урок, но видела, что мальчика это сильно угнетало.       — Не говори глупостей, милый. Папа любит тебя так же сильно как раньше.       — Тогда почему он больше не смотрит на меня?! — он спросил, скорчив обиженную рожицу.       — Тойя, ты просто должен понять, что твой отец – не простой человек. Он герой номер два. Он второй по силе человек в стране. Быть героем это… стиль жизни. Люди этой профессии часто отдают себя полностью работе, и твой папа один из них, — Рей постаралась объяснить как можно мягче, — поэтому папа не любит тратить время на то, что, как ему кажется, не помогает его работе.       Тойя немного надул губы. Похоже это значило, что просить отца поиграть с ним было бесполезно.       — Но помимо геройской работы есть много других интересных вещей…       — Да, но не для твоего отца, — она аккуратно улыбнулась, — для него это…       — Пустая трата времени… — он закончил тихо и угрюмо.       Рей отвела взгляд. Затем, когда она вновь посмотрела на Тойю, её рука дёрнулась к нему, желая коснуться его плеча или волос и утешить его, но она этого так и не сделала. Ей было неудобно и неловко говорить с Тойей об Энджи, и она не знала, как лучше поступить. Не она должна была решать, что лучше для Тойи.       — А ты что об этом думаешь? — мальчик внезапно спросил.       — Я?       Она смотрела на него недоумённо. Он смотрел на неё испытующе. От его взгляда Рей почувствовала себя ещё более некомфортно и… виновато. Она чувствовала, что Энджи совершил ошибку, а она не решалась исправить её. Но разве было бы правильным подвергать слова и авторитет отца в глазах Тойи сомнению?       — Тойя, ты – папин первый сын. Это большая честь и большая ответственность. На твоих плечах продолжение отцовского дела, поэтому папа хочет, чтобы ты относился к этому так же серьёзно как он. Да, тебе это кажется не таким интересным, но он хочет как лучше для тебя, солнце. А его желание передать тебе свой опыт и есть проявление его самой большой любви к тебе.       Тойя отвернулся. Это было не то, что он надеялся от неё услышать.       Последние несколько дней он чувствовал себя странно, глядя на маму. Между ними всегда словно была стена, а он никогда не знал как через неё перебраться. Все его попытки заканчивались тем, что они отдалялись всё больше. Ему казалось, что он делает что-то не так, но возможно мама сама не хотела, чтобы он её пересекал. В конце концов он был просто её «подарком» папе.       Следующим вечером, когда папа вернулся с работы и вновь молча прошел в свой кабинет, Тойя нерешительно последовал за ним. Он постучал и, не дожидаясь ответа, прошмыгнул внутрь. Он подошёл у отцу, понурив голову и сложив руки сзади на спине.       — Я всё понял… Прости, что вёл себя глупо и по-детски… Я больше не буду… Я правда хочу тренироваться, чтобы стать героем и превзойти Всемогущего для тебя, папа…       Отец молча слушал его, и затем его широкая грубая рука легла на макушку мальчика и со знакомой нежностью потрепала его по волосам.       — Через пять минут жду тебя в тренировочном зале.       — Ура! Спасибо, спасибо, спасибо!..       Тойя снова прыгал от радости, и Энджи лишь тихо и мягко усмехнулся, наблюдая за ним.

***

      Они с Фуюми сидели перед телевизором и смотрели повторы записей с сражений их отца. Фуюми жевала свои любимые сухарики. Сначала ей было неловко есть их в присутствие брата. Мама говорила, что Тойе давать их было нельзя, и как хорошая дочь она должна была слушаться её. Но как хорошая сестра она должна была делиться… Она разрывалась от желания угодить всем, но Тойя успокоил её, сказав, что ему всё равно на «глупые вредные сухарики». Фуюми такой расклад более чем устраивал, хотя поведение брата казалось ей немного странным. В последнее время он изображал из себя взрослого больше чем обычно.       Часть новостной программы, посвященная их отцу, закончилась, и Фуюми потянулась за пультом, чтобы переключить канал.       — Оставь.       Она удивлённо посмотрела на брата, но тот выглядел серьёзным.       — Разве сегодня не должен идти финал битвы между музыкальными группами?       Тойя поджал губы.       — И что? Я всё равно не смогу досмотреть его до конца. Вечером у нас с папой тренировка, — он сказал раздражённо; Фуюми напомнила ему о его любимом шоу, а он обещал себе, что не будет расстраиваться из-за чего-то настолько глупого.       Тойя сердито уставился в экран, вглядываясь в лица мелькающих там героев, пытаясь изучить своих будущих врагов, которых ему нужно будет превзойти, чтобы исполнить мечту папы. Они улыбались. Они шутили. Они рассказывали о своих достижениях. И Тойя испытал прилив внезапного раздражения, наблюдая за ними.       Тойя стал больше выкладываться на тренировках. Сейчас, когда он понимал, насколько это важно, он тренировался не только ради своего удовольствия, но и для папы. Его труд вознаграждался тёплой рукой, треплющей его волосы, пожиманием плеча, крепкими объятиями и гордыми любящими взглядами, и в эти моменты Тойя чувствовал себя абсолютно счастливым. Если папа будет продолжать смотреть на него так, он бы мог смириться со многими вещами. Ему бы были не нужны сладости, глупые шоу с слишком пёстро одетыми большими мальчиками и девочками, не нужно было бы зря тратить время и бумагу и ему не нужно было бы беспокоиться о внимании мамы. Он наконец начал понимать, что значит, отдать всего себя, и он был рад это сделать, чтобы осчастливить свою семью.       — Превосходно… — его отец сказал как-то раз тоном граничащим с восхищением.       Иногда им удавалось тренироваться целый день, и это был один из таких случаев. Тойя широко улыбнулся, дожидаясь, пока огонь вокруг его руки перестанет полыхать. Его температура стала значительно выше всего за пару месяцев, и Тойя успел изучить и отточить уже много отцовских приёмов. Он очень быстро обучался.       Его грудь вздымалась вверх и вниз, а волосы полностью взмокли от пота. Мальчик выглядел так, словно его только что окатили водой, и Энджи мягко фыркнул, когда Тойя начал вертеть головой, чтобы стряхнуть мокрые капли с чёлки, словно маленький кот.       — Пойди возьми свежую одежду и прими душ перед сном. Справишься сам? Мне уже пора собираться на дежурство.       — Конечно!       Тойя поднял большой палец вверх и потопал в коридор. Каждая клеточка его тела ныла всё больше по мере того, как он приближался к их с Фуюми комнате. Его сестра уже лежала на своём футоне. Время укладываться спать прошло полчаса назад, но Тойе, как старшему и как будущему герою теперь разрешали ложиться немного позже в те дни, когда у него были тренировки.       Фуюми ждала его. Обычно перед сном они играли в её куклы. Её всегда веселило, как старший брат сначала наотрез отказывался играть в её «девчачьи штучки», но после недолгих уговоров соглашался. Это был их обычный ритуал перед игрой, но Фуюми знала, что Тойе нравятся её куклы так же, как и ей. Придумывать интересные сюжеты, как это делал брат, она не умела, поэтому всегда была рада, когда Тойя вносил в её игры разнообразие.       Но сегодня старший брат не был настроен играть. Как и вчера. И позавчера. В последнее время он всегда был слишком уставшим для игр с ней, да и на её куклы он теперь смотрел с уже не таким наигранным пренебрежением как раньше. Фуюми ничего не говорила, но она немного ревновала брата к его тренировкам.       Тойя взял одежду и поплёлся в ванную, неосознанно напевая мотив любимой песни, под которую когда-то часто танцевал. Он пытался его забыть, но припев был слишком въедливым. Зайдя в ванную, он пододвинул к раковине ступеньку и взобрался на неё. Даже с её помощью он всё ещё с трудом дотягивался до крана.       Тойя включил воду, чтобы умыть лицо, перед тем как искупаться. Этот процесс занял у него больше времени, чем требовалось; шум воды словно загипнотизировал его, и он простоял так больше пяти минут, глядя на устойчивый поток, наполнявший его ладони и переливавшийся за их края. Он вышел из транса только тогда, когда осознал, что в это маленькое ручное озеро капают солёные капли, словно там вот-вот должен был пролиться дождь.       — Чего?..       Тойя посмотрел на своё отражение в зеркале, и только тогда осознал, что у него текут слёзы. Он поджал губы, нахмурился и грубо вытер их кулаком. Он не был расстроен, и ему не хотелось плакать. Но по какой-то причине слёзы продолжали течь. Он издал сдавленный всхлип разочарования, адресованного самому себе. Только что он чувствовал себя замечательно, а теперь внутри было пусто. Он чувствовал только всепоглощающую усталость после месяца очень интенсивных тренировок.       Рука Рей лежала на ручке чуть приоткрытой двери ванной комнаты. Она собиралась проверить, собирается ли Тойя ложиться спать, но сцена, свидетельницей которой она случайно стала, заставила её замереть на месте. Рей наблюдала за мальчиком, пока не убедилась, что тот успокоился, и затем молча ушла.

***

      Листва на деревьях окрасилась в красочные цвета. Это был сентябрь, и он выдался нехарактерно дождливым. Их тренировки с отцом проходили исключительно дома, и Тойя не мог дождаться, когда погода наладится, чтобы снова ходить с отцом время от времени на пик Секото.       Но сегодня у него не было причин расстраиваться. За его успехи папа обещал, что покажет ему свой самый крутой приём. Тойя пребывал в нетерпеливом восторге весь день, дожидаясь пока папа вернётся с работы. От предвкушения он не мог не топать ногами, пока отец раскидывал по полу маты, на нужные места.       — …Что с твоими волосами? — внезапно спросил он, бросив на Тойю быстрый случайный взгляд.       — А?..

***

      В тот день Тойя впервые обжегся.       Раньше он замечал, что его кожа после длительных тренировок становилась розовой и чувствительной, иногда даже щипала. Но он не придавал этому значения, как научился не придавать значения тянущей боли в мышцах. Но сегодня боль была настолько резкой и сильной, что он не мог её игнорировать. Она заставила его вскрикнуть и инстинктивно попытаться одёрнуть руку.       Энджи был растерян. Он впервые столкнулся с подобным. Его собственное тело никогда не страдало от ожогов. Оно не было чувствительно к высоким температурам, особенно когда речь шла о его собственном пламени. Только когда он слишком длительно использовал причуду, и его тело начинало раскаляться внутри и снаружи, только тогда причуда могла нанести вред его здоровью. Но это…       — Будь более внимателен, — он буркнул Тойе, пытаясь выкинуть тревожные мысли из головы.       Энджи надеялся, что это был единичный случай, но Тойя продолжал обжигаться раз за разом, когда распалял свой огонь выше определённой температуры. Энджи был в тупике. Мало того, что это мешало прогрессу в его цели, не давая Тойе развивать силу огня, так ещё и его сын теперь был покрыт бинтами. В их домашней аптечке появилась куча мазей от ожогов и волдырей. Что то было явно не так, и он не мог просто закрывать глаза на раны сына. И ко всему прочему ему казалось, что белое пятно в его волосах становилось всё больше…

***

      Тойя сидел на больничной койке, болтая ногами в воздухе и нервно следя за врачом и медсёстрами вокруг себя. Они осмотрели его, взяли у него несколько анализов крови, и сделали ему всевозможные снимки на странных аппаратах, потому что его папа настоял на этом.       Тойя ненавидел больницы и противный стерильных запах антисептиков и лекарств, царивший в них. Он ненавидел чувствовать себя больным и неправильным, но папа сказал ему вести себя хорошо и слушаться врачей. Один из них, какой-то усатый старикан в толстый очках, сказал, что хотел провести его осмотр ещё раз сам, так как он нашёл этот случай очень «любопытным». Тойя почти застонал от досады. Старик был стрёмным, и совсем ему не нравился. Как только его выпустили из кабинета, он поспешил спрятаться за отцом, цепляясь за его штанину перебинтованной после взятия крови рукой.       Энджи взял сына на руки, чтобы немного утешить. Он верил в то, что врачи смогут определить причину недуга его мальчика и искоренить его. Однако результаты были неутешительными.       Несовместимость тела и причуды.       Его причуда и причуда Рей всё-таки обе передались Тойе, как он хотел, но смешались в нём самым неудачным образом, даровав ему сильное пламя и мощную ледостойкость. У Энджи задёргался глаз, когда он об этом услышал. Врачи объяснили, что какая-то природная огнестойкость у его сына есть, иначе бы жар внутри вредил его внутренним органам, но его причуда развивалась настолько стремительно, что у неё не было шанса поспеть за ней. Продолжать пытаться повысить лимиты жара огня Тойи было просто рискованным. Белые же волосы, вероятно, были проявившимися от стресса материнскими генами.       Рей выслушивала диагноз сына, опустив взгляд. Ледостойкость вместо резистентности к огню… Это была какая-то злая шутка. Почему из всего возможного Тойя унаследовал от неё именно это? Почему именно её гены делали его причуду дефектной?…       Её муж молчал всю дорогу домой. Ей оставалось только гадать, что было у него в голове, и надеяться, что он не считает её виноватой. Хотя сама она чувствовала себя таковой…       Рей проводила время с Фуюми, когда внезапно услышала громкий плач из тренировочного зала. Она почти инстинктивно поспешила туда и замерла на пороге. Тойя валялся на полу, хватаясь за сильно обожённые предплечья, пока Энджи стоял над ним со взглядом полным отчаянья, сожаления и злости то ли на судьбу, то ли на самого себя. Он предпринял последнюю попытку тренировать сына, и переборщил. Слишком сильно довёл его до предела.       — Обработай его ожоги. Мы закончили с тренировками.

***

      Тойя знал, что он сильно облажался в последний раз. Не сдержался и заплакал прям перед отцом. Обычно он лучше справлялся с болью, и он был уверен, что если бы он не был таким уставшим после осмотра врачей, он бы справился. Он надеялся загладить свою неудачу на следующей тренировке, но её так и не последовало. Как и следующей. Сначала он думала, что папа просто очень занят, пока он внезапно не решил пойти работать в свой единственный выходной день, когда они обычно тренировались дольше всего.       — Почему ты уходишь?? Мы ведь должны тренироваться сегодня, ты так и не показал мне тот приём! — Тойя обижено топнул ногой.       Губы отца сжались в тонкую полоску, его взгляд был не читаемым.       — Я уже сказал тебе. Мы закончили тренироваться. Всё! Иди займись чем-нибудь другим.       — Но па-па!       — Это ради твоего же блага, — отец сказал и отвёл взгляд, словно ему было тяжело на него смотреть.       Тойя не понимал, какое такое благо он получает, когда отец игнорирует его. Папа стал вести себя так же как два месяца назад, когда счёл, что он старается недостаточно сильно. Но теперь Тойя не знал, как ему исправить свою ошибку. Что бы он ни дел, он не мог перестать получать ожоги. Он знал, что это было проблемой, но он был готов смириться с болью, только чтобы не разочаровывать отца. Он бы хотел, чтобы папа тоже это понял, и перестал его игнорировать. Всё, что он мог, это продолжать пытаться.       В это время белого цвета в его волосах становилось всё больше, и это действовало на нервы. Ему нравились его красные волосы, они были совсем такие же, как у отца. Теперь он чувствовал себя больным, когда смотрел на своё отражение. Именно с появлением белых прядей всё пошло не так. Именно они ознаменовали начало конца его жизни. Тойя пытался спрятать их под копной всё ещё красных локонов, но это становилось всё труднее с каждым днём, а атмосфера в доме становилась всё более гнетущей. Коридоры стали тихими, а работники дома словно старались меньше попадаться на глаза его родителям. Иногда он слышал, как домработницы тихо перешёптывались между собой, но замолкали, когда он проходил мимо. Все понимали, что в семье случилось горе, и тем не менее пытались убедить его, что всё в порядке, и он просто должен жить как раньше. Будто ничего не было.       Но на его полках не осталось альбомов с рисунками, он выкинул их давно за ненадобность.       Ходить в детский сад или на улицу и смотреть на чужие семьи стало просто тошно. Он чувствовал щемящее чувство в груди каждый раз, когда видел, как других детей из сада забирали их родители, в то время как его всегда забирал Курамада-сан. Он остался вообще без какого-либо внимания. Папа избегал его, а мама не спешила заполнить этот пробел собой, всё ещё отдавая своё предпочтение его сестре. Она тоже вела себя так, будто ничего не изменилось, но он чувствовал, что мама отводит от него взгляд больше, чем раньше. Иногда он задавался вопросом, могла ли она винить его в этих переменах.       Может быть, если бы он снова мог быть достаточно хорошим для папы, их семья стала бы прежней.

***

      Энджи почти перестал бывать дома. Рей знала, что он тяжело переживал диагноз сына и разрушение собственных надежд, но не могла ничего поделать. Ей оставалось лишь надеяться, что он со временем остынет и начнёт чаще отрываться от работы.       В последнее время справляться с Тойей одной становилось всё труднее. Мальчик становился всё более неуправляемым. Он ей дерзил и огрызался по малейшему поводу, так что иной раз ей было легче просто предоставить его самому себе. Рей решила, что возможно это какой-то очередной детский кризис, и это стоит просто переждать. Иногда она задавалась вопросом, мог ли мальчик винить её в своём недуге.       Рей чувствовала, что ситуация с каждым днём незримо ухудшается, хотя кроме того, что Тойя вечно был в плохом настроении из-за отсутствия отца, ничего особенного не происходило. Однажды Фуюми ошарашила её вопросом:       — Мама, а это правда, что вы с папой друг друга не любите?       Рей подавилась чаем.       — С чего ты это взяла, милая?..       — Тойя-нии так сказал. Он врёт?       — Да. То есть… Твой братик просто не знает, о чём говорит, — Рей запиналась.       Возможно Тойя всё-таки смог осмыслить отцовские слова, и ей оставалось только гадать, насколько плохо это было. Но что она могла с этим сделать? Энджи сделал свой выбор, даже если он был неправильным по её мнению. Он мог воспитывать Тойю и говорить ему то, что считал нужным. Но Рей не хотела, чтобы это влияло на её дочь тоже.       Она решила, что детей стоит расселить в разные комнаты. Энджи она объяснила это тем, что Фуюми и Тойя были уже довольно взрослыми, и им, как девочке и мальчику, стоило иметь своё отдельное пространство. Её муж согласился, но едва ли интересовался тем, о чём она говорила.       В день «переселения» её ждали сразу две детские истерики, и если Фуюми быстро успокоилась и приняла слова матери, то Тойя быть покладистым не собирался. Он наотрез отказался оставлять свою комнату сестре, и Рей решила, что будет честным, если он, как старший, получит слово в этом вопросе.       Тойя был доволен исходом их спора, но ровно до того момента как наступила ночь. Ему впервые пришлось засыпать одному. Он не хотел это признавать, но спать без сестры полной темноте было страшно. Он завидовал ей, ведь мама осталась ночевать с ней в её новой комнате, потому что «Фуюми ещё маленькая, и ей будет страшно спать в незнакомой комнате одной». Ему было слишком стыдно просить маму побыть с ним, пока он не уснёт, тоже.       Он посмотрел на опустевшие полки шкафа, принадлежавшего теперь только ему. Раньше он не осознавал, что у него было так мало игрушек. Он вспомнил, как весело им с сестрой было играть в её куклы перед сном, и его глаза немного заслезились, когда он осознал, что они больше не смогут играть в них вместе.

***

      — Нам нужно завести ещё одного ребёнка…       Рей чуть не выронила поднос с едой. Её муж сидел в еле освещённой столовой, его мрачный взгляд был прикован к яркому экрану телевизора, по которому передавали репортаж о Всемогущем. С тех пор как родился Тойя, Рей думала, что цель Энджи превзойти номера один любыми способами отошла на второй план. После их визита в больницу, она думала, что он окончательно отказался от идеи создать героя с идеальной комбинацией причуд. Но похоже это было не так.       — Но так нельзя, — она сказала, несмотря на их сделку, несмотря на свой долг.       Потому что она не хотела думать о том, что будет с Тойей, если Энджи найдёт себе другого наследника.       — Так нельзя… Ты не можешь…! Не после того, как Тойя узнал, для чего тебе нужны дети! Это будет чересчур…       — Я пытался объяснить ему, что ему не стать героем. Но слова не помогают. Он продолжает липнуть ко мне и просить потренировать его. И ты ведь тоже видела эти ожоги на его руках? Они свежие.       Рей отвела взгляд и прикусила губу. Она замечала, но не хотела признавать их. Тойя был предоставлен самому себе большую часть дня, а это значило, что он мог тайно продолжать пытаться превозмочь лимиты собственного тела. Он продолжал пытаться повысить мощь своей причуды, несмотря на раны.       — Он не успокоится, пока цель не будет достигнута. Я знаю, какого это: хотеть, но не мочь. Единственное, что поможет ему освободиться от этого бремени – тот, кто сможет сделать это вместо него. Тот, кому мы передадим это дело.       — Ты в этом уверен?..       — Я знаю, о чём говорю. Тойя такой же, как я. Такой же чертовски упрямый в достижении своей цели. Но он поймёт, что это единственный способ превзойти Всемогущего, так же как понял это я. И тогда он освободится от этой ноши. Мы оба освободимся. Этот ребёнок нужен нам обоим.       Тойя был копией своего отца. Рей всегда так думала, и знала, что Энджи тоже видел в сыне самого себя. Своё собственное отражение, но более чистое и невинное. Возможно её муж чувствовал вину за то, что разжёг это пламя в своём маленьком сыне, и поэтому хотел принести в жертву нового ребёнка, передав ему груз ответственности, лежавший на плечах Тойи. Он всё так же сильно любил его.       Но Рей терзали сомнения. Что если они ошибаются?..       Однако Энджи знал Тойю лучше, чем она. И возможно это действительно было единственным решением, как спасти Тойю от самого себя.       Поэтому она согласилась.

***

      Осень пролетела совсем быстро, и Рей уже была два месяца, как беременна. Это отражалось на её самочувствии. За четыре года она уже успела забыть о том, насколько тяжело она переносила токсикоз и изменения в теле. К тому же теперь в довесок к беременности, на ней были целых два маленьких ребёнка, чьи Дни рождения неуклонно близились. Рей всегда в эти дни готовила для них сама. Дети получали от неё торт и подарок. Но готовя в этот раз, она поняла, что в её положении заниматься организацией сразу двух детских дней рождений и О-сёгацу будет слишком тяжело. Поэтому она решила объединить два праздника, и поздравить Тойю вместе с его сестрой.       Она думала, что Тойя понял её предложение, и почему он тоже получил подарок и возможность задуть половину свечей. Но либо память мальчика оказалась слишком короткой, либо он совсем не понял её объяснений, и решил, что такая честь в День рождения его сестры выпала ему просто так. Так что когда Тойя осознал, что его праздник уже прошёл и второго не будет, он сильно обиделся.       — Почему ты тогда не перенесла день рождения Фуюми?! Почему именно мой день рождения?!       Рей даже не знала, что на это сказать. Она сделала это без злого умысла, просто потому что День рождения Фуюми был ближе. Но теперь менять что-то уже было поздно. День клонился к вечеру, свой подарок Тойя получил ещё месяц назад, а у неё не было сил иметь с его истериками дело. Она просто пообещала, что в следующем году они отпразднуют все Дни рождения как следует, и надеялась, что мальчик скоро успокоится.       К концу зимы её живот уже стал большим, и дети не могли не заметить этого странного изменения в их матери. Фуюми первая решила задать вопрос, почему её живот стал похож на шарик, и Рей мягко улыбнулась, расчёсывая пальцами волосы дочери.       — Там растёт малыш. Скоро у вас будет маленький братик или сестричка.       — Правда?? — Фуюми восторженно захлопала в ладоши, с ещё большим интересом рассматривая мамин беременный живот.       — Чего?! Я не хочу братика или сестричку! — Тойя надул губы и топнул ногой, — Мне достаточно одной Фуюми!       О боги… Рей досчитала до пятнадцати, всё ещё держа дочь в объятиях, словно её присутствие давало ей сил подбирать слова.       — Тойя, ты не можешь говорить, хочешь ты этого малыша или нет. Он скоро появятся на свет, независимо от твоего желания, и он будет полноценной частью этой семьи как ты и Фуюми. И мы все будем любить его просто потому что он есть.       Тойя фыркнул. Он не понимал, о чём она говорила. Кто будет заводить ещё детей просто так? Зачем она это сделала? Мама всегда говорила ему, что ей очень сложно следить за двумя детьми сразу, и поэтому он должен был относиться с понимаем, когда его просили поиграть отдельно. И теперь она решила, что им нужен кто-то третий. О нём она видимо совсем решила забыть.       — Не надо на меня так смотреть. Решение расширить нашу семью принимала не только я. Разве это не будет здорово, когда у вас с Фуюми появится ещё один товарищ для игр-       — Это папа хотел этого ребёнка?..       Рей осеклась, когда заметила, как поменялся взгляд Тойи. Он стал слишком серьёзным и сосредоточенным. Она поняла, что сказала лишнего. Ей не стоило упоминать Энджи. Неужели Тойя действительно всё понимал?       — Тойя, милый… Ребёнок это дар… это счастье… Не нужно искать какие-то причины для его появления.       Её слова звучали слабо, да и Тойя уже её не слушал.

***

      Её третий ребёнок родился в самом начале июля. Роды были нелёгкими, так как мальчик оказался очень крупным. Он весил как его брат и сестра при рождении вместе взятые. Энджи работал в тот день, у него была важная миссия, так что Рей снова представилась возможность самой выбрать имя для ребёнка. Сначала она хотела выбрать что-то с кандзи «холод» или «чистота», но затем подумала, что продолжать семейную традицию нет больше смысла. Поэтому, как и Фуюми, она назвала ребёнка в честь времени года, когда тот был рождён. Нацуо, «летний мальчик».       Энджи посмотрел на нового ребёнка в первый раз, когда она уже вернулась домой. Он долго изучал его маленькие черты лица, белые волосы лишь с несколькими красными прядками у висков и слушал, как она передавала ему слова врачей, хваливших здоровье мальчика.       — …этот выглядит крепче, чем первый. Может быть он будет не таким провальным.       Рей уставилась на мужа почти шокировано. Он никогда не говорил о Тойе так пренебрежительно. В последнее время Энджи снова выглядел безэмоциональным и неприступным, как в первые дни их женитьбы. Рождение третьего ребёнка, казалось, оставило его равнодушным. Рей поняла, что он пытался эмоционально отстраниться от семьи. В частности от Тойи. Её муж всегда был плох в том, что касалось эмоций. Впрочем она была не лучше него.

***

      Тойя тихо ступал босыми ногами по деревянному полу, направляясь в ванную комнату. Он двигался почти на автопилоте, когда пододвигал к раковине ступеньку, чтобы иметь возможность взглянуть в зеркало.       «Провальный»       Днём мама привезла их нового братика. Нацуо. Фуюми была в восторге, мама тоже, казалось, уже любила этот странный сморщенный комок. Ему нужно было узнать, что думает о ребёнке папа, поэтому он выбрался из футона, как только заслышал, как хлопнула входная дверь, возвестив о его возвращении.       — Провальный…       Он уставился на своё отражение, на ожоги, покрывающие руки от кистей до плеч, и на свои волосы. Вся левая половина теперь была белой. Его пальцы коснулись потерявших красноту прядей и затем резко их сжали.       Он ненавидел белый цвет.       Он хотел избавиться от него.       Тойя тянул пряди с разной силой, накручивал несколько волосков себе на пальцы и дёргал.       Это приносило облегчение.

***

      С момента появления в их семье нового ребёнка прошло несколько недель. Теперь гнетущую тишину дома разбавлял раздражающий детский плач. Как Тойя и ожидал, всё мамино время теперь было распределено между Фуюми и Нацуо. Он знал, что должен быть хорошим старшим братом, но мысль о том, что этот ребёнок мог быть новой надеждой отца, в то время как он был «провалом», мешала ему питать тёплые чувства к новорожденному брату.       Тойя тихо приоткрыл сёдзи в новую детскую комнату. Ребёнок крепко спал на футоне и даже не пошевелился, когда его старший брат сел рядом с ним. Тойя склонил голову на бок, внимательно рассматривая его.       — Кажется, твои глаза были карими, да?.. Совсем как мамины, — он тихо сказал и нагнулся ближе к младенцу, — и волосы у тебя почти совсем белые. Даже у Фую-чан больше красного…       Тойя протянул руку и коснулся его лба.       — Холодный… Нет, ты точно в маму.       Он выпрямился и облегчённо выдохнул. Его глаза немного слезились.       — Спасибо… что дал мне ещё шанс…       Теперь глядя на ребёнка, он мог сказать, что тот выглядел довольно мило. Фуюми была права, когда сравнила его с большим очаровательным пельменем. Тойя хихикнул, и это была его первая улыбка за последние десять месяцев. Он лёг рядом с Нацуо, рассматривая его с куда более оживлённым интересом, чем раньше. Он осторожно потыкал его пухлую щёку, просто потому что его кожа была такой мягкой. Ему было почти стыдно за то, что он думал об этом комочке плохо.       Внезапно холодные руки бесцеремонно подняли его за подмышки, заставив его почти взвизгнуть от неожиданности.       — Хей!       — Что ты здесь делаешь? — его мать тихо зашипела, вынося его из детской, — Я только что уложила твоего брата спать! Кто будет его вновь успокаивать, если ты его разбудишь?       — Никого я не будил! Я просто хотел посмотреть на него поближе! — Тойя протестовал полушёпотом, пытаясь вырваться из её рук.       — Не заходи в детскую без разрешения! Малыш хрупкий, ты можешь случайно навредить ему!       Тойя фыркнул. Хрупкий… Да этот карапуз был почти с него размером… Он скрестил руки на груди, когда мама поставила его на пол и мягко подтолкнула его в сторону его комнаты, намекая на то, что ему следует уйти. Тойя сделал несколько шагов по коридору, но затем остановился.       — Скажи папе, что с Нацу-куном ему делать нечего. Его причуда скорее всего просто лёд, так же как и у Фуюми. Папа не сможет тренировать его. Он будет пустой тратой времени.       — Не говори так о своём брате, — Рей отругала его.       Ей не нравилось, что этот пятилетний ребёнок звучал так цинично. Это было неправильно. Однако… Она не могла не признать, что Тойя был прав на счёт Нацуо. Энджи уже не было до него никакого дела. Видимо ему хватило одной внешности младенца, чтобы предположить, что это не тот ребёнок, которого он хотел.       Их с мужем план беспокоил её всё больше.

***

      Тойя чувствовал себя так, словно он остался один на один с проблемой всей его семьи. Его неспособностью исполнить отцовскую мечту и быть тем «подарком», который его мама обещала ему. Работники дома смотрели на него с жалостью, а родители больше в него не верили. Он их подвёл. Неудивительно, что они не могли любить его. Но Тойя собирался всё исправить. Он думал, что у него есть один человек, который поддерживал его. Его младшая сестра. Но…       — Мне тоже не нравится, что ты ранишься, братик, — она сказала под хруст сухариков, — может тебе стоит послушать маму с папой и перестать…       Ну конечно. На что он рассчитывал. Разве она могла понять его? Она же девочка, «ей такое не интересно». Возможно ничто из того, что он говорил её не интересовало. На ней не было той ответственности, что лежала на нём, она просто была маминой хорошей девочкой, потому что была такой милой и тихой. Так пусть эта дура не мешает ему пытаться стать папиным хорошим сыном.       Фуюми смотрела вслед брату, когда тот уходил. Она была рада, когда родители решили перестать тренировать его. Она думала, что так у них станет больше времени для совместных игр. Но всё, что интересовало Тойю, это только его огненная причуда. Он говорил теперь только об этом и о том, как он превзойдёт Всемогущего. Даже сейчас, когда папа больше не звал его тренироваться. Фуюми не знала, что с этим делать. Возможно ей придётся просто смириться с тем, что старший брат больше не хотел с ней играть.

***

      Тойя не испытал особого восторга, когда он поступил в первый класс начальной школы. Это просто означало, что он стал ещё взрослее. Обстановка стала чуть серьёзнее, детей в группе побольше, а времени для игр меньше, но в целом всё было схожим. Учитель давал задание – ученики выполняли. Одним из первых их заданий было рассказать о себе и своей мечте. Учитель поочерёдно спрашивала учеников, те вставали, когда до них доходила очередь.       Практически все они говорили о том, как сильно мечтают стать героями, когда вырастут. Говорили так уверено и весело. А у большинства из них были такие бесполезные причуды, что ему хотелось смеяться. Вряд ли они делали хоть что-то для достижения этой цели. Их мечты были пустым звуком. Они ему не соперники.       Они были бесполезны по сравнению с ним.       Когда очередь дошла до него, он не стал дожидаться, когда учитель вызовет его. Он встал, говоря громко и решительно.       — Меня зовут Тодороки Тойя и я тот, кто превзойдёт Всемогущего!       Его одноклассники переглядывались, но их тихий гомон, царивший в классе до этого, затих. Учитель выглядела обескураженной. Но не словами мальчика, а отчаянной жёсткой решимостью в его глазах. Обычно дети говорили такие вещи воодушевленно. Символ мира восхищал их, поэтому они тянулись за ним. Заявление этого ребёнка звучало так, будто он бросал вызов своему злейшему врагу и каждому в этом классе, кто посмеет встать на его пути.

***

      Энджи не стал дожидаться, когда причуда Нацуо полностью проявит себя. На примере первых двух детей, уже и так было очевидно, что третий ребёнок не обладал ничем кроме льда. Так что менее чем через два года после рождения Нацуо, Рей вновь была беременна. Эта беременность на удивление прошла спокойно. Её почти не мучал токсикоз, а дети уже были достаточно подросшими, чтобы ей стало легче справлять. Фуюми ходила в сад, а Тойя в школу. Её старший сын обычно возвращался вечером. Он говорил, что после занятий занимается в физкультурном кружке, и она убедила себя, что верит ему и что запах дыма и жжённой древесины, пропитавший его волосы и одежду, ей просто чудится. Ей не нужен был лишний стресс во время беременности.       Энджи несколько раз ловил Тойю на поздних возвращениях домой. Он видел свежие ожоги, но знал, что решение только одно. Поскорее найти нового преемника. Так что он решил просто ждать и надеяться, что в этот раз они с Рей справились.       И вот, спустя восемь лет ожиданий, его план сработал. То, что он видел перед собой, было идеальным творением природы и человека. Ребёнок, идеально здоровый и крепкий, с красно-белым пушком волос, разделенным ровно посередине. Его гетерохромные глаза, идеально дополняли эту картину, не оставляя сомнений, что гены его родителей были поделены поровну между двумя половинами. Ему не нужно было ждать проявления причуды, чтобы знать, что этот малыш превзойдёт все его ожидания. Даже его кожа была холоднее с одной и теплее с другой стороны. Энджи почти отчаялся получить заветный результат, но вот он. Герой, который превзойдёт Всемогущего. Он дал ему имя Шото. Огонь и лёд, что отображало его суть чётко и прямолинейно.       Рей была довольна собой. Она всё-таки смогла… Она смогла дать Энджи именно то, что ему было нужно, пусть это и заняло так много времени и попыток… Её мать поздравила её по телефону. Она плакала, что было так не свойственно для этой строгой и собранной женщины. Рей обеспечила вечную милость героя номер два для их семьи.       Однако то, как Энджи смотрел на Шото, беспокоило её. Это был не тот взгляд, которым тот раньше смотрел на Тойю. Рождение идеального ребёнка словно заставило её мужа вспомнить, насколько сильно он был одержим своей целью на самом деле.

***

      Тойя стал хуже спать, когда узнал, что мама снова беременна. Это сподвигло его принять более решительные меры в попытках раздвинуть границы своего тела, так что теперь сразу после школы он ходил на пик Секото. Это место, где тренировался его отец, место, где он тренировал Тойю. Оно должно было помочь ему превозмочь себя. И у него действительно были успехи. Его огонь стал намного жарче, чем прежде. Мишени быстро и легко загорались, стоило его огню их коснуться. Это стоило ему ожогов, постоянной боли, вечных попыток скрыть свой недуг от учителя и родителей, но он верил, что если его огонь станет достаточно горячим, отец снова будет смотреть на него как раньше.       Но затем родился Шото.       И убил все его надежды и смысл существования.       Половина льда и половина огня. Тойя знал, что это то, чего отец изначально хотел от него, всем, чего он когда-либо хотел, и чем Тойя никогда не сможет стать. Он был его идеальным преемником.       Тойе никогда не превзойти его.       По сравнению с Шото он был бесполезен.       Прошло несколько дней с тех пор, как Шото родился. Тойя в эти дни почти не спал. Он задерживался на пике Секото до самой ночи, повторяя одни и те же движения снова и снова, заставляя огонь пылать жарче и жарче, словно это могло помочь. Его причуда действительно стала намного сильнее за эти несколько дней. Она словно отзывалась на его горе и слёзы, она горела ярче, чем обычно. И его ожоги на руках тоже стали хуже, чем обычно.       Его родители не могли не заметить и поздние возвращения домой, и ухудшившиеся раны на его руках. На пятый день отец поймал его с поличным. Тогда Тойя впервые вернулся за полночь. Он был измождён бессонными ночами и собственным огнём, и едва ли отреагировал, когда отец схватил его за плечи, грубо встряхнув.       — Почему?! Почему ты не останавливаешься?! — Энджи кричал, глядя на обезображенную кожу рук сына в ужасе.       Рождение Шото должно было помочь. Он чувствовал такое облегчение просто зная, что такое чудо существует. Так почему же Тойя не ощущал тоже самое?       — Найди уже себе другое занятие! Поиграй с Фуюми и Нацуо, заведи друзей в школе, что угодно! Ты можешь заниматься кучей других вещей помимо геройства!       Тойя мог. Но он знал, что это будет пустой тратой времени. Он почти не осознавал, что из его глаз ручьями текут слёзы.       — Я знаю, что ты понимаешь это!       — Нет… не понимаю…!       Как он может быть кем-то кроме героя, если он был рождён только чтобы стать им?       — Да и все ребята в школе… говорят, что хотят стать героями…       Его от них тошнит.       — Я никогда не смогу понять…       У него было одно, всего одно предназначение, и он с ним не справился.       — Потому что я твой сын…! Потому что ты сказал, что я был для этого рождён…!       Рей стояла прямо позади мужа с младенцем на руках и средними детьми, цепляющимися за неё. Они были встревожены и напуганы отцовскими криками, но она должна была дать Энджи разобраться с ситуацией. Даже если она чувствовала, что он терял контроль.       Воздух вокруг был сухим и удушливым. Почти жарким. Рей осознала, что этот жар источает тело её старшего сына; она могла заметить, как дрожит нагретый воздух возле него. Это было нехорошо.       — Э-Энджи? Я думаю, нам надо его охладить..! — она сказала, делая шаг вперёд.       Но что она могла сделать, держа малыша Шото? Только стоять и смотреть.       — Энджи! — она неуверенно позвала ещё раз, надеясь как-то привлечь внимание мужа к проблеме, чтобы он разобрался с этим.       Взгляд Тойи метнулся в сторону матери и застыл на ребёнке в её руках. Сквозь пелену слёз он мог видеть лишь два пятна: красное и белое. Огонь и лёд. Почему оно здесь? Почему оно забирало его смысл жизни? Как что-то настолько идеальное могло существовать, пока он страдал от своих недостатков и ограничений?       — Посмотри на меня, Старатель… Если бы только оно исчезло, у него всё ещё был бы шанс…!       — ПОСМОТРИ. НА. МЕНЯ!       Рей почти как в замедленной съёмке наблюдала, как в руке Тойи зажёгся огонь, как он вывернулся из рук отца и как его пустой взгляд зафиксировался на её младшем сыне. Тойя собирался его атаковать.       Она зажмурилась и почти инстинктивно выставила вперёд свободную руку. Кончики её пальцев заледенели. Она тоже была готова использовать причуду. Но ей не пришлось. Жар вокруг медленно пропадал, а когда она открыла глаза, то увидела мужа, крепко схватившего мальчика поперёк туловища. Тойя слабо барахтался несколько мгновений, но затем обмяк в руках отца, безудержно рыдая. Один рукав кофты Энджи был сожжён, но огонь Тойи уже затихал. Мальчик не пытался его подпитывать.       — Уведи отсюда детей. Быстро! — её муж рявкнул приказным тоном.       Он был в ярости.       Рей коротко кивнула и повела Нацуо и Фуюми на второй этаж к жилым комнатам, стараясь не смотреть на Тойю и не думать о том, что его могло ждать. Энджи не навредит мальчику. Ну, она по крайней мере знала, что он бы не хотел этого делать… Тойя сделал очень опасную и жестокую вещь сегодня, так что какое-то наказание здесь было необходимо, и лучше пусть Энджи с этим справиться. Она всё ещё пребывала в лёгком оцепенении и не знала, что нужно делать с их старшим ребёнком в этой ситуации. Одна из её рук всё ещё была покрыта льдом. Что бы ей пришлось сделать, если бы Энджи не остановил мальчика первым?..       — Мама, с Тойей-нии всё будет хорошо?.. — её дочь спросила, дёргая её за край свитера и обеспокоено глядя в сторону лестницы.       Поступок брата напугал её, но ещё больше её пугали его плач и громкий рявкающий голос отца, которые были отчётливо слышны даже здесь.       — Конечно, — Рей выдавила из себя кривую улыбку, — не переживай, солнышко… Они скоро успокоятся…       Она на это надеялась.

***

      Энджи разжал хватку, позволив мальчику упасть на пол, и затем грубо схватил его за руку, заставляя подняться.       — Ты хоть понимаешь, что ты чуть не натворил?! Что ты собирался сделать?! Ты в своём уме, глупый неблагодарный мальчишка?!       Из уст Тойи вырывались только громкие бессвязные рыдания, его тело дрожало от адреналина и измождения, когда он смотрел на отца полными боли и обиды глазами.       — ПОЧЕМУ ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ?! — он выкрикнул и всхлипнул, когда рука отца схватила его за грудки.       — ПОТОМУ ЧТО ОТ ТЕБЯ ОДНИ ПРОБЛЕМЫ! ОТ ТЕБЯ И ТВОЕЙ УБОГОЙ ПРИЧУДЫ! Я сотню раз велел тебе остановиться! Ты не сможешь стать героем с таким слабым и никчёмным телом, ты бесполезен для моей цели! А теперь ты пытаешься убить собственного брата! Да что с тобой не так?!       — Папа!..       Тойя вцепился в руку отца, держащую его, выглядя напуганным и глядя немного в сторону от его лица. Энджи осознал, что занёс над ним руку. Гнев так сильно бушевал в нём, что ему хотелось его выплеснуть.       Тойя дышал тяжело и прерывисто, боясь пошевелиться и следя за каждым движением отца. Его рука опустилась и сжалась в подрагивающий кулак. Зубы отца были стиснуты, когда он смотрел на него со смесью разочарования, отвращения и чего-то ещё. На мгновение Тойя испытал облегчение, но затем отец отпустил его кофту и вновь схватил за руку, грубо таща его в сторону лестницы. Он протащил его вверх, не обращая внимания, что мальчик за ним не поспевает и бьётся коленями о ступеньки, добрался до его комнаты и бросил на футон.       — Сиди здесь, и что б глаза мои тебя больше не видели!       Он с силой задвинул сёдзи, так что они отскочили от стены назад, оставшись приоткрытыми.

***

      Рей сидела в детской комнате, безмолвно охраняя сон её младшего сына. Крики наконец-то стихли, и Шото крепко спал, находясь в полном неведении о том, что происходило вокруг. По крайней мере на нём этот кошмар не отразится…       Энджи уже остыл, когда зашёл к ним в комнату, но его взгляд всё ещё был суровым.       — Нам лучше держать Шото подальше от остальных детей. Во избежание подобных… случаев… — он сказал хрипло.       Тогда Рей окончательно убедилась, что он не знал, что делать с Тойей. Он не знал, что у него в голове, не знал ответа, почему мальчик поступил сегодня так, и как предотвратить подобные инциденты в будущем. Самым вероятным казалась ревность. Наверное, ограждая от Шото всех его братьев и сестру, он думал, что предотвращает возможность, что кто-нибудь из средних детей поведёт себя так же.       — Я не смогу следить за ним, так что я нанял помощника. Но ты… ты тоже не спускай глаз с него…       Помощник? Рей покачала головой. Если кто-то и мог унять пыл Тойи, то это был Энджи. Не кто-то другой.       — Он просил тебя посмотреть на него… заметить его, вот и всё… Ты всегда был рядом с ним, он не сможет смириться со своим диагнозом без твоей поддержки.       — Моей поддержки? — глаз Энджи дёрнулся, — Как я могу его поддержать? Что я могу ему сказать и предложить? Всё, что у меня есть это мир героев, и ничего другого я ему показать не могу.       — Героев?… — она подняла на мужа взгляд, — Тогда почему ты просто убегаешь?…

***

      Ночью Рей всё не могла заснуть. Проблема не была решена. Её просто сдерживали… и как скоро наступит следующая буря после этого затишья никто не знал.       Она вышла из комнаты Шото, чтобы налить себе стакан воды. Завтра Энджи планировал переместить её в самый дальний угол левого крыла. Подальше от других детских комнат. Когда она подходила к лестницам она услышала плач. Сёдзи комнаты Тойи были приоткрыты. Прошло уже больше часа, а он всё не успокаивался. Наверное она должна поговорить с ним… Как-то успокоить… Только вот слова совсем не шли в голову. Не могла же она сказать, что всё хорошо после того, что он чуть не сделал? Она обязательно зайдёт к нему… только сначала попьёт воды.       Рей спустилась вниз и долго стояла на кухне, держа наполненный стакан в руке. Ей казалось, что она могла простоять в этом положении всю ночь.       Она вошла в комнату, поставила стакан на тумбу и села возле футона младшего сына. Шото спокойно спал. Плач его старшего брата был здесь не слышен. Она так и не смогла заставить себя зайти к нему.       В конце концов она тоже просто убегала.