Canid et Felid

Когда Хонджун привозит Сонхва в общежитие, тот, пробормотав слова благодарности, чмокает его в щеку и скрывается в здании. Старший ещё стоит пару минут, дотронувшись пальцами до покрасневшей щеки, и глупо улыбается. Всё же внимание симпатичного омеги дорогого стоит. Сонхва же заходит в корпус, здоровается с комендантом и, опираясь на стену, слегка сползает по ней. Он не ожидал такого порыва от самого себя, но не жалеет об этом. Похлопав по своим щекам, Пак поднимается на второй этаж, доставая ключ из своего рюкзака-бездны, как привык называть его Ёсан, ведь омега таскает в нём всё и даже больше. Только зайдя в, на удивление, открытую комнату, Сонхва не ожидает застать весьма интересную сцену: Чон стоит почти прижатый к стене и сверлит взглядом Сана, который подходит к нему притык и разглядывает лицо младшего, будто хочет что-то на нем найти. Дело пахнет керосином, а точнее — двумя резкими запахами феромонов. — Уён-и? — произносит омега, когда пара не обращает на него внимания. Младший дёргается и отталкивает от себя альфу, а тот, пошатнувшись, недовольно глядит на него. — Потом договорим, — негромко говорит Чхве и, кивнув Сонхва, покидает комнату. Омега, закрыв дверь за Саном, глядит на Уёна, что стоит, сжимая руки в кулаки, и глубоко дышит. Разговор у них был явно не из простых, поэтому Сонхва не давит на омегу, и просто ждет, когда тот сам захочет все рассказать. Не успевает Пак дойти до своей кровати, как младший буквально взрывается и мечется по комнате, яростно махая хвостом. — Этот придурок Чхве! — Чон садится на кровать и кидает подушку в стену. — Да что он о себе возомнил?! Кошак напыщенный! Сонхва немного удивляется, ибо Уëн никогда так не реагировал на старшего, хоть тот и любит частенько дразнить. Но сегодня что-то пошло не так, и даже Сан был каким-то... недовольным? — Когда он пропадает на несколько дней — это норма, а как я не отвечаю на звонки или сообщения, то это катастрофа мирового масштаба, да и вообще, как я могу так поступать?! Когда Уён заканчивает свою тираду, он смотрит на Пака и ждет его вердикта. Сонхва садится к нему на кровать и глядит с немым вопросом, ведь как он может понять случившееся, если только и слышал последние несколько минут, как младший посылал Чхве? — Я вчера после пар пришёл в гости к Феликсу, он живет недалеко и был один дома, так как Хёнджин-хён где-то мотался с братом. В общем, ближе к вечеру мы захотели кушать и решили пойти в «Sunrise», но не успели мы до него дойти, как Хёнджин-хён молча усаживает нас в машину и везет обратно в его с Феликсом квартиру! — возмущается Уён, но тут же успокаивается. — Конечно, хён потом объяснил, что недалеко от кафе произошло нападение, поэтому и отвёз домой. — Допустим, но почему Сан-хён такой сердитый? Брови младшего сдвигаются к переносице и руки показательно скрещиваются на груди. — Видите ли я не удосужился зарядить телефон и не сказал ему, где нахожусь. Обычно в таких ситуациях я говорю брату, где меня носит, вот и предупредил только Хонджун-хёна. В итоге, Сан-хён позвонил ему и забрал меня, да с таким видом, будто вот-вот смачно отшлëпает! Нет, конечно, он мне нравится, но… — Но дело до этого не дошло? — Потому что ты пришел, — усмехается Уён и, осмотрев Сонхва, фыркает, ощущая феромоны своего брата. — Кстати, а где ты был? Слегка помявшись, Пак рассказывает, что произошло вчера и где он находился все это время. Сказать, что Чон офигел — не сказать ничего. Его удивлённое лицо надо видеть, хотя оно вмиг меняется на чересчур ехидное. Вот теперь старший не отделается от расспросов. — Получается, ты все знаешь, — произносит младший. — Прости, что не рассказывал про банды и тому подобное. Брат попросил не трепаться, вот и пришлось скрывать. — Всё в порядке, Уён-и, я понимаю, — мягко улыбается омега, гладя Уёна по макушке меж пушистых ушек, и тот довольно улыбается. — Тогда я жду подробностей, — Чон играет бровями и видит не понимающий взгляд Пака. — Каков мой брат в постели? — Господи, Уён-и, даже не спрашивай о таком! — перед тем, как Сонхва начинает в шутку душить младшего подушкой, тот успевает заметить румянец на его щеках. Несколько минут творится вакханалия: подушки летают по всему периметру, простыни на одной кровати смяты и слышится смех двоих омег. Когда оба успокаиваются, они заваливаются на нетронутую боем кровать старшего и обнимаются. Такие моменты очень ценны, и ребята какое-то время лежат молча и наслаждаются шелестом деревьев за окном. — Кстати, на следующих выходных будет сбор двух банд, — вспоминает Уён, устраиваясь поудобнее на плече Сонхва, от чего кончик его уха упирается прям в нос Пака, и тот тихо чихает. — Думаю, ты и Ёсан-хён можете пойти. — Даже если мы и пойдем, считаешь, мы впишемся в… коллектив? — О, еще как, — уверенно кивает Чон. — На самом деле, в банде много хороших личностей, не смотря на их вид деятельности. Хоть и почти все альфы, у многих есть свои омеги, которыми они дорожат. Трудно поверить, но так и есть. — Знаешь, Сан-хён ведь дорожит тобой также, как и Хонджун-хён, — Пак прикрывает глаза и слегка улыбается, говоря мягким тоном. — Просто не умеет это проявлять. — Вот когда научится, тогда и поговорим, — фыркает Уён, но слова старшего принимает к сведению, ведь и Сан, и Хонджун — те альфы, до которых, не смотря на главенство двух банд, в делах сердечных всё доходит медленно.