Кинктобер 2022

Эридан лежит в уютном гнезде среди кораллов. Ему мягко, он со всех сторон спрятан полипами и губками, которые переливаются у его глаз цветной мозаикой. Гнездо маленькое: даже Эридан может преодолеть его в один ползок, но высовываться всё равно не хочется. Ему, конечно, хочется есть, но для этого не надо высовываться. Эридан, знает, что делать надо, потому заваливается набок и начинает громко щёлкать лапками, а чтобы самому от этого не оглохнуть — принимается визжать. Голосовые связки, способные лишь на визг и стрекотание, слабеют. И никто не приходит. Эридан чувствует, что никто не придёт, даже если он завизжит и защёлкается на весь океан и на всю Альтернию. Вторая треть тела — там, где желудок, — жутко болит, Эридан даже начинает плакать, и плачет он тоже громко, но его лусуса здесь нет. Эридан устаёт плакать и вылезает в другое место. Теперь он в огромном кабинете. Через него проходят Фефери с Её Имперской Снисходительностью под руку, и Эридан мигом преграждает им дорогу, ложится на бок и начинает яростно щёлкать. — Отстань, — произносит Фефери, крепче сжимая руку Снисхождения. — У меня нет на тебя времени. Они проходят дальше. Эридан лежит на боку и щёлкает, не понимая, в чём дело, а Фефери проходит ещё и ещё, всё под руку со Снисхождением, и ответ у неё всегда один. "Отстань. У меня нет на тебя времени." Эридану кажется, что всем абсолютно плевать на то, что он сейчас умирает от голода или что он хочет поговорить с Фефери. От жалости к себе или чего-то ещё начинают течь слёзы, а Фефери стоит прямо над ним, болтает со Снисхождением и даже на это не смотрит. Тогда, шмыгая ноздрями, Эридан забирается под стол и съёживается в дрожащий комочек, поджав под себя лапки и широкий хвостик. Он надеется, что его кто-нибудь найдёт и достанет оттуда, но этого никак не происходит. Фефери работает за столом. Она на время отвлекается, чтобы наклониться и с презрением посмотреть на Эридана. Эридан дрожит чаще: Фефери огромная, у Фефери нахмурены брови и губы стянуты в тонкую линию. Внезапно, совсем неожиданно, она берёт Эридана на руки, и теперь она не столь огромна, а точнее, Эридан не столь мал. Ему становится стыдно, что он такой взрослый, а у него лицо измазано соплями и слезами, и нос пурпурный, даже если он плакал не совсем собой. Эридан даже и не знает, что сказать Фефери. Она не такая уж грозная и большая, и нижнюю губу скорее печально поджимает, чем складывает в угрожающую линию. И всё равно. — Извини меня, — Фефери бормочет невнятно, будто из-под воды. — Я тебя бросила, я тебя правда бросила, извини меня, прости, пожалуйста, прости, Эридан. Эридан задыхается оттого, как она к нему близко. Тело теперь дрожит, но не от страха и не от жалости, а от вожделения, и он сжимает Фефери так же крепко, как она сжимает его. — Извини меня, — повторяет Фефери, пока глядит Эридану прямо в глаза. — У меня нет никаких дел важнее тебя. Эридан задыхается от эйфории. Фефери сажает его на стол, ласкает так тесно и жарко, целует в шею, и продолжает бормотать, пока Эридан стонет и лишь кивает головой в ответ на все её слова. Он хватает её ногами за поясницу, руками — за плечи, и конечности на мгновение снова превращаются в лапки, отчаянно щёлкающие в жажде внимания. Эридану мокро и горячо, он только чувствует, как щупальце Фефери сплетается с его собственным, и ноги немеют от удовольствия. Фефери даже не стонет, ей ничего не мешает извиняться снова и снова, говорить о важности Эридана снова и снова, а Эридану кажется, что он потеряет сознание от удовольствия, которое окутывает всё его тело теплом гнезда в далёком отсюда океане. Но Эридан просыпается. Мокро ему лишь от прохладной слизи вокруг. В восставанне, где он лежит один. Сквозь полусон Эридан ощущает что-то чуть теплее самой слизи, и, наконец, замечает в ней пурпурные разводы. В груди что-то сжимается от стыда и резко накрывшего одиночества после сладости сна. В момент растаяв, она оставила Эридана наедине с плавающим в восставанне генматериалом, который он излил от эротического сна, как подросток. Для морского жителя Ампора и правда совсем молод, но не настолько, чтобы... Эридан вздыхает и вылезает из восставанны. Ему кошмарно лень менять слизь, но и обратно ложится утром он не станет, так что выхода нет. В любом случае, сейчас Эридану нужно лишь принять душ и, он надеется, успокоиться. Сон теперь кажется ему отвратительным, лживым: Фефери никогда такого не скажет! Эридан не дурак, он прекрасно понимает, что Фефери не вернётся раньше времени, он может сейчас расплакаться прямо в душе или завизжать — и она всё равно не придёт, но он не понимает, почему она выделяет так мало времени на общение с мейтспритом. Эридан не думает об этом постоянно. Он командует флотом, не каждая минута его времени абсолютно свободна, но Фефери, но сон... Он оставляет ноющую пустоту в груди, от которой Эридану хочется сжаться на манер себя-личинки из сна. Видеть и чувствовать Фефери в грёзах мучительно, ведь Эридан скучает, невыносимо скучает, и едва ли дело в вожделении: иначе бы самоудовлетворение помогало не видеть такие сны. Хоть немного. Эридан подставляет лицо под струи воды. Впереди долгая ночь, нужно прийти в себя, даже если сейчас хочется упасть в душе навзничь и как следует пожалеть себя, может, даже поплакать. Он уже сколько времени не личинка...