Кинктобер 2022

Тебя зовут Фефери Пейшес, и в другой раз ты бы с удовольствием рассказала всё о своих увлечениях и показала бы весь свой улей, но сегодня, а точнее, уже минут через десять, к тебе приезжает твой мейтсприт, и ты слишком взволнована, чтобы что-то показывать! Вы живёте довольно далеко, плюс ко всему, его из улья не вытащишь, поэтому каждая личная встреча — праздник! Сам наследник выбрался из-под своей морской раковины, чтобы приехать к тебе! Под ухом приятно жужжат твои сиропоносные пчёлы, и тебе очень хочется рассказать о них, но твой мейтсприт вот-вот приедет, а у него начинаются мигрени от жужжания, так что ты поднимаешь руку вверх и щёлкаешь пальцами. Момент — все пчёлы мирно спят. Порядок! Нельзя, чтобы они слышали, как он на них грубо ругается. В момент, когда ты встала и уже навернула несколько кругов по комнате, в дверь улья звонят. И ты бежишь — резко, быстро, отрываясь ногами от пола и... едва не влетаешь в собственную дверь. Хихикнув, ты открываешь дверь и моментально бросаешься на шею тому, кто к тебе пришёл. Без псионики тут не обходится: ты Соллуксу едва по грудь, сама бы не допрыгнула. А так висишь в воздухе и целуешь его в обе щёки, пока он стоит как рыба на суше — с открытым ртом и шокированным взглядом глаз-блюдец. — Я тоже рад, ФФ, — смеётся Соллукс, приобнимая тебя за плечи. — Тогда залетай ко мне в улей! — советуешь ты и исчезаешь в дверном проёме. Уже в своей тесной кухне ты приглашаешь Соллукса сесть за стол и наливаешь вам обоим чаю с медообразным сиропом — так ты пока решила называть то, что производит выведенный тобой подвид пчёл. Вопрос терминологии в принципе довольно сложная штука. — Тебе не фнофит крысу от мёда? — интересуется Соллукс, уже отпив глоток. — Можужжет быть! — смеёшься ты. — Но не-ет, это другой мёд, который делают другие пчёлы, у него абсолютно никаких псионических свойств! Я даже не знаю, можно ли его назвать мёдом, это скорее вкусный сироп. — Жужжат они так же погано, как пчёлы ф мыфлемёдом? Ты не можешь не засмеяться. Тебе приятно, что Соллукс интересуется твоими начинаниями в пчеловодстве, даже если его вопросы немножечко глупые. Ничего, он не виноват в том, что ничего в пчёлах не понимает. — Они жужжат по-разному! Но для тебя — да, так что все пчёлы сейчас спят, — с ехидством в голосе объясняешь ты и тут же делаешь глоток чая. — Заебифь. Я б не выдержал два разных вида пчёл, которые жёфтко ведрят меня в уси. И нормальный ли он, думаешь ты, что говорит такие непотребства о пчёлах? Ты опять смеёшься, и даже не знаешь, то ли это и правда смешно, то ли ты просто вся наэлектризована от волнения и готова захохотать от любого слова Соллукса просто потому, что он наконец-таки сидит перед тобой лично. Ты глядишь на Соллукса ещё раз, и тебе кажется, что ты ещё не трогала его достаточно. Поэтому изо рта сам вылетает не то намёк, не то прямое предложение. — Ведрить тебя в этом улье могу только я! — на твоём лице расцветает хитрая улыбка. — Ничего фебе, — Соллукс ухмыляется в ответ, и ему даже говорить много не надо. По этой ухмылке ты всё-всё понимаешь. После чая ты приглашаешь наследника прилечь. У тебя не самый большой диван, поэтому если Соллукс туда ложится, тебе приходится забираться на него, но ты не против, раз уж габариты позволяют. Ты сидишь на нём и расторопно оставляешь поцелуи на губах, на шее, даже на лицевых плавниках, но здесь уже весьма осторожно. Это очень нежное место, морских жителей так легко повредить там, и этот факт даже умиляет: Соллукс такой крупный, сильный, у него в жилах фуксиевая кровь, а дёрни неаккуратно за плавник — ойкать и ворчать будет. Ты оставляешь там ещё один аккуратный поцелуй, прежде чем снять с Соллукса футболку. Соллукс такой ленивый и спокойный под тобой, что даже скучно. Иногда, в том числе прямо сейчас, тебе всё же хочется, чтобы он не просто тихо вздыхал, пока ты целуешь и ласкаешь его, а кричал. Ну, в лучшем случае. Или хотя бы стонал, потому что у Соллукса чудесный громкий голос, который он любит сдерживать, но сегодня... сегодня ты даже придумала, как именно не дать ему это сделать. Твои касания и поцелуи меняются не сразу. Ты даёшь Соллуксу расслабиться совсем, привыкнуть к ласкам и сдержанному темпу, и именно тогда твои пальцы сжимаются (даже не сильно) вокруг затвердевшего соска. И ты щёлкаешь псионикой. Соллукс вздрагивает и с немым вопросом смотрит на тебя из-под овальных очков. — Нра-авится? — искренне спрашиваешь ты. — О такой хуйне надо предупреждать... Но да, — напряжённо выдыхает он. Это уже больше похоже на реакцию, которой ты добиваешься, так что ты щёлкаешь вокруг соска ещё раз. Тебе, по правде говоря, вовсе необязательно сжимать его пальцами, но тебе нравится дополнительная стимуляция и ощущение разрядов псионики на теле Соллукса. Ты продолжаешь целовать его и ласково бить псионикой — даже так это более остро и ощутимо, чем поцелуи. Вместе с тем между ног становится мокро — от тебя или от Соллукса, ты не знаешь, но скорее от обоих. Ты сидишь у него на бёдрах и чётко ощущаешь, как твои щупальца соприкасаются с его через ткань, трутся об неё и неизбежно марают, но ты не хочешь сейчас на этом зацикливаться. Ты слишком увлечена своим заданием выбить из Соллукса стоны, так что раздеваешься и помогаешь ему раздеться только после бубнежа о мокрой ткани, которая липнет к телу, её не отмыть и вообще... Но это не то, что ты хочешь слышать, поэтому в тот момент, когда твои щупальца наконец могут обвиться вокруг щупальца Соллукса и окончательно перепачкать всё в розово-золотом, ты опять посылаешь разряд псионики — но уже по щупальцу. Разряд медленно перетекает вниз, в уголок, где у Соллукса бешено сокращаются мышцы от повторных разрядов, и он, наконец, издаёт первый стон. Несмотря на то, что ты сама сейчас теряешь голову от возбуждения и несдержанно постанываешь, когда разряды переходят тебе, ты действительно считаешь у Соллукса стоны. По началу. Где-то первые три. Они все сдавленные, перемешаны со вздохами, но от этого слушать ещё приятнее. У Соллукса и правда чудесный голос. — ФФ- блять, не так ф-фильно, бля-ять, — буквально простанывает Соллукс. И ты теряешь голову, но выполняешь просьбу. Соллукс весь изгибается на диване, приподнимая тебя в воздух, закрывает лицо ладонью и скалит зубы — ты никогда не видела его таким. И как же рада, что всё же увидела. Соллукс ожидаемо кончает раньше. Излившись, он обмякает на диване и пытается отдышаться, поэтому тебе приходится немного помочь себе парой разрядов. От них тебя моментально хватает судорога, и ты валишься на Соллукса от бессилия. Он неожиданно горячий. Для морского жителя. Теперь вы можете отдохнуть, помыться и целый день играть в его консоли. Ты не возражаешь, даже если потом всё же попытаешься вытянуть Соллукса гулять. Будто забыла, что, во-первых, он вылез из своего улья для того, чтоб не вылезать уже из твоего улья, а во-вторых — ты сама немного повлияла на его бессилие в данный момент.