Уроборос

— Что будешь делать на Рождество? Джинни вышагивает по улице, размахивая кипой цветных праздничных пакетов. Она успела накупить целую кучу подарков, в то время как я ограничился небольшим свёртком духов для неё, выбранных лично ей же. Стоит признать, среди магглов она завела гораздо больше друзей, чем я. — М? — Я смотрю на Джинни; крохотные снежинки срываются с неба, и тают в её огненно-рыжих волосах. — Я? — Да, Гарри. Ты, — гриффиндорка толкает меня локтем. — Я имею в виду, конечно, Элеанор накупит нам дешевого эля и ветчины по акции, чтобы закатить вечеринку в пиццерии для работников, но что насчёт самого Рождества? — Джин, — я вздыхаю и качаю головой. — Ты же знаешь, я не… — Да-да, ты не отмечаешь никакие праздники, — раздраженно произносит Джинни, передразнивая меня. — Но ведь в этот раз ты будешь встречать его не один, — она улыбается и хватает меня за руку, чтобы потянуть к новогодней витрине, украшенной изнутри снежинками разных форм и размеров. — Что насчёт малюсенькой гирлянды? Я пожимаю плечами. Обычно в Рождество я просто открывал банку пива, выпивал её залпом и засыпал под первую попавшуюся комедию. Каждый год Джинни звала меня домой к себе и Генри, но я бы скорее предпочёл общество флоббер-червя, чем банковского служащего. Не то чтобы он был настолько плохим парнем — он не был. Но я действительно не собирался весь вечер наблюдать за их обжиманиями с Джинни под бодрую рождественскую музыку, льющуюся из их винилового проигрывателя. Но в словах Джинни есть доля правды — факт того, что я не праздную Рождество, вовсе не означает то, что я имею право портить его другому человеку. В конце концов, вряд ли покупка гирлянды сильно ударит по моему бюджету. Да и дом с ней будет выглядеть не таким мрачным. — Ты собираешься сделать ему подарок? Бывшая гриффиндорка застывает у витрины магазина игрушек. Во время нашей недавней вылазки за продуктами Драко тоже встал у неё, как вкопанный, а потом вдруг начал рассказывать о том, как на его первое Рождество крёстный подарил ему игрушечную железную дорогу. Он дарил ему всё новые и новые вагончики, пока на своё одиннадцатилетие Драко не получил последний вместе с письмом и не понял, что поезд был Хогвартс-экспрессом. Той осенью он вступил на перрон в качестве полноправного ученика. Я смотрю на ценник и охаю. Джинни переводит на меня взгляд. — Думаешь, этот бессовестный мальчишка заслужил что-то, кроме уголька? — Я улыбаюсь ей. — Он неплохо справляется, — она пожимает плечами. — Знаешь, вчера он обслуживал столик Миссис Додуэл. Она внесла в кассу тридцать фунтов. Я распахиваю рот от удивления. Миссис Додуэл — старушка, живущая через дорогу от пиццерии, которая красит свои волосы в ядерный фиалковый цвет и даже зимой носит туфли из крокодильей кожи. Каждый божий день она приходит в пиццерию и сидит с таким видом, будто планирует убийство каждого из нас в мельчайших деталях, попивая самый дешёвый пакетированный чай несколько часов кряду и периодически требуя долить ей в стаканчик кипяток. — Я накричала на него, когда он отнёс пиццу дня ей за столик — думала, всё напутал, — Джинни качает головой. — Но потом миссис Додуэл утащила с собой целую коробку. Сказала, что собирается угостить внуков. — У неё есть внуки? — Удивлённо спрашиваю я, стряхивая с куртки налипший снег. Гриффиндорка пожимает плечами и устремляет взгляд на украшенную гирляндами витрину. — Посетители от него в восторге. Вчера нам даже звонили по поводу брони, ты можешь себе представить? Бронь в нашей пиццерии! Уверена, очень скоро он узнает, как много можно заработать на чае. Я имею в виду, не переживай из-за того, что он будет стеснять тебя долго. Ещё немного — и всё вернётся на круги своя, — Джинни трёт покрасневшие от мороза ладони и косится на городские часы. — Разве Рафаэль тебя не заждался? Иногда я встречаюсь с Рафаэлем по выходным, и мне пришлось наплести Драко с три короба, чтобы отделаться от лишних вопросов. Я имею в виду, возможно, где-то внутри меня всё ещё живет обиженный ребёнок, который боится шуток по поводу психотерапевта, помня о том, каким жестоким может быть слизеринский юмор. — … таким образом, теперь этот молодой человек живет у Вас? — Да, но это неважно, — я рассматриваю свои руки, вспоминая утренний разговор с Джинни. — Всё равно, совсем скоро он съедет. — Вы этим настолько расстроены? — Спрашивает Рафаэль, впервые за весь сеанс заставляя меня поднять на него взгляд. — Что?! — Мой голос звучит громче, чем мне хотелось бы. — Когда я вообще говорил, что я этим расстроен? — Гарри, Вы говорите об этом с таким видом, будто кто-то умер, — в привычной ему манере отвечает Рафаэль. — Я… Боже, — запуская пятерню в волосы, выдыхаю я. — Я в самом деле так выгляжу? — Несомненно, — он кивает, — именно так. За прошедший месяц я узнал, что на завтрак помимо омлета можно есть кучу других вещей — овсяную кашу, шоколадное печенье, сырники или картофельные лепёшки. На самом деле, я много раз говорил Драко, что совсем не обязательно вставать в такую рань, чтобы приготовить поесть, но в конце концов пришёл к выводу, что ему просто нравится меня кормить. Может быть, он хочет, чтобы я разросся до таких размеров, что попросту бы перестал проходить в дверь, я не знаю. — Ну, — я делаю глубокий вдох, — он неплохо готовит. — Это единственная причина? — Рафаэль смотрит на меня поверх прямоугольных стёкол своих очков. То, как утыкается носом мне в шею во сне. То, как выглядит в моих рубашках. То, как напевает себе под нос что-то на французском, уверенный, что его никто не слышит. То, как смеётся над кулинарными передачами, и его маленькая записная книжка, в которой он чиркает что-то заточенным кухонным ножом карандашом, когда рецепт кажется ему достаточно интересным. То, как он чешет живот Ангуса, пока прогревается мотоцикл, — я и подумать не мог, что этот кот может кому-то настолько доверять. Его рассказы о сортах чая, приправах и специях. Его идиотский плюшевый хорёк, который спит вместе с нами. Его волосы, пахнущие моим шампунем. Его отражение рядом с моим, когда мы чистим зубы — зелёная зубная щетка в одном стаканчике с красной моей. Его алеющее от стыда лицо, когда речь заходит о нашем общем прошлом. Его улыбки, предназначенные мне одному. Я и подумать не мог, что он окажется настолько хорошим соседом.

***

— Как прошёл твой сеанс психотерапии? Я застываю в дверях. Драко — светлые волосы заплетены во французскую косу — что-то помешивает на плите, снова одетый в топ, который с большой натяжкой можно назвать топом, и шорты, напоминающие мои самые короткие боксеры. Я сглатываю. «У тебя просто давно не было секса», — мысленно оправдываюсь я, стягивая мотоциклетную куртку. — Только не смотри на меня так. Думаешь, хоть одному гриффиндорцу в истории удавалось надуть слизеринца? — Он тычет в меня половником. — Мой руки и садись за стол. — Конечно, мам, — я улыбаюсь ему и тянусь к кастрюле, в которой готовится что-то чертовски ароматное, и Драко шлепает меня по руке. — Серьезно, как ты узнал про психотерапевта? — Я видел таблетки, которые ты принимаешь, — достав две глубокие тарелки, он наливает в них прозрачный бульон и выкладывает в него фрикадельки. — Их не продают без рецепта — я пытался. Не одного тебя после войны мучают кошмары. — Так тебя и сейчас… — Нет, — Малфой отмахивается и разворачивается к столу, балансируя с супом в руках. Я забираю тарелки, чтобы он ненароком не обжегся. — Я имею в виду, по крайней мере, не на одном диване с тобой. Я опускаюсь за стол и вдыхаю густой и тягучий запах бульона, чувствуя, как желудок подпрыгивает в предвкушении. Драко укладывает подбородок на подставленную ладонь, как он делает всегда, когда наблюдает за мной во время еды: — Что скажешь? — Ммм, — я разжёвываю фрикадельку, и — Боже мой — она настолько вкусная, что мне совершенно плевать на то, насколько она горячая. — Выходи за меня? — Болван! — Драко отвешивает мне подзатыльник. — Что будешь делать, если я соглашусь? Он утыкается в свою тарелку и остервенело принимается разминать свою фрикадельку ложкой. Я следую его примеру. Мы молчим какое-то время, и я никак не могу избавиться от мысли, что сболтнул лишнего. — Я купил гирлянду. Он поднимает взгляд и улыбается мне. Стена непонимания рушится. Мы принимаемся вешать гирлянду как только расправляемся с ужином — забравшись на табурет, Драко балансирует на нём в попытках устроить разноцветные огоньки поровнее, пока я наслаждаюсь открывшимся мне видом. — Между прочим, я бы не отказался от помощи, — пыхтит он. — К твоим услугам, — я неохотно поднимаю взгляд. — О, насколько же широк спектр твоих услуг? — Ехидничает он, и я потуже затягиваю на его икрах растянувшийся шнур. — Знаешь, такое мне тоже нравится. — Что там у тебя? — Я киваю в сторону гирлянд. — Мне нужно дотянуться до левого края, поддержи меня, — Драко задумчиво дует губы, когда я касаюсь тонкой кожи под его коленями. — Повыше, Поттер. Прикосновение к моей заднице не сделает тебя геем, я не гребанная радужная фея. Я веду ладонями вверх, и его кожа покрывается мелкими мурашками. У него мягкая, изнеженная кожа, и дело не в креме, который он наносит после душа. Ты либо рождаешься таким, либо нет. Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не шлёпнуть его. Драко охает. — Осторожнее, ковбой, — он улыбается мне, когда мои руки оказываются на его ягодицах — я не могу не удивляться тому, насколько они приятно соразмерны моим ладоням. — Если сожмёшь покрепче, я за себя не отвечаю. — Вернись к делу, — я всё-таки легонько хлопаю рукой по его импровизированным шортам, возвращая слизеринца к реальности, и та волна удовлетворения, которая прокатывается от ладони к низу живота кажется удивительно приятной. — Я уже говорил, что мне такое нравится? — Смеётся он, и наконец закрепляет гирлянду, включая её в розетку и впервые за последние пять лет наполняя этот дом чем-то похожим на дух Рождества. Потом мы располагаемся на диване, Драко — с панна коттой, которую с недавних пор я часто покупаю для него по дороге домой, и я — с полным желудком фрикаделек и телефоном в руке в попытке ответить на все сообщения, которые прислала мне Джинни. Я был настолько растерян после сеанса, что даже забыл ей написать. — Джин звонила на домашний? — Я кошусь на Драко, отчаянно переключающего каналы телевизора одной рукой и поглощающего десерт, ненадежно расположенный на остром колене, второй. — Как бы я ещё по твоему догадался, что ты был не с ней? — Он стучит ложкой на нижней губе. — Возможно, ей не понравился мой голос на другом конце провода. — Ты взял трубку? — Я крепче сжимаю в руке телефон. — Почему? — Потому что я тоже живу в этом доме? — Он награждает меня недовольным взглядом. — Это глупый вопрос. Я хмурюсь и утыкаюсь взглядом в экран мобильника. Драко толкает меня в бок коленом. — В чём дело, Поттер? Думаешь, она испугалась, что я отберу тебя у неё? — Он наклоняется ближе, и я чувствую сладкий запах клубничного соуса. — А что, если я и в самом деле собираюсь сделать это? Он слишком близко — дыхание обжигает кожу, взгляд блуждает по моему лицу, губы задумчиво поджаты. Моё сердце принимается отбивать чечетку. — Прекрати нести чепуху. Драко растягивается в улыбке и пожимает плечами, выпрямляясь, а я вздыхаю — то ли облегченно, то ли расстроенно. Мой телефон настойчиво вибрирует, уведомляя о новых сообщениях. Я рассыпаюсь в очередной тираде на тему сеанса с Рафаэлем, когда слизеринец задумчиво бормочет: — И тебе такое нравится? — М? — Не отрываясь от телефона, отзываюсь я. — Какое? — Боже, Поттер, ты можешь хоть на секунду оторваться от этой штуки?! Из-за твоего постоянного клацания по клавишам у меня чертовски разболелась голова! — Выхватив мобильный из моих пальцев, он бросает его в кресло. — Помассируй её. Пожалуйста. Он бесцеремонно опускается на мои бёдра — на самом деле, в последнее время он частенько лежит вот так, уложив под голову подушку, но я впервые раздобрел настолько, чтобы сделать ему массаж. Это всё фрикадельки, чёрт бы их побрал. — Боже, как хорошо. Волосы Драко мягкие и гладкие, и я позволяю себе стянуть его резинку — мою резинку, которую он стащил у меня — и, распустив косу, прочесать пальцами платиновые локоны. Тихий вздох, сорвавшийся с тонких губ, сливается со звуком телевизора. Я вскидываю взгляд. — Ты это включил? — Совершенно случайно, — лукаво выдаёт он. — Я спрашивал, нравится ли тебе подобное. Девушка на экране, чья талия затянута в плотный бордовый корсет, распущенный на груди, прикована к спинке кровати в то время, как мужчина, нависающий над ней, движется со скоростью отбойного молотка. Лицо девушки раскраснелось, в уголках глаз, тронутых тушью, собрались слёзы, алая помада размазана по щеке и смешалась со следами белёсой жидкости. Я нахмуриваюсь. — Выглядит так, будто ей больно, — я тянусь за пультом и убавляю звук. — О, Поттер, ей совсем не больно, — сдавленно смеётся он, прикрывая глаза. — Знаешь, иногда я завидовал девчонкам — лежи себе и получай удовольствие, пока паренёк над тобой пыхтит в попытке почесать собственный член. В этом что-то есть, а? — М? — Сверху-вниз я смотрю на то, как его волосы струятся сквозь мои пальцы, словно жидкий шёлк — это странно, что они такие, если принимать во внимание тот факт, что мы пользуемся одним шампунем. Он точно не использует никаких запрещённых заклинаний? — Мне тоже нравится принимать. Нравится быть снизу, — слизеринец растягивается в блаженной улыбке. — Среди квиров бытует мнение, что гей-пары универсальны, но для меня ничто не сравнится с ощущением таранящего тебя крепкого и горячего члена. Драко распахивает глаза — серые и огромные они смотрят прямо в мои, и я чувствую, как самообладание покидает меня со скоростью разъяренной пикси. Возможно, моё лицо нагревается до такой степени, что по цвету напоминает гриффиндорский флаг, потому что улыбка Малфоя становится шире. — У тебя в самом деле никогда не было с парнем? Даже поцелуя? — Удивлённо спрашивает он. — Брось, Поттер, мы же все целовались с мальчишками на ночевках в школе. Я качаю головой. Он накручивает локон на указательный палец и сейчас выглядит, как одна из тех вейл, что ради забавы решают похитить твоё сердце. — Ты сыграл свою роль. — Ах, тот юнец из паба, — его глаза опасно сверкают. — Расскажи мне всё, Поттер. Что ты собирался сделать? Раздвинуть перед ним ноги? О, нет. Конечно, нет! — Он так распаляется, что неосознанно подскакивает и резко выпрямляется, садясь на бёдрах. — Ты выглядишь, как кто-то, перед кем юношеские колени раздвигаются, как вход в пещеру с сокровищам в той маггловской сказке. Абракадабра, откройся? — Он трёт свой лоб. — Я снова её забыл. Я не могу сдержать смеха, и прячу своё теплеющее лицо в ладонях. Когда я поднимаю взгляд на Драко, он всё еще внимательно смотрит на меня. — Ты собирался трахнуть его на этом диване, так ведь? У меня пересыхает в горле. Не столько от вопроса, сколько от интонации, с которой он произнесён — строгой и раздражённой, совершенно не вяжущейся с образом парня, смеющегося на моих бёдрах несколько секунд назад. — Думаю, мы просто выпили бы вина и подрочили бы друг другу на кухне, — как можно более небрежно произношу я. — Чушь, — верхняя губа слизеринца презрительно дёргается. — Он бы дал тебе в задницу, Поттер. Любой бы дал. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но снова закрываю. Рука Драко застывает в сантиметре от моей. — Любой, — он смотрит на меня — смесь желания и отчаяния. — Поттер, мы могли бы… Я больше никогда не собирался видеть этого мальчишку из бара. Отношения на одну ночь подходили мне лучше всего — никаких обязательств и ответственности. Но достаточно ли будет одной ночи сейчас? Готов ли я разрушить то хрупкое, что нам удалось создать спустя столько отчаянных попыток, ради неё? Боже, чувствую себя последней скотиной. — Давай не будем торопиться, — я поднимаюсь с дивана. Или полным идиотом.