Уроборос

— Доброе утро. — Ого, — я моргаю: раз, потом второй. — То есть, тебе тоже. Ночь была непростой: начиная с того, что мне понадобилось больше получаса на то, чтобы переодеть Драко в пижаму, и заканчивая тем, что в конце концов мне пришлось спать на полу. Я хочу сказать, не мог же я лечь рядом с ним после того, как… В общем, всё немного запутанно. А теперь он сидит на нашем кухонном столе, и на нем нет ничего, кроме цветка белой розы, убранного за ухо. И это заставляет моё тело бурно реагировать тем образом, которым оно привыкло реагировать на обнаженного слизеринца. Мягко говоря. — Я должен рассыпаться в извинениях? Или в благодарностях? — Драко деловито покачивает ногой. — Не знаю, с чего начать. Я переворачиваюсь на живот, окидываю его заинтересованным взглядом. Мы оба знаем это: он потрясающий. Свет, льющийся сквозь тонкие занавески, делает его похожим на гребанного ангела. Повторюсь, я понятия не имею, что он до сих пор делает в этой забытой Богом квартире. — Она всё тебе рассказала, да? — Улыбается он, и я ловлю едва заметную тень смущения, скользнувшую по его красивому лицу. — Сучка думает, что сделала доброе дело. У неё бы не хватило духа выдать это, останься она здесь. — Почему же не хватило у тебя? — Спрашиваю я, и Драко вздрагивает, как от удара. И впервые с момента нашего разговора отводит взгляд. — Я думал, это пройдёт… Думал, пройдёт, но со временем становилось только хуже, — он хмурится, когда я поднимаюсь на ноги. — Стой, где стоишь. — Не то что? — Я замираю в нескольких сантиметрах от него; руки покалывает от желания коснуться, и я заталкиваю их в карманы. — Приложишь меня Петрификусом? — Я серьезно, Поттер, клянусь тебе, если ты сделаешь ещё шаг… Его бёдра обхватывают мои — говорю вам, он делает это нарочно, — и я прижимаюсь к нему, целуя. Чёрт возьми. Я и подумать не мог, что когда-то это случится. Что он снова вернёт мне поцелуй. Я распахиваю глаза в удивлении и закрываю — так же быстро, — убедившись в том, что умиротворенное лицо слизеринца мне не снится. А потом мои ладони обхватывают его талию, и поцелуй становится чем-то гораздо большим, чем простым поцелуем. Он становится признанием. — Она что-то сказала тебе, — я пытаюсь найти подтекст, держась на волоске холодного суждения; делать это невероятно тяжело, когда в твоих руках находится кто-то вроде него. Драко качает головой, поцелуй становится отчаяннее. Наши языки сплетаются хаотично, беспорядочно. Холодные ладони скользят по моей спине, забираются под пижамную рубашку, останавливаясь на лопатках. — Драко, — я делаю то, что мне сейчас хочется сделать меньше всего на свете — отодвигаюсь от него. Сейчас это необходимо: ещё секунда прикосновений к этим губам — и я совершенно перестану соображать. — Что она сказала? — Сказала… Она сказала… — его щеки все красные, и я поглаживаю их кончиками пальцев, давая Драко отдышаться. — Сказала, что я должен быть счастлив. Должен постараться быть… — То, что между нами. Это, — я прикасаюсь к его груди, чувствуя, как под моей ладонью бьется его сердце — сердце, наличие которого он так долго и упорно скрывал. — Это делает тебя счастливым? Драко пробегается языком по распухшим от поцелуев губам. Наши взгляды встречаются, и я готов поклясться, что его несмелый кивок мне чудится. Он кажется таким же нереальным, как всё сегодняшнее утро. — Думаешь, я могу позволить себе побыть немного жадным? — Он опускает взгляд, смотрит куда-то в сторону, пока его пальцы выводят причудливые узоры на моей спине. — Ты можешь позволить себе всё, что захочется, — я прижимаюсь ближе, упираясь своим лбом в его и прикрывая глаза. — Ну же. — Своди меня на свидание, — шепчет он. — Я хочу, чтобы ты… Слова даются ему с трудом. Я чувствую, как он дрожит в моих руках и знаю, что дело не в холоде. — Знаешь, прошло так много времени с тех пор, как я водил кого-то на свидания, — я улыбаюсь. — Боюсь, выйдет неидеально, и придётся повторить ещё хотя бы сотню раз. Он смеётся и заваливается на стол, увлекая меня за собой. Наши губы снова встречаются, и я прощаюсь с остатками самообладания. Подхватывая его под бёдра, я коротким движением сцепляю его ноги на своей пояснице, упираясь своим пахом в его. Драко охает. — Эй, за кого ты меня принимаешь? — Он продолжает смеяться, распластываясь на столе, и едва ли когда-то на этой поверхности лежало что-то аппетитнее него. — Никакого секса на первом свидании! — Вот, значит, как, — я рассматриваю его, стараясь запомнить эту картину навечно. Его светлые волосы разметались по столу, раскрасневшиеся губы ярко контрастируют с белоснежной кожей, конкурируя по цвету разве что с жаждущими внимания сосками. Я знаю, насколько чувствительной может быть его грудь, и раз уж он до сих пор не требует немедленно заняться ей, этому безусловно есть причины. — Я должен вернуться в квартиру, — устало произносит Драко, и пазл в моей голове складывается. — Арендодателю нужно убедиться, что с ней всё в порядке и вернуть мне задаток. Ну или оставить его себе в случае, если его что-то не устроит. А ещё мне нужно вернуть ключи, так что… Я выпрямляюсь и подаю ему руку. Драко поправляет волосы и вздыхает, упираясь взглядом в собственный пах. Да, знаю, мы бы оба предпочли сейчас остаться дома, но дела есть дела. — Это не займёт много времени, — он тянется к стулу, на котором предусмотрительно расположилась его одежда. — Знаешь, может, пару часов. — Конечно, — я с трудом отрываюсь взгляд от его ягодиц, обтянутых брюками классического кроя. — Но потом, — он набрасывает рубашку на плечи и оборачивается ко мне, сверкая белозубой улыбкой, — я весь твой. — Никогда не встречал человека, которому бы шли костюмы больше тебя, — говорю я, притягивая Драко к себе за пряжку ремня и помогая с пуговицами его белоснежной рубашки. — Ты слишком рано включил режим обольстителя, знаешь это? — Он набрасывает галстук себе на шею, умело завязывая его. — А ведь я собирался строить из себя нетронутого девственника, но такими темпами у меня ничего не выйдет. Он надевает пиджак, решительно шагает в прихожую и, выудив из кармана своего пальто крохотный пузырёк, бросает его мне с просьбой избавиться. Я награждаю Драко скептическим взглядом, и он закатывает глаза — едва заметно, потому что знает, как я это не люблю. — Антипохмельное, — обьясняет он, и я вижу едва заметный блеск сожаления в его глазах. — Панси достала. Думаешь, я был бы в состоянии сегодня хотя бы подняться с кровати, если бы не оно? Преимущества магического мира, чтоб его. — Ты скучаешь по нему, — я перевожу медленный взгляд с пузырька на Драко. — Я не имею права скучать по тому, что мне не принадлежит, — грустно произносит он и оставляет на моей щеке сухой поцелуй прежде, чем закрыть за собой дверь. Ещё какое-то время я пялюсь на пузырёк, а потом подкидываю его и расщепляю в воздухе. Всего какие-то пару месяцев я был уверен, что никогда не захочу вернуться, но мысль о том, что возвращение сделало бы Драко гораздо счастливее, едва ли когда-то оставит меня в покое.

***

— Боже, Гарри! Только не эта рубашка! Джинни растянулась на диване, лениво потягивая пиво и игнорируя мои замечания об алкоголе в первой половине дня. Ну, конечно, не у всех есть в закромах антипохмельное, и уж тем более не все провели День Всех Влюблённых, таскаясь по городу на руках со своим секс-партнёром-возлюбленным-возможно-будущим-бойфрендом. Очевидно, Джинни с Генри выпили вина и провели потрясающий вечер, смеясь над романтической комедией, пока Эльф уютно устроился у их ног, сопя в обнимку со своей любимой игрушкой. И кто бы мог подумать, что впервые в жизни я буду её не ревновать, а просто по-человечески завидовать. Я бы без сожаления провёл каждый свой вечер с Драко вот так. — Что с ней не так? — Я застегиваю последнюю пуговицу и поворачиваюсь к Джин. — Она выглядит так, словно ты собираешься в ней блевать, — подруга корчит гримасу, прикладываясь к горлышку бутылки. — Где ты её взял? — Вообще-то, — я хмурюсь и принимаюсь вытаскивать пуговицы из петель, — это ты подарила её мне. — Скажи, что ты шутишь, — она безразлично наблюдает за тем, как я бросаю очередную рубашку в растущую кипу вещей. — О, я и в самом деле была хреновой девушкой. — Я позвал тебя, чтобы ты помогла мне собраться на гребанное первое свидание, а не критиковала каждую надетую мною вещь, — я поворачиваюсь к шкафу, раздраженно отодвигая вешалки и внутренне злясь на себя за то, что уделял недостаточно внимания своему гардеробу. Я хочу сказать, Драко всегда выглядит безупречно, и я… Я просто хочу, чтобы он хоть раз увидел меня так, как вижу его я. — Прости, милый. Тебе, действительно, никогда не шёл жёлтый, — Джинни поднимается на ноги и окидывает скептическим взглядом лежащую в шкафу одежду. — Что насчёт классической белой? Если надеть сверху джемпер, получится весьма мило. — Я не хочу выглядеть мило, — я устало провожу рукой по лицу, — я хочу… — Выглядеть так, чтобы ему захотелось поскорее закончить свидание и оказаться под тобой? — Она ловит мою улыбку в отражении зеркала. — Наверное, — на меня накатывает неуместное сейчас смущение, — вроде того. — Тогда чёрная водолазка, — экс-гриффиндорка безошибочно вытягивает её из шкафа и бросает в меня. — И уложи волосы гелем. — Что? — Я оборачиваюсь, впиваясь в неё удивленным взглядом. — Так просто? — По крайней мере, со мной это всегда срабатывало, — прямо говорит она, но в её словах слышится только дружеский совет — и ничего более. — Если добавить чёрные джинсы и кожаную куртку выйдет почти рецепт Амортенции. — Значит, водолазка, — киваю я. Пытаясь скрыть улыбку, я принимаюсь за уборку разведённого мной беспорядка. Знаю, совсем не обязательно было устраивать такой погром и выдергивать Джинни из тёплой постели звонком, но вряд ли в противном случае мне бы удалось справиться с тревожностью. Я всегда чересчур нервничаю, когда дело касается Драко. — Думаешь, он был бы счастлив вернуться? — Я прижимаю стопку рубашек к груди. — М? — Джинни переводит на меня вопросительный взгляд. — Наверное, если человек счастлив, то он будет счастлив везде. — Это не о Драко, — я вижу, как кривится Джинни; кажется, она никогда не привыкнет к тому, что я называю его по имени. — Он будто не принадлежит этому миру. Экс-гриффиндорка пожимает плечами. — Он рос в совершенно другой семье, — задумчиво отзывается она. — Первое время мне тоже было непросто, но ко всему можно привыкнуть. Конечно, если тебе этого хочется. — Его магия нестабильна, — я заталкиваю вещи в шкаф, закрывая дверцу. — Мы тренируемся уже больше месяца, но он так и не научился ей управлять. Может быть, возвращение в знакомую среду… — Погоди, о чём ты там бормочешь? — Джинни щёлкает пальцами в воздухе. — Возвращение? Думаешь, ему бы удалось вернуться без шумихи? Гарри, его отца забили до смерти в тюремной камере! И, поверь мне, за пять лет отношение к бывшим Пожирателям мало в чем изменилось. — Возможно, — я опускаюсь на диван рядом с ней, — моё положение бы смогло помочь. — Твоё положение? — Джинни таращится на меня так, словно впервые видит. — Гарри, только не говори, что… — Нет, — я не даю ей закончить, потому как сам гоню эти мысли прочь. — Я не думал об этом всерьёз. Она качает головой и утыкается взглядом в бутылку с пивом. Время будто замедляется, а после прощания с Джинни и вовсе останавливает свой ход. Я выпиваю вторую чашку кофе, кошусь на часы. Сколько часов прошло с момента, как Драко ушёл? Наверное, достаточно для того, чтобы я вздрогнул от звука сообщения, словно от прилетевшего в меня Непростительного. «Эй, красавчик! Заберёшь меня там же, где и вчера? Обещаю, сегодня меня не придётся нести на руках!» Я хватаю шлем и сбегаю вниз по лестнице. Если бы он только захотел, я бы таскал его на руках всю оставшуюся жизнь. Он уже на месте, когда я паркую мотоцикл. На нем — шерстяное пальто сладкого цвета крем-брюле и длинный широкий шарф ему в тон. В животе странно щекочет: то ли от нервов, то ли от того, как потрясающе он смотрится в бежевом. Я чувствую неуместное сейчас давление в штанах. — Что скажешь? — Драко крутится вокруг своей оси, поправляет низко завязанный хвост. — Панси прислала кое-что из моих старых вещей совой. В школе я занял у неё целую полку, чтобы тайком ускользать из дома. Не думал, что всё ещё влезу в это. — Выглядишь, как гребанная сливочная ириска, — я притягиваю его за талию, и слизеринец охает, оглядываясь по сторонам. — Приторный и прилипаю к зубам? — Он поднимает защитное стекло моего шлема, заглядывая мне в глаза. — Хочется сорвать обертку и хорошенько поработать языком, — не сводя с него взгляда, отвечаю я. — О, Боже, — выдыхает Драко, прыгая на заднее сиденье мотоцикла и забираясь холодными пальцами мне под куртку, — я хотел вести себя прилично, но ты не оставляешь мне шансов. Я закрываю глаза, даю себе секунду, а потом трогаюсь с места. Сначала свидание.

***

Мы прибываем на место спустя мучительные двадцать минут, наполненные слишком крепкими объятиями за рулем. Я пристёгиваю шлем покрепче, на несколько секунд задерживаю взгляд на своём отражении в зеркале заднего вида. Драко лукаво улыбается мне, вставая позади. — Весело тебе? — Я оборачиваюсь к нему, застёгиваю куртку. — Это называется создавать аварийную ситуацию. — А я думал это называется лапать чертовски сексуального парня, везущего меня на свидание, — он встряхивает волосами, а я всё ещё чувствую фантомные прикосновения ладоней к своей груди. — У тебя ещё будет такая возможность, — я хватаю его за руку и ускоряю шаг. Брови Драко всё больше и больше сводятся на переносице по мере приближения к месту назначения, а потом он и вовсе замирает, очевидно приметив надпись на широкой стеклянной двери. — Каток? — Интонация, с которой он задаёт вопрос, кажется мне незнакомой. Так и знал, что это хреновая идея. — Насчёт этого… — я сжимаю его ладонь в своей — возможно, слишком сильно — и зарабатываю вопросительный взгляд. — Я подумал, это не такая уж плохая идея. В конце концов, сейчас февраль, так что… — Мой отец ненавидел это, — игнорируя мои слова, выдыхает Драко, и облачко пара срывается с его губ, — называл женской блажью. Но Нарцисса никогда не была похожа на него. Он поворачивает голову, улыбается мне — слабо и немного грустно. — Иногда я напрашивался с ней в маггловский Лондон, — он качает головой, словно отгоняя непрошеные воспоминания. — Знаешь, она была поклонницей хорошей косметики и духов. Говорила, маги на такое не способны. Отец бы непременно устроил скандал, услышь он это. — Непременно, — эхом отзываюсь я. — Она оставляла меня здесь, на этом катке. Так она могла заняться шоппингом, не рискуя быть замеченной, а я… Нигде и никогда я не получал столько похвалы, как здесь. Чувствовал себя настоящим золотым мальчиком, — он смеряет меня взглядом, и я качаю головой. — Потом она забирала меня — непременно с кучей бумажных пакетов и пахнущая словно кино-звезда, — и мы отправлялись в кафе-мороженое, — он мягко сглатывает; я вижу, как движется кадык на его бледной шее. — Это были лучшие дни в моей жизни, Поттер. Драко повезло, что у него по крайней мере остались воспоминания. И мы могли бы создать новые. Если он позволит. — А я глупо надеялся, что ты не умеешь кататься, — поглаживая его ладонь подушечкой большого пальца, говорю я. — Я? Не умею? — Он гордо и совсем по-малфоевски вскидывает подбородок. — Возьми мне пару коньков, и я покажу тебе класс! — Вот как? — Я толкаю дверь, пропуская его вперед. — Знаешь, думаю, я даже согласен купить тебе мороженое, если ты сможешь меня удивить. — Фисташковое, большую порцию, — он ласково проводит пальцем по моей щеке. — И будь готов узнать, что гибким я могу быть не только в постели. — Ещё одно слово про постель — и я аппарирую тебя прямо в неё, — я расстёгиваю куртку под внимательным взглядом хихикающего Драко. — Где здесь гардероб? Думаю, я начинаю жалеть об идее привести его сюда ещё на моменте шнуровки коньков. Он ловко управляется с ними, туго затягивая свою пару, пока я тупо пялюсь на разошедшиеся под моими пальцами шнурки. — Черт возьми, когда ты был тут в последний раз? — Я вскидываю взгляд на Драко, расхаживающего по фойе на тонких железных лезвиях своих коньков. — В конце второго курса, может быть? — Задумчиво произносит он. — Когда я стал постарше, то решил, что слишком взрослый для этого. И погляди — я снова здесь! — Десять лет назад? Скажи, что ты шутишь, — я заканчиваю со шнуровкой и кое-как поднимаюсь на ноги: корпус резко ведёт назад, и только чудом мне удаётся устоять на месте. — Опыт не пропьёшь, — Драко весело хлопает меня по пояснице, подталкивая к выходу на лёд. — Готов к лучшему прокату в своей жизни? — Скорее к первому и последнему, — фыркаю я, с опаской выезжая на холодную поверхность. Сначала всё идёт неплохо: слизеринец медленно скользит по ледяной глади, вспоминая когда-то хорошо знакомые движения, пока я просто нарезаю круги по катку, вцепившись в бортик и пытаясь не стать жертвой носящихся вокруг детей. А потом я вижу, как он проезжает мимо меня спиной вперёд, и наконец понимаю, с кем имею дело. Если бы грация была человеком, имя ей было бы Драко Малфой. Он скользит по поверхности льда, словно идёт по песку: спокойно, размеренно, бесстрашно. Объехав влюблённую парочку — коей я, безусловно, завидую, — перемещается к середине катка и, набрав скорость, вдруг отталкивается зубцом левого конька, обеими ногами оказываясь в воздухе. Секунда — и, сделав разворот, Драко приземляется на лёд, расставляя руки в стороны. Парочка неподалёку взрывается аплодисментами. Я снова начинаю дышать. — Ну и чего ты замер? — Бросает мне он, скользя мимо. Качнув головой, я покрепче вцепляюсь в бортик. Люди смотрят на нас. Нет, на него. А этот парень ведёт себя так, словно это не он только что выполнил элемент из программы фигурного катания. — Кажется, всё-таки, стоило взять тебе детский тренажёр для катания, — он подъезжает ко мне, наклоняясь и сжимая руки на плечах. — Пингвинёнок или снеговик? — Если бы у тебя была совесть, мне бы не понадобился ни один из них, — буркаю я, едва удерживая равновесие. Драко обезоруживающие улыбается мне и протягивает руку. И, конечно, стоит мне только сделать шаг от бортика, я тут же оказываюсь на льду. Утягивая за собой и Драко. — Только что мой рейтинг в глазах посетителей резко упал, — распластываясь на мне сверху, смеётся он. — В буквальном смысле. — Я должен принести свои извинения, а? — Я касаюсь светлых волос так, как делаю это обычно перед тем, как поцеловать его, но Драко резко подрывается, поднимаясь на ноги и оступаясь впервые с момента нашего выезда на каток. — Ты вышел из ума? — Слизеринец осматривается по сторонам, нервно поправляя волосы. — Живо поднимайся. — Как я могу подняться, если ты мне не помогаешь? — Я улыбаюсь ему, приподнимаясь на локтях, и зарабатываю удар коньком под рёбра. — Просто… — он нагибается, раздраженно дёргая меня за край водолазки. — Просто вставай — и всё. Серьезно, Поттер, я не собираюсь… Извернувшись и ухватив Драко за рукав, я рывком встаю на лёд и наваливаюсь на слизеринца, прижимаясь к нему всем телом. Он раздраженно фыркает, пытаясь оттолкнуть меня, но в ответ я только крепче прижимаю его к себе. — Отпустишь меня — и мы снова свалимся, — понижая голос, говорю я. — Ты невыносим, — он поворачивает голову, смотрит мне в глаза. — Какого чёрта ты творишь? — Собираюсь поцеловать олимпийскую звезду, — расставляя ноги пошире, чтобы удержать баланс, отвечаю я. — Не мешай мне. — Олимпийскую зве… Его губы мягкие и немного холодные. Сжатые в тонкую полоску, они открываются навстречу моим, словно по инерции; словно их главной задачей всегда было отвечать на мои поцелуи, отчаянно и без раздумий возвращая их мне. Драко протестует, но его губы не лгут: мягко сминая мои, они движутся в уже знакомом мне ритме, пока всё его тело подаёт признаки смущения из-за сложившейся ситуации. — Хватит, — он отодвигается, упираясь руками мне в грудь; серые глаза сияют незнакомым мне блеском. — Ну же, Поттер, люди смотрят. — Это ты был тем, кто поцеловал меня в баре, — я усмехаюсь, незаметно осматриваясь по сторонам; парочка неподалёку обменивается многозначительными взглядами. — Один-один, а? — То есть, ты бы предпочёл, чтобы тот пацан не узнал, что ты… — воспользовавшись моим замешательством, он подталкивает меня к бортику и отъезжает в сторону. — Хватит уже придуриваться. Ты хочешь научиться кататься или нет? Спустя час мы наконец выходим с катка: Драко, очевидно в этот день похоронивший в себе преподавателя фигурного катания; и я, упавший на задницу по меньшей мере семь раз. Но говоря откровенно, я не так уж хотел научиться кататься на коньках. Я просто хотел, чтобы он держал меня за руку. На улице Драко становится чернее тучи: плюхнувшись на бордюр, он роется в карманах в поиске пачки сигарет, и его идеальное бежевое пальто волочётся по сырому асфальту. Я без раздумий приземляюсь рядом. Всё равно, моей заднице уже ничего не страшно.   — Прости, — его руки дрожат, когда он пытается прикурить сигарету. — Прости, это было глупо.  Я жду, когда он докурит. Провожаю взглядом проезжающие мимо автомобили. Солнце садится, и в Лондоне холодает. Я обещал ему мороженое. Не лучшая погода для него.  — Я не собирался ввязывать тебя в это, — Драко утирает лицо свободной рукой, жалуясь на дым. — Всё, действительно, зашло слишком далеко. Нам не стоило…  — Ай, блять, да ладно. Неужели всё было настолько плохо? — Я устало тру переносицу. — Бросаешь меня после первого свидания?  Драко качает головой, бросает взгляд в сторону катка.  — Разве ты не помнишь, о чём я попросил тебя в Рождество? — Его лицо искривляет гримаса боли. — Как я могу остаться с тобой, если ты не исполнил обещание? Я судорожно выдыхаю. Слеза катится по его щеке, словно в замедленной съемке — крупная и одинокая. Я протягиваю руку, чтобы смахнуть её, и Драко льнёт к моей ладони, словно истосковавшийся по ласке уличный кот.  — Я влюбился, Поттер, — он смотрит на меня, и этот взгляд способен разрушить целый материк. — Что же мне теперь делать?