Полиморфная история

      Красный Фонтан в тот вечер встретил их не привычной собранностью военной академии, а той особенной тишиной, которая появляется в местах, где все уже чувствуют беду, но ещё не знают её точного размера. Воздух будто сам стал суше, жёстче, натянутее; в длинных коридорах не звенели обычные голоса учеников, шаги звучали слишком отчётливо, и даже редкие реплики, которыми обменивались дежурные, тонули в общей настороженности быстрее, чем успевали разойтись по стенам. Алфея бурлила паникой, шёпотом, слухами и попытками разобраться, что именно произошло с Фарагондой, а Красный Фонтан ответил так, как и должен был отвечать дом будущих воинов — не криком, а глухой, собранной тревогой. Оттого Блум, входя в кабинет директора Саладина вместе с подругами, вдруг почти физически ощутила, как слова, которые ей придётся произнести, становятся тяжелее.       Специалисты уже были там. Брендон стоял, опершись ладонью о спинку кресла, и по тому, как напряженно были сведены его плечи, становилось ясно — он пытался держаться привычно уверенно, но новость про Фарагонду и общую неразбериху воспринял куда серьёзнее, чем могло показаться на первый взгляд. Ривен, напротив, даже не делал вид, будто ему легко изображать спокойствие: мрачно хмурился, то скрещивая руки на груди, то снова опуская их, словно и собственное тело раздражало его неспособностью встать в удобную позу. Тимми стоял чуть в стороне, сжимая в пальцах свой коммуникатор так крепко, будто от этого зависела работа всей техники Магикса сразу, и смотрел на вход с той нервной сосредоточенностью, которая обычно появлялась у него, когда привычные алгоритмы внезапно переставали покрывать реальность. Сидонис, вытянувшийся почти неподвижно, выглядел на этом фоне особенно непривычно — тонкое эльфийское лицо было бледнее обычного, длинные пальцы нервно перебирали край рукава, и, если бы кто-то знал мастера свитков меньше, чем уже знали, мог бы решить, что он совершенно спокоен. Но те, кто видел его достаточно давно, распознали бы в этой подчеркнутой неподвижности именно тревогу, а не холодность. Хелия же сидел ближе остальных, чуть подавшись вперёд, локтями упираясь в колени, и, когда двери открылись, вскинул голову первым.       Он искал глазами только одного человека.       И не нашёл.       Блум увидела этот момент почти сразу, ещё до того, как сама успела нормально вдохнуть. Секунда — всего лишь секунда — и лицо Хелии словно потянулось к пустоте, не найдя в ней того, кого ожидало увидеть. Не паника ещё. Не ужас. Просто очень быстрое, очень острое внимание, мигом превратившееся в настороженность.        — Где Руби? — спросил он сразу, поднимаясь на ноги.       Никто из Винкс не ответил мгновенно. Даже Стелла, которая обычно могла заговорить раньше мысли, сейчас промолчала, вцепившись пальцами в привычное кольцо Солярии и начав прокручивать его, лишь бы скрыть нервозность. Муза отвела взгляд. Флора сжала пальцы в замок так крепко, что побелели костяшки, вынудив Сидониса отвлечься от своих мыслей и аккуратно поймать её за запястье пальцами, чуть сжав в поддержке. Текна, казалось, уже просчитывала последствия нескольких вариантов ответа сразу и потому лишь плотно поджала губы. Лейла стояла чуть позади, напряженная, как перед прыжком, и смотрела на Блум с выражением человека, который молча говорит: ну же, не тяни, режь сразу.       Саладин сидел за своим привычным рабочим столом, сложив руки на ровной поверхности и сцепив пальцы в замок перед собой. Старый маг наблюдал так внимательно, что у любого более юного собеседника это наверняка вызвало бы желание срочно начать врать поубедительнее или, наоборот, выложить всю правду целиком. Но сейчас дело было не в строгости его взгляда, а в том, сколько в нём уже читалось беспокойства. Он слишком хорошо знал и своего внука, и Руби, чтобы не уловить отсутствие одной из главных фигур в этой тревожной компании.        — Блум? — негромко напомнил Хелия, и голос его прозвучал непривычно ровно. Слишком ровно. Именно так говорят люди, которые уже боятся ответа и потому держат себя намеренно, почти болезненно крепко.       Блум, сделав глубокий вдох, как перед нырком в ледяную бездну, заставила себя поднять голову.        — Она… не пришла с нами.       Это была трусость, и Блум сама это поняла в ту же секунду. Не ложь — только попытка приблизиться к правде маленькими шагами, будто от этого сама правда станет менее страшной. Но Хелия знал Руби слишком хорошо, чтобы купиться на такие полумеры.        — Куда она ушла? — спросил он.       Ривен выругался сквозь зубы, ещё до того, как Блум ответила. Он тоже уже всё понял — не детали, нет, но общее направление катастрофы, и от этого стал выглядеть так, будто вот-вот впечатает кулак во что-нибудь твёрдое, просто чтобы хоть на что-то выплеснуть бессмысленную злость.       Блум глубоко вдохнула.        — К Валтору.       Тишина, которая упала после этого, была такой полной, что, казалось, даже стены на миг перестали помнить, как отражать звук.       Брендон выпрямился так резко, будто его дернули за невидимую нить, даже, кажется, в шее хрустнул позвонок от столь резкого движения. Тимми уставился на Блум поверх очков, и в его взгляде впервые за всё время не было готового расчета, только чистое потрясение. Сидонис едва заметно дрогнул всем телом, пальцы его застыли на рукаве, и, если бы не многолетняя привычка к сдержанности, воспитанная Астартой, он, вероятно, тоже что-нибудь сказал бы вслух — резко, неверяще, слишком по-человечески. Ривен же уже не сдержался:        — Она что, окончательно ебанулась?!        — Ривен, — резко бросила Муза, хотя в её собственном голосе тоже дрожал шок.        — А как это ещё назвать?! — вспыхнул он, шагнув вперёд. — Пойти к Валтору? Одной? После всего, что этот урод уже натворил? Да это не план, это…        — Я знаю! — сорвалась Блум так резко, что все на секунду повернулись к ней. Рыжая сжала кулаки до дрожи. — Я знаю, Ривен! Думаешь, мне это нравится?! Думаешь, я отпустила бы её, если бы смогла переубедить?! Она не спрашивала разрешения!       Хелия всё это время не двигался. Вообще. Только стоял прямо, чуть побледневший, с совершенно странным, почти пустым выражением лица, как будто сознание ещё не позволило телу полностью принять услышанное. И именно в этой неподвижности было больше ужаса, чем в любой громкой реакции. Потому что он не не понимал. Он понимал слишком хорошо.       Блум перевела взгляд на него и тут же почувствовала, как внутри всё падает ещё ниже. Она видела, как знание медленно, неотвратимо входит в него целиком. Видела, как он соотносит услышанное с тем, что уже знает о метке. О Валторе. О Руби. О её манере жертвовать собой с выражением лица «да всё под контролем», когда на деле контроль давно держится на честном слове и упрямстве.        — Она сказала, — тихо продолжила Блум, теперь уже обращаясь почти только к нему, — что это единственный путь. Что нас с ней подставляют. Что пока мы будем оправдываться из-за Фарагонды, помолвку Ская и Диаспро банально ускорят и мы не успеем вмешаться. И что Валтор знает больше, чем все остальные…        — Поэтому она пошла к нему одна, — закончил за неё Хелия.       Это был не вопрос. И от того, как ровно, тихо и глухо он это произнёс, Флора невольно прикрыла рот ладонью, отведя глаза в сторону. Она слишком хорошо помнила, как Хелия держал Руби, когда та ломалась под тяжестью прошлого, как аккуратно снимал с неё хотя бы часть самоуничтожающего давления, как позволял ей выдыхать, не требуя немедленно стать сильной, удобной, собранной… и мысль о том, что сейчас та же самая Руби добровольно вошла в логово существа, которое её страхи не утешает, а вскрывает пальцами, была почти физически невыносима. А воспоминание о вечерах наедине, с кружками чая и тихими признаниями… и вовсе ужасно давили ощущением неправильности происходящего.       Хелия закрыл глаза.       И почти сразу едва заметно вздрогнул.       Не все в зале поняли, что произошло. Но Саладин — понял. Как понял бы и тот, кто слишком долго изучал следы проклятий, чтобы не распознавать короткую, почти невидимую судорогу в теле, когда чужая тьма напоминает о себе даже без полноценного приказа. Старый маг шагнул к внуку прежде, чем кто-либо успел что-то сказать.        — Хелия.       Тот открыл глаза и медленно выдохнул, будто вытаскивая себя обратно в реальность усилием воли.        — Я в порядке.       Это тоже не было правдой. И оба они это знали. Но сейчас речь шла не о том, чтобы притвориться, будто всё нормально, а о том, чтобы хоть как-то удержать ситуацию от немедленного распада.        — Метка? — тихо спросил Саладин, не желая озвучивать лишнего при всех, но и не собираясь делать вид, будто вопрос можно отложить.       Хелия коротко кивнул, даже не пытаясь отнекиваться.        — Просто отклик. Не приказ. Он… — парень сжал пальцы в кулак так сильно, что побелели суставы. — Он знает. Разумеется, знает.       И вот тогда наконец сломалась последняя тонкая перегородка, которая ещё отделяла всех присутствующих от настоящего масштаба беды. Потому что одно дело — услышать, что Руби пошла к Валтору. И совсем другое — сразу понять, что Валтор не только встретит её как хищник встретит добычу, добровольно вошедшую в клетку, но и уже держит в рукаве ещё один рычаг: Хелию. Человека, которого Руби любила слишком сильно, чтобы не подставиться из-за него ещё сильнее.       Брендон первым нашёл в себе силы говорить более-менее связно.        — Так. Хорошо. Нет, не хорошо, дрянь полнейшая, но паника делу не поможет. — сквайр резко провел ладонью по лицу, будто хотел стереть с него лишние эмоции и оставить только рабочее состояние. Вышло плохо… — Нам нужно понять, куда именно она могла пойти и как быстро мы можем туда добраться, не влетев в ещё большую ловушку.        — Если она пошла именно к нему, — мрачно отозвался Тимми, — значит, рассчитывала, что Валтор не убьёт её сразу. И это, честно говоря, самая пугающая часть всей логики.        — Сама по себе логика уже праздник для психиатра, — буркнул Ривен, начиная ходить взад-вперёд короткими, резкими шагами. — Она что, совсем уже не умеет выбирать способы спасать мир, которые не выглядят как добровольный прыжок в мясорубку?        — Умеет, — тихо и неожиданно жестко ответила Флора, и Ривен замолчал, уставившись на неё с налётом искреннего удивления. — Просто каждый раз выбирает тот, где сама себе наносит больше всего вреда, если считает, что так убережет остальных.       Муза прикрыла глаза на секунду и кивнула, будто признавая горькую правду, которую никто из них уже давно не мог оспорить. Они видели, как Руби срывается, как отшучивается там, где давно надо выть, как прикрывает самообвинением даже те раны, к которым вообще не обязана иметь отношение. И если для всех остальных её уход к Валтору выглядел безумием, то для тех, кто знал её ближе, это было ещё и страшно узнаваемо. Да, риск. Да, ставка. Да, попытка вырвать время. Но ещё, это всё та же старая готовность засунуть себя в жернова первой, лишь бы другим досталось поменьше.       Хелия всё ещё молчал. Только теперь молчание его не было пустым. Оно становилось тяжелее, темнее, осмысленнее — как вода перед бурей. Он смотрел в пол, но, кажется, не видел его. Перед глазами у него стояло совсем другое: Руби, упрямо стискивающая челюсть и огрызающаяся сарказмом, когда ей страшно; Руби, старательно изображающая, что с ней всё нормально, хотя руки дрожат до той степени, что кажется она сейчас упадёт; Руби, в детских и подростковых рассказах о собственном прошлом почти буднично произносящая вещи, от которых в нём всё переворачивалось от бессилия; Руби, которая каждый раз, когда начинала по-настоящему доверять, смотрела так, будто заранее извинялась за сам факт своей привязанности и благодарила за самые банальные вещи. Он слишком долго, слишком бережно помогал ей вылезать из этого внутреннего болота, чтобы теперь не понимать, чем именно может стать для нее встреча с Валтором. Не просто опасностью жизни. Не только этим, но встречей с существом, которое будет бить не по телу — или не только по телу, — а по всем тем слабым швам, что она с таким трудом училась не считать своей сутью последние два года.        — Он знает, как её ломать, — проговорил Хелия наконец, и голос его прозвучал хрипло, будто он заговорил после слишком долгого молчания. Не на один вечер — на много недель внутренней борьбы сразу. — Не только как врага. Как… её.       Никто ему не ответил.       Саладин смотрел на внука внимательно и тяжело, и в этом взгляде не было ни капли осуждения за дрожащий голос, за трескающееся спокойствие, за слишком личную боль, проступившую на поверхность при всех. Потому что он и сам за последние месяцы слишком привязался к Руби, чтобы сейчас воспринимать её как просто одну из фей, попавших в беду. Девочка, впервые появившаяся в его доме с пакетом сладостей и паникой в глазах, постепенно вошла в его жизнь не шумно, не торжественно, а той самой дорогой, какой входят самые настоящие близкие люди: через заботу о Хелии, через её собственную уязвимость, через попытки держаться смело и нелепо одновременно, через её смех, её внутренние изломы, её чудовищную привычку воспринимать боль как ежедневный быт. И теперь мысль о том, что эта девочка одна у Валтора, отзывалась в нем уже не только как тревога директора или союзника. Как тревога старика, который слишком ясно видит, чем грозит подобная ночь той, кого он давно начал считать частью семьи.        — Я знаю, — тихо ответил Саладин.       Хелия вскинул на него взгляд — резкий, острый, почти детский в своей отчаянной прямоте. Таким взглядом, когда-то, на великого героя смотрел потерявший родителей ребенок, который вместо поддержки получил армейский приказ «сожми зубы и терпи».        — Если он надавит на её чувство вины, на её… — он запнулся, будто каждое следующее слово приходилось выдирать из горла. — На то, как она привыкла считать себя разменной монетой… если он заденет прошлое, если поймет, что лучше всего давить не силой, а…        — Он поймёт, — оборвал Ривен мрачно, уже без злости, только с жестокой ясностью. — Это же Валтор. Он не тупой пень.        — Спасибо, очень «помог»! — огрызнулась на специалиста Лейла, но даже в её раздражении слышалось не желание спорить, а потребность куда-то деть своё собственное напряжение.        — Я не пытаюсь бесить, я пытаюсь не врать! — резко бросил Ривен в ответ, но тут же осёкся, потому что Хелия наконец шевельнулся.       Не рванулся к выходу, не вспыхнул. Просто медленно распрямился и в этом движении было столько сдерживаемой силы, столько ужаса, затянутого ремнями его феноменального самоконтроля, что на несколько секунд все снова замолчали. Потому что Кейгамон не вспыхивает и не срывается — он настраивается на цель и не сворачивает. И он только что выбрал новую цель…        — Я иду за ней, — сказал он.       Блум шагнула вперёд мгновенно, ощутив поселившийся в желудке холодок и поймав мага за локоть.        — Хелия, подожди…!        — Нет.       Он не повысил голос. В этом не было истерики, бравады, попытки показать геройство. Именно поэтому слово прозвучало так страшно. Твердо. Окончательно. Как решение, дошедшее до той точки, где оно уже не обсуждается.        — Если он дернет за поводок контроля, — продолжил Хелия, переводя взгляд на Блум, а затем на остальных, — мне тем более нельзя сидеть здесь и надеяться, что всё как-нибудь обойдётся. А если он её ещё не использовал, значит, время пока есть… я справлюсь.        — Или он именно этого и ждёт, — подал голос Тимми, поднявшись со стула и поправив сползшие очки на носу. — Что мы все сорвемся в одну точку без плана, подставим Руби и просто подарим ему больше рычагов давления. Руби человек эмпатичный и слишком крепко привязывающийся, если Валтор нас прижмет, она только сильнее склонится лишь бы нас не ранило.        — У нас всё равно нет роскоши ждать до полного анализа, — тихо заметил Сидонис, и это был первый раз, когда он заговорил после признания Блум. — Если Валтор сейчас удерживает Руби рядом с собой, он не делает этого без причины. Он либо торгуется, либо ломает, либо готовит что-то ещё хуже… хотя куда уж хуже…       От слова «ломает» Хелия сжал зубы почти до хруста эмали, заставив Блум вздрогнуть и вцепиться в его локоть уже ногтями, вынуждая зашипеть от боли и привлекая к себе внимание. Рыжик упрямо нахмурилась, перенимая эстафету в этом непростом разговоре:        — Именно поэтому мы должны поступить так, как попросила Руби. Мы должны следовать изначальному плану с развалом помолвки. Она пошла туда не затем, чтобы мы всей толпой красиво попались следом в ту же сеть. Руби бы меня за это обругала и послала пешком до луны, и гуськом обратно. Еще бы и следила, чтобы честно…        — И после бы вылечила, чтобы повторить, — мрачно пробормотала Муза, и в этой почти случайной реплике вдруг мелькнуло что-то до боли родное — именно рубиновское, именно то, отчего в груди стало ещё теснее.       Саладин поднял руку и спор, только начавший набирать силу, тут же погас. Директор Красного Фонтана говорил не громко, но в его голосе была та самая внутренняя собранность, которая не требует повышать тон, чтобы её услышали.        — Мы не будем метаться. И не будем терять время на бесполезную панику. — Он перевёл взгляд с Блум на Хелию, затем на остальных. — Первое: всё, что Рубилина могла сообщить Блум до ухода, должно быть озвучено дословно и без сокращений. Любая мелочь. Любое предположение о месте, кто, когда и как мог проникнуть в Алфею и каким образом похитить Фарагонду. Второе: Тимми и Сидонис работают с картами переходов, защитных контуров и известными нам следами магии Валтора. Если он обосновался ближе к Эраклиону, нам нужен список возможных точек, куда он может отступить чтобы переждать развал своего плана и куда может привести Руби. Третье: никто не выходит в одиночку. Это касается всех. Особенно тебя, Хелия.       Последняя фраза прозвучала мягче, но именно поэтому сильнее.       Хелия нахмурился, отвернувшись прочь. По лицу было видно, что согласие дается ему почти через физическую боль. Он хотел сорваться с места сейчас же, немедленно, пусть даже без плана. И Саладин видел это слишком ясно, чтобы не подойти к нему ближе.        — Посмотри на меня, — тихо сказал он.       Хелия поднял взгляд.       Старый маг положил ладонь ему на плечо — не как директор, не как командир, а как дед, который слишком хорошо знает цену паники в том самом случае, когда на кону близкий человек.        — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — произнёс Саладин негромко, но так, что услышали все. — И знаю, что ты прав бояться не только за её жизнь. Но если ты побежишь к ней ослеплённый страхом, ты станешь не спасением. А новым грузом вины на её плечах, за который она саму себя просто не простит, если ты пострадаешь. А ты не для этого так долго учился держать удар.       Что-то в лице Хелии дрогнуло. Не сломалось — дрогнуло. Словно слова Саладина попали как раз между желанием немедленно рвануть в ночь и остатками дисциплины, на которых он сейчас и стоял.        — Она там одна… — хрипло сказал он. И впервые за весь разговор в голосе его было столько голой боли, что даже Ривен отвел взгляд, устыдившись своего вечного яда. — Дедушка, она там одна. С ним. А он…       Он не договорил. Наверное потому, что и не нужно было. Все и так знали, кто такой Валтор. А Хелия знал ещё и то, как выглядит Руби в моменты, когда трещины в ней становятся слишком заметны. Знал, сколько в ней ещё не зажившего. Сколько стыда. Сколько старого страха оказаться полезной только как жертва, остаться нежеланной гостьей в чужой жизни, одной главой в чьем-то мире… и мысль о том, что Валтор сейчас может увидеть это всё так же ясно, как видел он сам, только не для бережности, а для удара, была непереносима.       Саладин не убрал руки с его плеча.        — Да, — просто ответил он. — Поэтому мы её вернём.       Не «попробуем». Не «надеюсь». Не «если повезёт». Именно так — спокойно, твёрдо, как обещание, которое человек дает не ради утешения, а потому что иначе не мыслит следующего шага.       Блум сделала глубокий вдох, как учила Руби, и такой же выдох, сжимая кулаки до отчетливого ощущения тепла собственного дара в ладонях. Стелла, всё это время нервно сжимавшая кольцо на пальце, выпрямилась и подняла подбородок; за привычной яркостью в ней сейчас стояла почти королевская жёсткость. Лейла подняла голову, позволив аквамариновым глазам поймать отсвет лампочки под потолком и сверкнуть нехорошей готовностью к драке, даже не на магии — на голых кулаках. Муза с Флорой переглянулись, и если в глазах линфейки сияли напряжение и отчаянная надежда, то в глазах мелодийки решимость раздраженно вскинула голову и приготовилась к столкновению. Тимми торопливо активировал коммуникатор, выводя перед собой несколько слоёв схем, позволив присоединиться Текне, сформировавшей схему прямо в воздухе магией и уже спокойно пробегая по ней тонкими пальцами. Сидонис шагнул ближе, готовый подключить свою магию свитков к поиску, защите, к чему угодно, лишь бы не стоять бесполезным свидетелем чужой беды. Даже Ривен наконец перестал метаться и застыл, жёстко, зло, но уже не хаотично.       Хелия провёл ладонями по лицу, будто пытался собрать себя обратно из слишком разрозненных частей, и коротко кивнул. Не потому, что страх исчез. Не потому, что боль стала меньше. А потому что Саладин был прав: если он сорвется сейчас, Валтор получит именно то, на что рассчитывает. И всё же, даже подчинившись разуму, он не мог не слышать внутри одну и ту же мысль, повторяющуюся с мучительной ясностью: только бы она не решила, что должна выдержать всё одна. Только бы снова не начала платить собой за других. Только бы, Дракон Прародитель, не позволила этому чудовищу убедить её, будто единственная её ценность — сколько боли она способна вынести ради чужого спасения…       Саладин, будто прочитав это по одному лишь лицу внука, чуть сжал его плечо напоследок и отпустил.        — Блум, рассказывай всё сначала. Без спешки, у нас ещё есть немного времени, разложим всё по полочкам. Тимми, Текна, Сидонис — за работу. Ривен, Брендон, спуститесь в стойла и гаражи, перепроверьте чтобы нигде не было ни технических, ни магических накладок, ошибки сейчас недопустимы. И запомните все: мы идём не на красивый рывок, а на спасение. Значит, головы должны быть холоднее, чем сердце этого требует.        — Боюсь, с некоторыми из нас этот номер уже не пройдет, — пробормотал себе под нос Брендон, но без возражений двинулся на выход из кабинета директора, выполнять распоряжение.        — Пройдёт, — резко отозвался шагнувший рядом Ривен. — Уж придётся.       В другой ситуации кто-нибудь обязательно подцепил бы его на эту фразу, но сейчас было не до обычных перебранок. Потому что всё изменилось в один вечер. Помолвка Ская и Диаспро перестала быть просто политической бедой. Похищение Фарагонды перестало быть отдельной катастрофой. А исчезновение Руби — просто безрассудным рывком одной слишком храброй феи. Всё это сложилось в один узел, тугой, темный, опасный, и каждый в этом зале понимал: дальше игра пойдет не о репутации, не о формальной победе, не о том, кто окажется хитрее на дипломатической доске. Дальше речь шла о людях, которых у них пытаются вырвать по одному и использовать как рычаги. И если они не успеют — последствия останутся не только на страницах истории, но и внутри тех, кого ещё можно спасти.       А где-то далеко, в ночи, Рубилина Лакайтер — их Руби, язвительная, яркая, сломанная и упрямая до безобразия и чужой мигрени, — уже стояла лицом к лицу с тем, кто слишком хорошо умел разглядывать чужие слабые места. И от одной этой мысли в Красном Фонтане становилось холоднее, чем от любого ветра за окнами на такой высоте.       Потому что если Валтор решится ей всё же навредить… даже если слабо, но друзья Руби устроят ему мигрень, несварение и прочие радости бытия нездоровым. «Мелочь, а приятно» — как сказала бы сама рыжая, чисто чтобы поднять им всем настроение.        — «Руби… я обещаю, с тобой всё будет хорошо.» — поклялся в тишине Хелия, не сводя взгляда с широкого окна кабинета дедушки, через который виднелся ночной прохладный лес.       Даже если ради её благополучия придётся пойти на самоубийство. Даже если она сама этого не оценит… скорее на том свете обругает. Такая уж она…              

***

             Знаете, как говорят? «В здравом уме и при трезвой памяти»? Так вот, у меня, судя по всему, ни здорового ума (шок-контент, несите водку), ни трезвой памяти мало того, что не имелось, так я ещё это всё добро отшибла по дороге в это… блять, да как бы так помягче выразиться, чтобы фанфику рейтинг не поднять выше, чем он уже есть?       Голыми руинами это место не назовёшь, язык не поворачивается банально, потому что несмотря на небольшой слой пыли кое-где из-за которой остается противное ощущение сухости и стянутой кожи, здесь всё же было обжито, неплохо… но мерзко-прохладно. Не из-за сквозняка даже, оказывается у одной чешуйчатой задницы непереносимость холодных ветров, а потому рамы окон были залатаны очень даже на совесть, а именно из-за присутствия этой не шибко стабильной мрази, кружащей вокруг меня как кондор над поваленным буйволом. С той лишь разницей, что я курица пернатая, которая пока тихо и мирно (максимально, во вред своим нервам и здравомыслию) сидит на самом краю вежливо придвинутого для меня кресла и упрямо всматривается в АХУЕТЬ какие «интересные» узоры каменного стола. Да, у меня сейчас повышенный уровень выделения сарказма, засудите меня за это! Я на вас просто из-за спины Саладина посмотрю и фигу скручу… так, всё же у меня едет крыша, я уже начинаю примеряться к возможностям запросить хорошего адвоката у дедушки Хелии… нехорошо, ой не хорошо…       А вообще — я отвлеклась от изначальной темы своих размышлений, в которую, к сожалению, включено вынужденное терпение по отношению к одной рогато-хвостатой заднице тёмного разлива, которая уже минут десять пытается просверлить в моём виске дырку одним лишь взглядом. Хрена с два, я из более сложного теста сделана, перебьешься.        — Ты меня игнорируешь. — заметил негромко демон, вызывая тихий фырк себе под нос.       Афигеть, да ладно? Чья же это, сука, вина? Может если бы ты не портил мне жизнь одним своим существованием в радиусе двух метров от меня, не угрожал моему парню, не похитил мою директрису и в принципе не отсвечивал больше, чем положено сюжетному злодею, я бы ещё подумала над тем, как не устраивать тебе наказание молчанием! Но увы и ах, пошёл ты нахуй! Желательно, вместе со своим Бешеным Трио, и я сейчас даже не о Прародительницах говорю, а вполне себе о трёх пигалицах, которые на меня из-за угла злобные взгляды метают с момента моего прихода. Но к сожалению, что своему, что ребят, оставленных мною на Магиксе, я не могу сейчас встать и гордо вскинув подбородок уйти… банально нельзя.       Ага, не «не могу» и не «не хочу» — нельзя. Потому что мне ещё необходимо узнать, где находится Фарагонда, как вмешаться в помолвку Ская, не устроив грандиозный скандал на всё магическое измерение и тем самым подставив эту голубоглазую блондинку, Блум с её нестабильной репутацией и ребят в целом. На Диаспро мне срать с высокой колокольни, пусть она хоть подавится своими слезами у алтаря из-за испорченной свадьбы, мне-то какая разница? Свадьба не моя, страдания не мои, я с этим разбираться планирую только после выпуска из Алфеи! А мне ещё дожить до этого знаменательного дня надо, при этом сохранив ебаный трижды баланс магии! Потому что по какой-то уж совсем извращённой логике и припизднутой на всю черепушку шутке Вселенной, вот этот вот текучий чердак с демонической мордой и драконьей задницей, всё ещё миру нужен как антипод Огню Дракона! Бляха муха, да я ж седой такими темпами стану к своим двадцати!        — Может ты уже прекратишь пытаться пробурить мою черепушку взглядом и наконец откроешь рот, чтобы задавать вопросы? Благо Тремя Пенсиями тебе рот дан не только для того, чтобы в него жрать. — устало откинулась я на спинку кресла, скрестив на груди руки и уперев взгляд уже в потолок, потому что край стола я уже изучила до тошноты.        — Ты слишком громко думаешь, вот и хотел послушать в тишине. — ехидно ответили мне, едва не спровоцировав показать ему средний палец, благо хоть какие-то крупицы самосохранения у меня остались, и я сдержалась. Обидно, что пришлось, но залечивать себе сломанные кости в случае его вспышки агрессии неохота… — Мы ведь могли бы говорить в более приятной обстановке, если бы ты просто…        — Сдохла? — перебила я без стыда, скосив на него глаз и тут же вернувшись вниманием к потушенной люстре над головой, считая хрустальные висящие кристаллики. — Извини, не выйдет, я, оказывается в лимитированной коллекции и обязана возвращаться даже с отрезанной башкой, потому что этому сука миру ещё от меня что-то надо. Хватит вокруг меня кружить, как акула вокруг дайвера, у меня от тебя морская болезнь уже развивается.        — И всё же, как с тобой непросто. — вздохнул с каким-то покровительственным умилением Валтор, мягкими шагами с тихим стуком невысоких каблуков о каменный пол, приближаясь со стороны наполовину зашторенных окон, деловитым движением поправляя перчатки на запястьях. — Ты как бедствие, спрятанное в образе человека. Вот только обычные бедствия предсказуемы: пожар сжигает леса, поля, дома, но его можно потушить; шторм взрывает землю, разбивает скалы, топит корабли, но даже он утихает; проклятия искажают суть, ломают кости, жизни, волю… — длинные ладони устроились на спинке кресла, позволив демону надо мной нависнуть с этой его проклятой улыбкой. Так бы и плюнула… — Ты же, бедствие, умудряешься в одном своем существе объединять шокирующую верность, раздражающую проницательность, умильную вспыльчивость… и полное отсутствие самосохранения.        — Последнее — не отсутствие, а временная неисправность, на которую ты действуешь ровно как молоток, стучащий по часам, лишь бы прекратил трещать над ухом. — огрызаюсь без рвения, выпрямившись и снова уперев взгляд не в него, а, скажем, в карту дворца Аргиканов.        — Любопытное сравнение.        — Доставай блокнотик, щас ещё больше накидаю.       Невольно вспомнился Маарн. Высокий как шкаф, который вот-вот грохнется на тумбочку с оглушительным треском, крепкий как мифриловая жила в скале, надёжный как самый крепкий сейф с тремя паролями, десятью замками, адамантовыми цепями и океаническим давлением на глубине Марианской Впадины. Вот почему-то ровно в такие моменты, когда я творю уже откровенную дичь, которая мне светит не только синяками и ранами, но и психической нестабильностью, мне внезапно в голову приходит мысль: бля, как бы щас было классно сидеть под защитой телохранителя~! Дура ты, Руби, дура откровенная… потому что именно в данной ситуации я ясно понимала, на кой вороний клюв того самого Золотого Феникса, Вселенной понадобились по сюжету отбитые на всю голову телохранители с постоянной регенерацией, клятвой верности соулмейтов и манерой превращать любую тренировку по фехтованию в твой личный филиал ада! Я бы сейчас не задумываясь променяла «уютную тишину с Валтором», на уже привычные два часа унижений с одноручным мечом против двуручного безобразия и полеты по гравию в стиле гонимого по двору голубя. По крайней мере, Маарн умеет вставать столбом, давать мне минуту передышки и при этом ещё учить меня чему-то хорошему, а не просто на нервы действовать своим нависанием с неизбежностью горного обвала…       Арн, клянусь своим кровным наследием и пеплом Даркара (дядя, я всё ещё жду твоих оправданий такой задержке!), когда я отсюда выберусь, я тебе даже слова не пикну по поводу твоей навязчивости… хоть в тень мою превратись, только не оставляй меня с этим уродом наедине больше!        — Снова отвлекаешься. — раздраженно скрипнул зубами у меня над головой демонюга, вызывая тихий фырк.        — А ты опять лезешь не в свое дело.        — Разве? Мне показалось, что ты думала о мужчине.       От этой фразы очень захотелось уставиться на это магическое тёмное недоразумение и поинтересоваться: он за эти несколько дней где-то башкой удариться умудрился и мозги последние растерять, или у него гормоны подростковые включились? Каким вообще образом, если он уже вполне себе древняя хрень, сохранившаяся только благодаря ледяному спа на Омеге?! И похуй, что «спа» это про горячую воду и массажи…       Но нет, поднять глаза всё же пришлось, хотя бы ради того, чтобы смерить эту рогатую сволочь саркастичным прищуром.        — А у тебя что, мужиков в жизни мало? Могу поделиться своими претендентами на мою руку и сердце, мне они нахуй не сдались. — совершенно спокойно предлагаю в ответ, замечая мелькнувшее в серебряных глазах раздражение.        — Это мерзко… — цыкнуло тёмное начало.        — Ну мало ли ты по мальчикам, я просто предложила… — раздосадованно развожу руками, прежде чем снова скрестить на груди и отвернуться прочь от него. — Гомофобная ты гадина…        — Не испытывай моё терпение, Руби…        — Моё испытываешь, а мне нельзя? Ты ещё и мизогинист, этому миру конец!       Спинка стула под крепкими пальцами треснула, едва не заставив испуганно вздрогнуть, пока над ухом звучал раздраженный рык, прокатившийся по темному залу неприятной вибрацией от макушки до пяток. Нет, ну я, конечно, «молодец», бесить существо раз в пять себя сильнее при учете, что я сейчас вот вообще без защиты, что физической, что магической! Шикарный план, блять, Руби, надёжный как швейцарские часы!       Но так же быстро, как он взорвался, так же быстро Валтор взял себя в руки с глубоким вдохом, отряхивая деревянные щепки со своей аристократичной ладони и отходя в сторону, зависнув на границе моего периферийного зрения темной кляксой. Ну спасибо, только косоглазия мне и не хватало для полного счастья, щас обоссусь от «радости»…        — Что ты выяснила о Физалионе? — прервал тишину его немного рычащий голос.       Ой, да господи боже блять… вот это его гениальный вопрос после нашей перепалки? Что я выяснила о Физалионе?! Он либо отупел, каким-то образом, либо ему просто всё это время везло и он, итак, тупой!        — Вот это и есть твой гениальный ход? Серьёзно? — устало повернула я к нему голову, выгнув бровь в саркастическом вопросе. — Что я знаю о Физалионе? Ну давай сыграем на честность: нихрена и тачка арбузов!       То, как на меня уставился этот комок неприятностей, было бальзамом на мою, итак, раздербаненную душу, вот честное слово! Глаза распахнуты, руки застыли, сам весь выпрямился от неожиданности… добить что ли? Морально?        — Я тебе напомню, ебанушка с погремушкой, что на мою родную планету полезут лишь самые отпетые дебилы, ударившиеся головой охотники за сокровищами и охотники за адреналином, потому что окромя пустынного рельефа, на Физалионе круглые сутки пожары! Потому что вокруг замка летает мой ебанувшийся на весь клюв биологический папаша, а-к-а, король Даат в форме феникса! — постукивая пяткой по полу от раздражения и стискивая пальцами плечи, продолжила я разнос. — Я и сама там едва не поджарилась до золотистой корочки, когда по собственной глупости применила свиток Даркара, и то, чудом выжила, а после отходила из-за обезвоживания и внезапной гипотермии неделю, если тебя, конечно, волнуют детали!       В повисшей тишине можно было даже различить шелест деревьев вне руин, отдаленный шум столицы и цокот каблуков ведьм, греющих уши за дверью, явно не желая оставаться крайними. Кстати, а Лесма свой рот болтливый вернула? Не то чтобы мне её внезапно жалко стало, просто… ну мерзкий видок, давайте честно…        — Ты была там. — наконец разорвал тишину Валтор.        — Ну и?        — И выжила.        — С тяжелыми последствиями для здоровья.        — Значит уже знаешь больше других.        — Как красиво сдохнуть — однозначно, там очень удобный уступ для этого имеется, с обзором на всю пылающую столицу. — саркастично откликаюсь на это, отвернувшись назад к стенке.       И всё же потом, из любопытства, пришлось повернуться чуть обратно, лишь бы увидеть реакцию мага на мое искреннее незнание. Смешно, конечно, но он злился. Вот просто стоял в стороне, смотрел на такую наглую, мелкую, растрепанную и язвительную от стресса меня и… по-детски злился. Ну, потому что, а что он мне сделает за банальное, честное и беспомощное «не знаю»?! Отругает? Так для меня совесть понятие очень относительное, да и включается она исключительно ради мамы, папы, Блум, Хелии и ещё парочки очень близких мне человек, в список которых не входит средоточие всего плохого и ужасного, под именной биркой «Валтор Обыкновенный Промороженный». Так что… сосни тунца, падла. И не делай такую обиженную детскую рожу «и это всё?», ты не входишь в приоритетный список «пожалеть и погладить по голове».        — Не врешь… — хмуро подвёл итог моему сарказму тёмный маг, скрестив на груди руки ещё крепче.        — У тебя там что, встроенный детектор лжи где-то в черепушке? Можешь поздравить себя — работает он исправно. — не глядя на его хмурую рожу откликаюсь я, едва не откинувшись на спинку стула.       Вовремя вспомнила, что там сейчас месиво из щепок, а вытаскивать занозы из затылка не шибко хочется. Но ради Дракона Засранца — как же мне, сука, нравится его сейчас рожа! Будто вручили в руки долгожданную празднично упакованную коробочку, он потянул за ленточку, а там — БАЦ! — старые носки с дырками. Я б, наверное, тоже обиделась, но сначала бы знатно поржала!        — Ты очень искусно тестируешь границы дозволенного, Руби. — глухо, с проскальзывающим рычанием от раздражения, напомнил о своем существовании Валтор, неспешно прошедший до меня и упершийся одной рукой в левый подлокотник моего места сидения, вторую устроив на им же сломанной спинке кресла. — Но я тебе напомню — даже у меня есть предел терпения. Будь сговорчивее, пока наш разговор не перетёк в более принудительную плоскость.       Пришлось аккуратно отклониться от него, лишь бы не чувствовать горячее дыхание на ухе и не ощущать бегущих вдоль позвоночника волн ледяных мурашек ужаса. Трио Взрыва Макаронной Фабрики, Тугоухий Чешуйчатый Засранец и Золотоносная Огненная Курица, даруйте мне терпения, потому что если вы сейчас внезапно подкинете мне вспышку сил, я с дуру предпочту их потратить на то, чтобы настучать вот этой тёмной гниде по черепушке! Вот его совершенно не волнует, что единственное что он вызывает своим подобным сближением, это паническое желание откусить ему половину морды и потом саму себя сжечь, потому что я к нему прикоснулась?!        — Ты ведь лучше других понимаешь, что избавиться от меня окончательно невозможно… и невыгодно вам же. — продолжил в это время свою мысль демон-дракон, пока я сидела с искривлённым позвоночником и упрямо упёртым в стенку напротив взглядом. — Даже если у вас получится снова загнать меня в ловушку заточения, опустошив мои силы, это ничего не решит. Просто на моё место придёт новый носитель сути Тьмы и испортит вам жизнь непредсказуемостью, и менее сговорчивой натурой.        — А ты уж больно предсказуемый и сговорчивый? — с сарказмом поинтересовалась я в ответ, скосив на него глаз. — Не смеши мои перья, да ты как тикающая водородная бомба под задницей в автобусе, не знаешь на какой кочке рванет.        — И всё же ты сидишь здесь. — дёрнул уголком губ в усмешке мужчина.        — Не то, чтобы ты мне выбор оставил шантажом и своими устаревшими манерами винилового злодея. — огрызаюсь без огонька, дернувшись в сторону, стоило ему ко мне потянуться пальцами.       Валтор замер. Застыл так, будто это не меня передернуло от навязываемого внимания и мерзкого прикосновения, а я шибанула его током как неисправная розетка, не желающая подавать ток в подключаемый зарядник. А после медленно, с проступившими на скулах желваками, выпрямился на месте и сжал руку в кулак, так меня и не коснувшись, но зато смерив таким злым взглядом, что на мгновение захотелось залезть под вот этот красивый столик напротив и схорониться там, желательно на остаток жизни. И желательно, чтобы поверх моей могилы поставили запертую решетку, от греха подальше…        — Не трогай меня. — процедила я сквозь зубы, все ещё держа его в пределах периферийного зрения.        — Что опять не так? — прорычал над ухом Валтор, вынудив наклонить голову прочь от него и ближе к плечу, так как он снова навис слишком близко. — Ты реагируешь так, словно каждая моя попытка прикосновения — насилие!        — Оно и есть. — мгновенно огрызаюсь, всё же встретив серебряный взгляд в упор. — Потому что первая вещь, которую мне хочется сделать после каждого твоего прикосновения, это поджечь себе кожу оставив оголенными мышцы и кости, а после переломать тебе каждый палец, чтобы знал как лапы наглые не тянуть куда попало!       Демон стиснул зубы так сильно, что на минутку показалось — щас без клыков останется такими темпами. Но нет, это было бы слишком жирно для мира, поэтому блондин предпочёл снова выпрямиться и отойти от меня прочь, провожая край стола пальцами и замирая у начала мебели, тут же упираясь кулаками в прохладную поверхность и невидяще уставившись в карту дворца Эраклиона. Серебряные глаза раздраженно то темнели, то наоборот вспыхивали ярче, словно он сам не понимал, чем хочет быть больше — жестоким демоном, у которого «зло ради самого факта зла» или негодующим драконом, у которого не совесть, а банальный интерес ломать всё самостоятельно и бесконечно. Мне-то какая разница? Оба варианта одинаково хреновые, различие просто в том, что демон — существо без базовых стопоров морали и скотина абсолютно ненасытная, а дракон — просто крылатая огнедышащая ящерица, которую впервые выпустили погулять без четких инструкций и она теперь сидит на чешуйчатой жопе, не зная куда податься первым делом.        — Где Даркар? — наконец прервал тишину маг.        — Отправила на перерождение.       Снова тишина.       А после Валтор поднял ко мне недоумённый взгляд, впервые объединив охуевание демона и растерянность дракона в одном лице.        — …что?        — Что слышал.       Было очень приятно, не буду врать. Потому что то, как он внезапно растерял весь пыл и теперь смотрел на меня как на умалишенную, у которой внезапно кроме отсутствия совести обнаружилась ещё и шизофрения, было очень даже весело! У него буквально сейчас на лбу ползут субтитры огромными буквами: простите, что именно эта мелочь ненормальная сделала?        — Хорошо, рассказываю детали, пока ты там окончательно не двинулся по фазе. — «милостиво» вздыхаю я на повисшую тишину, закинув ногу на ногу и повернув к нему голову, чтобы он хотя бы моей честной мордой полюбовался. — После неудавшейся попытки подлатать самого себя при помощи Реликса, после гадости, насланной Тремя Маразматичками, и попытки убить меня на волне эмоциональной нестабильности, в итоге завершив предсказание о возрождении Золотого Феникса в Огне Дракона Создателя, мой дорогой дядя был немного на грани фола. Смерти. Истлевания. Выбери глагол по душе. Ну а я душа сердобольная, пожалела его, погладила по голове и наказала «больше так не делать», оформив ему воодушевляющий пинок под зад и отправив новоявленным Золотым Огнём на попытку перерождения. Конец.       Кажется, в этот момент у Валтора в голове родилось очень соблазнительное желание немного меня придушить за мою язвительность. А я, может быть, даже против не буду в этот раз — сама от нее страдаю с периодичностью в каждый день! Но, к сожалению, что с кровью и молоком матери передалось, от того не избавиться, как бы мне ни хотелось, ибо приелось и без этого я буду просто тварью безликой. Так что — страдай, падла рогатая!        — И ты действительно считаешь, что я поверю в эту чушь? Что ты, просто так, взяла и простила Тёмного Феникса за предательство родного мира, твоей семьи и попытку твоего убийства? И что ты не знаешь где он теперь?        — Да пойди ты в жопу таракана, нелюдь неверующая! — взорвалась я в ответ, едва не вскочив с места от того, насколько хотелось его отпинать. — Я не знаю! НЕ. ЗНА. Ю!!! Уже скоро третий месяц пройдёт, как я жду этого старого придурка с того света, как дура последнюю электричку! Думаешь, если бы Вселенная выдавала инструкции на тему «ваш дядя Тёмный Феникс находится в стадии перерождения, сохраните квитанцию» я бы не зачитала её до тлеющих дыр?!       То ли моя вспышка агрессии его позабавила, и он спустил мне это с рук, то ли просто решил не иметь ничего общего с истерящей дурой, но Валтор от меня наконец-то отстал на очередные блаженно-молчаливые пару минут, дав повторно сжаться в комок на неудобном кресле и уткнуться взглядом куда угодно, лишь бы не в него. Великие высшие силы, да когда же наступит мой заслуженный отпуск?! Можно я просто прикинусь блохой несмышленой, залягу где-нибудь с годовым запасом и исчезну из любого путеводителя по магическому измерению, как «палочка-выручалочка»?! Заебали, честное слово! Эту проблему реши! Этих демонов прогони! Родственникам дальним психолога оплати…       А мне психолога кто оплатит, а?! В сторону Хелии даже не смотреть, он, итак, на меня тратит деньги с мелкими радостями, даже, блять, не вздумайте на него ещё и мои оздоровительные траты вешать, я ж тогда сама веревку с мылом найду. И дешевле, и полезнее для позвоночника. В каком-то смысле…       Хелия… всё бы сейчас отдала, лишь бы снова его увидеть, услышать, почувствовать как он обнимает, почувствовать его знакомую магию… хотелось бы снова нырнуть в его объятия и забыть обо всём обо всём, забить на магическое измерение огромный и толстый, пока оно само не научится разгребать свои проблемы, а не сбрасывать их на подростков, которые только начали учиться жить. Хотелось бы обсудить с ним новые картины, места, где можно прогуляться, какая я сладкоежка, какой он удивительный, снова поделиться с ним чем-то таким… соразмерно тёплым и мягким, что он каждый раз безвозмездно дарит мне и запрещает даже это упоминать, потому что ему не нужно схожего ответа. Ему главное, что я знаю — он искренен, он любит и он… рядом.        — Ты снова ушла мыслями к нему. — прокатился по комнате тихий скрежет зубов.       Я не ответила в этот раз, предпочтя перебирать пальцами на краю рукава.       «А ты снова ведешь себя, как одержимая дрянь с рогами, но ты же от этого не станешь цвета фуксии, верно?» — хотелось мне съязвить, но сдержалась. Не потому, что испугалась, а потому что… ну зачем сейчас-то силы тратить на него? Итак, уже ему устроила тут встряску на повышенных тонах.       Под подбородок скользнули сильные пальцы, резко вскидывая мне голову и вынуждая посмотреть на Валтора, посмотреть в серебряные глаза, заметить в них… ревность. Ой, да ёбаный ваш насрал…        — Надо было убить его ещё на Андросе…       …       …       Что?!        — Попробуй только, и вместо обычной веревки с мылом, я клянусь, я вздерну тебя на мясном крюке как перегнившую тушу охуевшей в край свиньи! — цежу сквозь зубы разъяренно, глядя на эту мразь снизу-вверх и даже забыв о разнице в силе, которая и лежала между нами сейчас, как непреодолимая пропасть. — Попробуй только сейчас руки к нему протянуть, я клянусь всем что у меня есть за душой, я тебе лицо обглодаю прежде, чем ты меня убьёшь!        — А какая мне выгода от твоей смерти? — вскинул бровь Валтор, крепко удерживая мой подбородок пальцами и не позволяя отвернуться. — Нет, Руби, ты слишком поддаешься порывам, чтобы понять, что мне от тебя нужно.        — Золотой Огонь и невозможная симпатия, первый класс психологии, засранец. — ядовито парирую, оскалив зубы на резко потяжелевший взгляд. — Сюрприз, не один ты в чужой голове копаться умеешь! Я твою проклятую одержимость ещё до прихода сюда чувствовала, и честно сказать, мне на нее срать с высокой колокольни! Ты можешь пытаться сколько хочешь, уверенно убеждать меня, что драконы способны любить за двоих, что я бы была царицей всего с тобой в качестве партнера… вот только, Валя, ты мне со своим «всем» нахуй не усрался! Всё что ты видишь во мне — милая оболочка и занятные внутренности, а вот что я прожила и чего я хочу, тебе что до пизды дверца!       Коготь больно царапнул подбородок, стоило магу резко оттолкнуть моё лицо прочь, явно уже не желая терпеть такую наглость себе в лицо и резко отойдя от меня на несколько шагов прочь, позволив заметить проступившие на коже индиговые чешуйки и отросшие сквозь перчатки когти, прежде чем мужчина схватил сам себя за запястье, крепко сдавив его пальцами. Словно давя себе что-то, загоняя глубже, внутрь, чтобы не вырывалось так не вовремя… ах да, его собственная шизофрения — демон и дракон в одном теле, поводок и цель Трёх Прародительниц, чтобы не сходил с пути как послушное оружие. «Жалко», прямо пиздец, щас расплачусь…        — На сегодня достаточно. — бросил через плечо маг, широким шагом двинувшись в сторону двери, явно подводя наш непродуктивный разговор к логическому завершению.        — Вау, спасибо за «милосердие» и аттракцион невиданной «щедрости», мудила чешуйчатая. — огрызнулась я ему вслед, тут же получив на это хлопок двери и щелчок прокрученного в замке ключа.       Нет, я не рвану через окно, и не потому, что там слишком высокого или слишком низко для полётов, на стекле ебаные заклинания висят, я не такая дура чтобы их не заметить. Не только отслеживающие, но ещё и обездвиживающие и кошмарящие, даже если я сейчас свой огонь на максимум выкручу толку будет как от выхлопной трубы в луже — непонятно и бесполезно. Так что пришлось снова скрестить руки на груди, сгорбиться и стучать пяткой по полу в негодовании, потому что кажется свои слова про «до утра» Валтор благополучно забыл и сдерживать не собирался. Хотя, он себя в грудь кулаком не бил, клятв не давал и вовсе не обещал, что отпустит, о чём это я… урок под энным номером — никогда не верь Валтору, даже если он обещает сдержать своё слово, ибо наебёт так, что не отмоешься потом.       Эх… кстати… стол…       Взгляд медленно, но, верно, скользнул в сторону места главы стола, наблюдая столь глупо оставленные записи, карты и прочую мишуру чужого плана по захвату власти на Эраклионе посредством проклятой, в обоих смыслах, свадьбы. Аккуратно зацепившись пальцами за спинку кресла, оборачиваюсь, проверяя, чтобы дверь была глухо-целой, никто там подсматривать не пытается и прислушаться тоже, никто широким шагом не возвращается чтобы надо мной поглумиться… а значит? А значит даёшь троп, «сидела женщина, скучала»~! А руки у меня, напоминаю, рукодельные…       Ну-с, давай посмотрим, что ты тут у нас так неумно оставил наедине со мной, гнида чешуйчатая! Окружающие за тебя думать вообще-то не обязаны…       Уже минут через десять мне хотелось вскрыть себе череп, достать мозг и всерьез у него спросить: а почему ты раньше до этого не додумался, дорогой мой? Потому что Валтор, Три Истерички ему в судьи, реально самоуверенный, бессовестный, мнительный, немного хитрый, но абсолютно не ученый жизнью носить каску долбоёб. Сказочный долбаёб, учитывая наш фэнтези сеттинг. Потому что он реально передо мной оставил и записи с хитроумными загадками на координаты, и карту внутреннего строения дворца Аргиканов, со всеми потайными проходами и его заметками по тому, когда и сколько стражников на каких постах меняются… короче — проебался демонюга по полной, возможно даже мозги не пробовал включать. Потому что знаете, есть одна очень хорошая фраза: когда у мужика вот здесь (тычок в местоположение мужского достоинства) — твёрдо, у него вот здесь (стук по лбу в намеке на серое вещество) — мягко. А учитывая кое-чье помешательство на моей совершенно наглой, травмированной и очень любящей другого мужчину красной головушке… скажем так — фраза говорящая. Да, мне самой мерзко сейчас эту деталь замечать, Боже упаси ещё раз в его сторону посмотреть…       Пощёлкав перед собой пальцами, напоминая самой себе о необходимости сейчас разобраться сначала с насущными проблемами навроде «где, гад, ты спрятал директрису фейской академии» и «с какой стороны открыть какую дверь, чтобы отвесить тебе оздоровительного пинка прямо во время церемонии?». И самое смешное, проблемы были очень даже решаемыми, если ты неплохо изучил историю магического измерения и знаешь этот мир от «А» до «Я» чисто из-за своей инородности. Я буквально читала записи Валтора, как щёлкала очень скучные орешки и самую занудную утреннюю газету из тех ситкомов из девяностых, в которых показывается «идеальная жизнь». Фу-фу-фу… чур меня, чур!       Кстати, что я там про каску сказала? Так у него же явно должен быть опыт «не оставляй возможного неприятеля один на один с твоими вещами», датируемый ещё обращением во тьму моего дорогого дяди Даркара, который в итоге и продемонстрировал кукиш и ведьмам, и демону, не дав им достать Искру Бессмертия, когда мне было от силы пара месяцев от роду. Это первые грабли, учащие следить за своими вещами, а он с такой самоуверенностью посчитал, что раз уж я по большей части паинька и лишь зубки скалю, то и сделать отсюда ничего не смогу и хвост ему не прищемлю. Ага, щас, разбежалась, волосы назад, тапочки в обгон… хорошо, с первого раза каску натягивать не научился, научим со второго раза, прикладным путём.       Золотые искры взбежали по запястью, откликаясь на мой спокойный мысленный приказ, позволив прочувствовать пропускаемость тёмного барьера вокруг этого замка, сразу же находя несколько лазеек и ехидно фыркнув, уже узнав это ведьминское плетение. Вот вам и сюжетное доказательство, что окончание полноценного обучения Облачной Башни, залог становления сильной ведьмой: Лесма, — а именно огненная ведьма являлась автором блокирующего внешнюю связь щита вокруг конкретно этой комнаты, — в силу не законченного первого курса обучения и не начатого второго, абсолютно забыла про тот факт, что барьеры-купола имеют одну очень обидную логичную деталь: они половинчатые. То есть, если я сейчас немного напрягусь вот так, аккуратно подцеплю её плетение вот… здесь, в уголке, немного подточу, неспешно, парочку формул блокировки, то смогу с абсолютно чистой совестью… не удрать, нет — воспользоваться своим даром предвиденья и связью Золотого Огня Феникса с Огнём Дракона Блум. Потому что как бы нам ни затирали про то, что мы не родные сёстры и вообще, это так не работает, а вот магия так не считала — мы жили вместе на Земле, как нищебродки и сироты, удочерённые обычными людьми, мы прошли годы издевательств, лишений и унижений, обретая уверенность в себе, доверие в друг друге и веру в то, что при должном усилии мы способны справиться со всем. А значит, мы — сёстры и точка!       Именно с такой мыслью я взяла пустой листок бумаги, опустилась на пол у дальней от двери стены, но поближе к «прокопанному» своей магией каналу, и опустила листок перед собой, вспоминая когда-то показанное Хелией заклинание проекции присутствия. Человечек, солнышко, расчертить детский символ сверху-вниз и справа-налево посередине не отнимая пальца от бумаги… вдох… образ того, кто реально сейчас нужен, детально, почти до боли…        — Руби? — послышался удивлённый, но родной голос, позволив поднять голову и улыбнуться Блум, наблюдая её стоящей где-то. — Как ты…?        — Один из трюков, которым меня научил Хелия, потом как-нибудь покажу. — подмигнула я ей, тут же прокашлявшись. — У меня есть хорошая новость, неплохая новость… и, скажем честно, дерьмовая. С какой начать?        — С дерьмовой. — уверенно кивнула сестрёнка, опускаясь в зеркальную мне позу скрещенных по-турецки ног и наклонившись вперёд.        — Эта падла рогатая не планирует меня отпускать. — уныло вздыхаю, на мгновение подняв глаза к запертой двери. — Говорил «до утра», а в итоге скоро рассвет, а он запер дверь на ключ и, судя по всему, выкинул этот самый ключ нахрен. Ну… я что-то такое и предполагала, на самом деле.        — А я говорила… — не преминула напомнить мне Мелкая, заставив молча изобразить жест «схлопнись». — Хорошо, неплохая новость?        — Он долбоёб без каски, а Трикс и вовсе паршивые овцы. — не сдержала я ругани, весело хихикая на сдержанный хрюк рыжика и довольно скаля зубы. — Ты вообще понимаешь — он оставил меня, одну, один на один со своими записями, картами и загадками, будто я тупая первоклассница без грамма серого вещества в черепушке! Да это же оскорбление высшего порядка! Ну… я и разгадала эти загадки, чисто чтобы в следующий раз, когда он наступит на такие грабли, он хотя бы задумается «а не следовало ли мне для начала надеть каску?»        — Действительно неплохая новость! Но про Трикс это итак было ясно, — заметила следом Блум, стерев предательскую весёлую слезинку и вернув ко мне всё своё внимание, — они же даже обучение не закончили толком!        — А иначе как бы я с тобой связалась? — подмигиваю с ехидной усмешкой, прежде чем замираю на мгновение и прислушиваюсь к происходящему снаружи, не замечая ничего подозрительного и возвращаясь к проекции сестры. — Ладно, оставим язвительность, вернёмся к новостям. Хорошая новость в том, что я нашла координаты Фарагонды и получила схему внутреннего строения дворца Аргиканов. А ещё, получила информацию о том, как они планируют провести свадебную церемонию, кто из аристократов ходит под меткой, а кто по собственному желанию сотрудничает и будет подмешивать ядовитую дрянь в чьи бокалы. Эрендор в списке на выбывание, видимо Карма за его выходки в прошлом, но не суть. — дёргаю коротко плечом. Честно? Будет даже неплохо, если Эрендор получит поучительный пендель, может хоть его гордость пасть наконец закроет. — Помнишь мою способность к предвиденью? И мою теорию про передачу образов таким способом?        — Помню, но ты ещё добавила, что не уверена сработает ли твоя теория на практике. — неуверенно ответила мне Блум, нахмурив брови.        — Не то, чтобы у нас был выбор. — пожимаю плечами в ответ, сцепив перед собой пальцы в замок и сделав глубокий вдох. — Я сейчас передам всё, что смогла найти, опознать и осознать. Сегодня помолвка и привод плана в действие, помнишь?        — Помню… Руби.        — М?        — Хелия… очень беспокоится о тебе. И почти сорвался следом за тобой вчера. — призналась негромко сестрёнка, заставив сбиться с мысли. — И Маарн… ну, скажем так — готовься к лекции по безопасности. Он очень зол.        — Ага. Я знаю. — усмехаюсь в ответ негромко, наконец прерывая поток магии к проекции и позволив себе опустить взгляд в пол, стараясь не позволить себе растечься.       Хелия… даже после моей глупой выходки, ты всё ещё… я обещаю, я извинюсь. Только дождись меня, ладно? И я точно буду следовать твоим словам, что мне не стоит постоянно всё делать в одиночку и хоть иногда верить в то, что ты рядом, на подхвате.       Мой любимый художник… я обещаю, я вернусь.       А-а-а-а, как же трудно быть влюблённым подростком в мире на грани апокалипсиса! Я всё-таки плакать начала…              

***

             Грохот, прокатившийся до моей временной комнаты от границы дворца, заставил не то, что вскинуться — вскочить на ноги и тут же отбежать в дальний от двери угол, отлично понимая, что, если Тёмный Огонь ТАК пылает и так взрывается где-то… это означает, что Валтор в очень дурном настроении. Даже не так, не в дурном настроении — он в ярости, потому что что-то пошло очень сильно не по плану! Ну… что я могу сказать, кроме как «сам виноват»? Я у него на руке не висела, оставить меня здесь не просила, он сам забыл, что оставил тут кучу компромата на свою нестабильную задницу.       Кстати, маленькое вам наблюдение, прежде чем этот урод вломится в этот зал и сгребёт меня за шкирку, чтобы отругать за передачу информацию своим: Валтор сейчас в очень и очень тесной жопе. В том смысле, что как я и подозревала, демон существует как поводок для драконьей природы Тёмного Огня, созданный Тремя Ведьмами для одной единственной цели — зло ради факта самого зла, уничтожение ради самого факта уничтожения. Сам дракон, под всей этой мешаниной, о себе ничего не знает и слова в происходящем не имеет. А как говорил Оптимус Прайм: каждая разумная раса заслуживает свободы! Я, конечно, не в восторге от того, что после освобождения этот недобитый представитель чешуйчатых так от меня и не отстанет, но хотя бы ради того, чтобы в будущем у нас была «подушка безопасности» и кто-то реально более сговорчивый на стороне Тьмы, придётся прикусить язык… в крайнем случае я просто отобью у него желание к себе приближаться, показав характер на полную! Мне главное получить Энчантикс, войти в титул Хранительницы… если я конечно пойму как, со своей природой феникса. Ха-а-а… как же, сука, сложно со всей этой магией и логичными загвоздками! Дайте мне очень тупое решение проблемы, я устала мозги напрягать в этом дерьме без права на перерыв!       А ещё, демон и дракон в Валторе спаяны очень хреново, топорно… и мерзко. Мне банально смотреть больно на его состояние, он как ретривер которого завели ради статуса «страж дома», посадили на толстую цепь и научили огрызаться на каждого проходящего мимо, из-за чего, в принципе, у него и началась ассоциация: все плохие, а меня любят только за то, сколько разрушений я принесу. Фу…       Он даже не стал возиться с ключом — Валтор банально пинком выбил дверь внутрь помещения и переступил порог, находя меня серебряными глазами мгновенно и недовольно оскалив клыки, заставив наклонить голову и наблюдать за ним из-под бровей. Так… что настолько хренового могло произойти во дворце, что маг сейчас даже предрасположенность ко мне драконьей части проигнорирует? А то, что проигнорирует, я не сомневалась — он злился слишком ярко, чтобы сейчас не поддаться низменным порывам демона самоутвердиться за счёт чужих страданий.       Бинго! Буквально шаг, мгновение — и я уже вишу в воздухе, испуганно сипя из-за сжавшейся на горле хватки сильных пальцев, перекрывших доступ к кислороду.        — Что ты сделала?! — прорычал сквозь зубы тёмный маг, глядя на меня в упор и позволяя наблюдать то, как его кожа медленно покрывается кроваво-алой демонической чешуёй.        — Что не так? Праздник испортили? — язвительно отвечаю вопросом на вопрос, даже не пытаясь вырваться из его хватки и не болтая ногами — бесполезно, в любом случае. — Бедный милый Валтор! Свадьбу на его глазах испортили!        — Что ты сделала?! — повторил свой вопрос громче мужчина, стиснув пальцы сильнее и заставив уже захрипеть, вцепившись ногтями в его запястье и пытаясь ослабить давление чтобы сделать хотя бы вдох.        — Сам… блять… подумай… падла…! — сдавленно отвечаю, едва разглядев его лицо сквозь медленно наползающую темноту удушья.       Удар пришёлся неожиданно — резкий, наотмашь, с отчётливо полоснувшими по щеке когтями, пока я влетала спиной и затылком в стенку с ощущением отбитых о рёбра лёгких, сползая по каменной кладке на пол и беспомощно хватая воздух ртом. В голове звенело, как будто били в колокол, челюсть противно ныла, оставленные царапины на щеке щипали из-за невольно потёкших слёз, и я отчётливо ощущала уже расползающийся синяк… ухо вообще будто накрыло приглушением всех возможных звуков разом. Было больно… и слишком знакомо, чтобы напугать так, как того хотелось демону. Меня и хуже гоняли, даже ремнём с металлическими вставками били и то больнее.        — А на мне вымещать злость не обязательно. — глухо замечаю я, поднимая взгляд на замершего напротив мага, отмечая за его спиной побледневших ведьм. — Ты сам виноват в этом. Я не школьница без грамма ума, я, чтоб тебя, уже один раз сдохшая фея второго курса Алфеи! И то, что я разобрала твои каракули, тоже твоя вина! Нехрен было наступать на одни и те же грабли! — упрямо поднимаю подбородок, наблюдая в серебряных глазах растущую ненависть. — У меня в названных родственниках твой бывший подельник и первый предатель, если ты не забыл! Напомню — Даркар! Тоже твой промах, помнишь?!       Снова оказавшаяся на горле ладонь быстро остудила мой пыл, опять приложив затылком о холодный камень стенки и вынудив вцепиться в его запястье пальцами, лишь бы хоть немного избавиться от давления на глотку. Ох и не понравилось же ему напоминание о том, как он смачно оплошал, оставив Даркара со своими записями наедине и позволив спутать планы на Физалионе. Вон как бесится, падла!        — Я уже жалею, что оставил тебе собственную волю… — процедил сквозь зубы Валтор, нависнув надо мной и чуть сильнее сдавив горло, позволив в полной мере ощутить, как я близка к очередной смерти через перелом шеи… но тут же ослабил удавку, позволив вдохнуть. — Поздравляю со спутыванием моих планов, пташка. Действительно впечатляет… но на этом твоя удача заканчивается.        — А я что? Я ничего… просто знаешь, это немного радует, что даже такого хитрого урода как ты, можно наебать просто сыграв в паиньку! — язвительно скалю зубы в ответ, тут же охнув на очередной толчок назад и удар о стенку.       Да он мне что, последние мозги выбить пытается?! Эй, когда я говорила про тупые решения грандиозных проблем, я не это имела в виду!       Лесма ехидно фыркнула из-за спины демона, наблюдая за тем, как меня наконец ставят на место, а я даже сделать с этим ничего не могу. Ну-ну, радуйся-радуйся, недолго это продлится…        — Валтор. — хмуро окликнула мужчину Айси, поджав подведённые синей помадой губы и коротко скосив глаза на окно. — Надо решать с дальнейшими планами. Из-за срыва помолвки, из-за этих проклятых фей, добывших Звёзды и снявших проклятие со Ская… у нас очень мало шансов.        — Ещё и та солнечная стерва со своей пыльцой над Кейгамоном… — глухо прошипела Лесма, тут же огрызнувшись на ткнувшую её под рёбра локтем Гремори.       Подождите… Стелла? Стелла получила Энчантикс! Солнышко ты моё родное, я так и знала! Я так и знала, что она справится! Ещё и Водяные Звёзды получили… проклятие со Ская сняли, готова поспорить, Блум сейчас светится от счастья и гордости, что они справились с этой напастью! А Диаспро рыдает у разрушенного алтаря, а может её и вовсе сгребли под белые ручки и поволокли на разбирательство за содействие Валтору. И поделом, я считаю, уж слишком в ней много самомнения! Нет, я понимаю немного, конечно, что её так воспитали и что по факту, политически, она действительно пара Скаю неплохая… но не такими методами, дорогуша! Но… при чём тут Хелия? Или не… погодите… пыльца Энчантикса + проклятие =…       Метка Валтора… они… девочки реально сняли Метку Валтора с Хелии… да, это сделала не я, но… он реально свободен! Валтор больше не может через него давить или навредить ему! Не может!       Кажется сдержать облегчённую улыбку у меня всё же не вышло, потому что через секунду я уже оказалась вздёрнута за плечо на ноги, однозначно оставив мне на память ещё с пятёрку синяков от силы сжатия его пальцев. Да ты заебал! Я тебе не художественное полотно для Теста Роршаха, прекрати мне синяки ставить! Их, между прочим, лечить не всегда удобно!        — Достать свитки. — скомандовал Валтор, волоча меня следом за собой без особого беспокойства, а не оттяпаю ли я ему руку за такое обращение. — Мы покидаем это место. С меня хватит ходить вокруг да около, будем решать проблемы по мере их поступления.        — Это значит… — тихо выдохнула Айси, пропустив мимо себя мага и вперив взгляд ему в затылок.        — Это безумие! — взвизгнула Лесма, сжав кулаки.        — Валтор, мы не готовы к этому! — воскликнула уже Гремори, выглядя бледнее чем обычно.       Да о чём эти курицы толкуют, я никак не пойму?! Подождите, свитки… свитки похищенные из логова Даркара! Свитки ведущие на Физалион! Нет! Нет-нет-нет!        — Ты не посмеешь…! — зло зашипела я потревоженной кошкой, уперевшись ногами в пол и отчаянно тормозя, вынудив мага дёрнуть меня следом без всякой нежности. — Ты вообще, блять, мозгами думать разучился?! Ты хоть понимаешь в какое пекло лезешь, долбоёб?! Да с твоей природой это бесплатный билет в один конец, и ведьмам заодно! Урод ёбаный! Да остановись ты!       Меня мало того, что слушать не пожелали, меня ещё и вперёд дёрнули, тёмными магическими путами связав мне запястья, одной рукой подцепив под пояс и забросив на крепкое плечо как мешок очень агрессивной картошки. Оставалось лишь беспомощно колотить кулаками по спрятанной под чёрным пальто спине и извиваться беспомощной гусеницей, молотя в воздухе и ногами заодно, хотя вскоре связыванию по коленям и голеням подверглись и они.        — Ублюдок! Сучара! Долбоёб сраный! Суицидальный выродок ведьмовской магии! Отпусти меня! Я не желаю умирать только из-за того, что у тебя крыша едет! Отпусти я сказала! — продолжила я орать во всё горло, пока следом за нами семенили нервно переглядывающиеся ведьмы.       Намёк и напоминание читателям — Физалион пылает огнём феникса, а тот в свою очередь, отлично разъедает проклятия и тёмную магию до состояния бесполезного плетения! И ладно бы ещё я, создание нейтральное и, возможно, способное продержаться при неестественных температурах некоторое время чисто из человеческого упрямства и, может, найти возможность вернуться в жилые магические миры, но совсем другое Валтор и Трикс — их там придавит очищением как погребальной плитой! Тоже одна из теорий, кстати!       Наверное, поэтому ведьмы так и запаниковали, когда Валтор скомандовал собирать вещички — они пусть и не закончили даже первый курс в Облачной Башне, но и отпетыми идиотками не были, а значит знали о взаимоотношениях между фениксами и тёмной магией. Дважды два, равно четыре: Физалион мир фениксов, их магия разъедает тёмные заклинания, а значит от них, как от ведьм, будет очень мало толку! Если вообще будет…       Где-то в стороне послышался грохот и звон, заставив Гремори схватиться за голову с коротким визгом, впиваясь чёрными ногтями в кожу головы, словно ей что-то вонзилось в череп. Айси напряглась и обернулась на Лесму, которая тем более приняла боевую стойку, явно, как и Валтор, как и я, понимая, что это щас было — прорыв линии обороны. Причём очень и очень… громкий, злой и не щадящий. Вон — у Гремори по губе кровь из носа потекла, вынудив её стереть струйку тыльной стороной запястья.        — Они нашли нас… первый барьер разрушен… — как-то совсем тихо отчиталась ведьма.        — Я заметил. — огрызнулся Валтор, ускорив шаг и вызывая у меня неистовое шипение, потому что его плечо, какое бы широкое и крепкое оно ни было, очень больно впивалось в мои, итак, страдающие кишки!        — Блять, ёбаная ты скотина! Если ты меня сейчас же не поставишь на пол, я клянусь Огнём Дракона Прародителя, я обглодаю тебе ухо! — разъярённо рявкнула я на весь коридор, пытаясь извернуться в его хватке хоть как-то.        — Сомневаюсь. Ты слишком занята попыткой сохранить своё достоинство. — парировал без интереса демон, вызывая отчётливое желание всё же его укусить хоть за что-нибудь. Но пришлось обойтись словами.        — Ты уже его оскорбил самим фактом своего существования поблизости от меня!       Наверное, будь Трикс на нашей стороне, они бы оценили мою попытку сарказма в стрессовой ситуации, когда один древний демон уверенно волочит тебя к комнате, в которой будет открыт переход на Физалион. Но вместо смеха, я заслужила три очень напряжённых и очень осуждающих ведьмовских взгляда, так и говорящих «ты что творишь, дура?! Жить очень надоело?!» Да надоело! Сначала в моей обуви пройдитесь пару месяцев, я посмотрю на ваши раскрашенные ебальники!       В момент, когда ведьмы вырвались вперёд и принялись формировать переход на постоянно пылающую планету, а меня сгрузили как особенно неудобный предмет багажа на пол, крепко удерживая за волосы (ЭЙ!), послышался ещё один взрыв, в этот раз вызвавший болезненный стон уже у Лесмы, едва не согнувшейся пополам. А я? Я уже почувствовала всё, что мне нужно было почувствовать: рокот водяной магии Андроса, гул солнечного могущества Солярии, отчётливый звон натягивающейся ведьминской и светлой магии, рёв пламени, переливы Мелодии, стон прорывающейся Линфеи… каждая нота приближающегося грохота рассказывала мне всё, что нужно — они пришли. Король и королева Андроса, родители Лейлы; король Радиус, как непосредственный начинатель сопротивления после моего предупреждения; Фарагонда, спасённая и злая из-за этого, Гриффин в её напарницах, которой уже поперёк горла весь этот хаос, и Саладин с ними; Блум, злая, взбодрившаяся, отчаянная и упрямая, и на волне с ней — Астарта, опытная, спокойная и однозначно готовая поставить на кон свою итак неспокойную жизнь. Муза, Флора, Текна, Тимми, Ривен, Брендон… я даже почувствовала Ская! Злого, оскорблённого до глубины души тем фактом, что его едва без его же на то желания женили… и Хелия.       Вот уж кто вызвал у меня внезапные испуганные мурашки. Потому что он был зол. Нет, я, конечно, и раньше видела, и слышала его злость, не поймите неправильно, он умеет злиться… но это была холодная, заточенная и очень концентрированная злость. Та, при виде которой в голову приходит лишь одна мысль: это пиздец…       Потому что гнев таких людей сравнивает вот такие замки с землёй. И как бы я ни хотела это увидеть, такой мощи я боялась всё же больше, пусть и радовалась, что теперь ему не приходилось соскребать свои силы со дна магического резерва из-за постоянной откачки Валтором.       Потолок зала внезапно взорвался, со звоном разбитого барьера Айси, позволив вскинуть голову и наблюдать влетающую внутрь в ореоле драконьего пламени Блум.        — ВА-А-АЛТО-О-ОР!!! — гневно взревела Савитар, стискивая кулаки и паря в воздухе уже на грани между обликом Энчантикса и обликом дракона.       Ох ты святые ёжики… рыжик пошла в разнос, несите попкорн! Горжусь!       Но, прежде чем я успела обрадоваться подмоге, Валтор рядом со мной вскинул руку… и пространство вокруг взорвалось чёрным пламенем, поднявшимся стеной против двух огненных шаров, тут же сбивая импульс и не позволяя заклинанию нас коснуться. Следом, маг без особого усилия перехватил световые заклинания Стеллы и отправил их обратно в светящуюся Хранительницу Солярии, с визгом отправив её в стенку и тут же заблокировав удар двуручного меча Брендона, ловким движением запястья и его опрокинув на спину. Магическая стена исказилась, подчиняясь воле демона, принимая на себя плетёное заклинание Гриффин и Фарагонды, мгновенно его разбив на части и в отместку попытавшись хлестнуть по директрисам тёмными отростками, наткнувшись вместо этого на сверкающий сталью магический щит Саладина, вскинувшего посох.       Послышался гул и с неба буквально рухнул столб ослепительно-белого солнечного света, направленного Радиусом. И лишь в этот момент Валтор выпустил из пальцев мои волосы, позволив наконец окончательно осесть на пол (больно, между прочим, когда тебя немного на весу за волосы держат! А сколько он мне выдрал, даже думать не хочу…), и вскинул обе руки навстречу, уплотнив тёмный щит против столь прямого и могучего потока магии. Солнце и Тёмный Огонь Дракона столкнулись с оглушительным, сотрясающим всё сущее грохотом, буквально встряхнув заброшенный замок от фундамента до крыши и едва не обвалив остатки потолка нам на головы. Чёрт, а ведь Валтор ещё даже не вышел на пик своей силы! Но уже способен тягаться с полностью пробуждённым и обученным Радиусом! Пиздец какой-то…       Со стороны послышался рёв и в щит ударил довольно реальный меч, позволив встретиться взглядом со Скаем… и едва не заржать назло всей напряжённой сцене. Потому что, давайте будем честными, у него не было даже свободной минутки на то, чтобы переодеться в боевой доспех, он буквально припёрся на бой в обожжённом и ободранном костюме жениха! Белоснежном, с золотыми деталями королевской семьи Аргикан, но всё ещё помолвочном костюме! Пха-ха-ха-ха-ха! Лох педальный, спаси меня Чешуйчатый Засранец…!       А-а-а, ну хоть кто-то мне настроение поднял в этом пиздеце… но я не дам ему это забыть, пусть не надеется~!       Но позади всех специалистов, фей и взрослых, я наконец заметила фигуру, которая особенно дорого откликалась у меня в сердце — Хелия.       И да… он был действительно зол. Сосредоточен, но зол до той степени, что его стальная магия уже буквально стрекотала разрядами между длинными пальцами и чернильно-чёрными прядями свободного хвоста, обещая очень бодрящий разряд и болезненные ощущения. И самое главное… он не сводил глаз с моего лица, как только нашёл. Увидел царапины, наливающиеся синяки на челюсти и горле, разбитую губу, всклоченные волосы… Валтор, у тебя точно есть завещание?        — Трикс! — недовольно рявкнул Валтор, отводя одну руку от щита и перехватывая магические потоки формирующегося перехода.       Ведьм дважды науськивать не пришлось — уж слишком много у них личных дел было с прибывшими на помощь личностями, чтобы вот так легко просрать возможность напакостить. Айси столкнулась лоб в лоб с Блум, Гремори взяла на себя Лейлу, Флору и Музу, а Лесма со смехом маньячки рванула на Стеллу и Текну, хотя тут же сдала назад под напором магии Зенита. Впрочем, и Гремори не особо повезло с противницами, потому что опыта боя у нас, всё же, побольше чем у ведьм… а, я уже упомянула присутствие Меланы и Деметры? И то, как Валтор вынужден был призвать своих тёмных пешек, чтобы занять подоспевших короля и королеву Андроса, Астарту и упрямого как чёрт Сидониса? Вот теперь упомянула!        — Руби! — послышался голос Блум, без особого труда вцепившейся пальцами в белые патлы Айси и зажав ледяную ведьму в локтевом захвате.        — Я здесь, прикинь! — невесело, но ехидно откликаюсь на это, поморщившись от особенно знатного грохота столкнувшихся магий над головой. — И я всё ещё не в восторге от сервиса!        — Потерпишь! — в том же тоне откликнулась Савитар, всё-таки выпустив Аткинс из захвата и со всей дури ударив Огнём Дракона, отправив ледяную ведьму сквозь барьер Валтора и весёлой сосиской прокатиться по булыжнику пола. — А ты… — упёрла сестрёнка взгляд в мага, тут же стискивая кулаки и позволив пронаблюдать, как поверх Энчантикса начинает наползать гранатовая драконья чешуя. — Я тебе не позволю её забрать, гнида!        — Сначала попробуй отобрать, дракончик. — ехидно откликнулся мужчина, отзеркалив заклинание Фарагонды в драку Лесмы со Стеллой и Текной, вынудив кронпринцессу Солярии закрыть себя и подругу щитом, из-за его взрыва оказываясь отброшенными в угол зала.       Но тем, что заставило его особенно напрячься, была не солнечная магия Радиуса, не объединённые заклинания директоров, не водяная магия правителей Андроса и не объединение Энчантиксов… нет — то, что заставило Валтора резко усилить щит Тёмного Огня Дракона, была магия Хелии.       Стремительная, светлая, чёткая и беспощадная, как спущенная с тетивы стрела, как непоколебимый шторм и неизбежное падение… стальная магия рода Кейгамонов, подкованная дисциплиной, холодной злостью и недюжинной решимостью, врезалась в щит тёмного мага с таким взрывом, что бомба, сброшенная на Хиросиму, смущённо шаркнет ножкой и отойдёт в сторонку. Потому что щит ТРЕСНУЛ! Магия древнего демонического дракона, тёмная основа триады баланса, магия-антипод Огню Созидания, просто треснула под чистым напором магии Хелии, будто кто-то неловко уронил кувалду на стекло!       Ебаный свет… я, конечно, и раньше знала, что он силён… но это уже перебор…        — Ты… — зло прорычал Валтор, сквозь просвет в щите уставившись на выпрямившегося в стойке художника, уже собирающего силы для повторного удара.        — Хелия… — выдохнула я, сталкиваясь с голубыми глазами взглядом.       Этого хватило, чтобы безвольно, слабо, облегчённо и влюблённо осознать — он услышал мой оклик, он меня увидел… и он был горд, что я ещё не сдалась. Нет, это не отменяет того, что он устроит мне промывку мозгов за мою выходку, но именно в это мгновение, мне было срать с высокой колокольни на это. Он жив, без метки Валтора, и умудрился устроить тёмному магу… кхм, «тёмную». Каламбур наше всё…        — Он почти пробил щит! — панически воскликнула Айси позади меня, наблюдая за тем, как Валтор заращивает пробоину обратно.        — Я заметил. — зло проскрежетал зубами демон, заблокировав очередные заклинания от директоров… и сгребая меня под пояс. — Уходим!        — Падла, я тебе что — мешок картошки?! — сорвалась уже я, снова ощутив, как в живот врезалось его плечо. — Отпусти меня, гнида!        — Лесма, Гремори, хватит играться! Уходим! — скомандовала Айси, резко взорвав ледяное заклинание перед собой и позволяя ведьмам огня и тьмы отступить от своих противников, прикрываясь щитами.       Блять-блять-блять… думай, Руби, думай, что ещё ты можешь сделать?! Ну давай… информация! Точно! Координаты!        — Хелия!       Маг мгновенно вцепился в меня взглядом, стоило его окликнуть, несмотря на то, как грохотал щит Валтора под напором озверевшей Блум. Вцепился и, даже, кажется, не дышал, лишь бы расслышать то, что я собиралась сказать. И… нет, это были не мольбы спасти меня скорее и не признание страха — не тот у меня характер.        — Физалион! Аамар! Дворец Лакайтеров! — надрывала я связки, будучи уносимой всё глубже и глубже в переход, но упрямо глядя в голубые глаза. — Он двинулся окончательно! Золотой Огонь! Он идёт за Искрой любой це…!       Переход схлопнулся прежде, чем я успела закончить фразу. Но клянусь, до того как тёмный огонь поглотил всё вокруг в переходе на неприветливую планету фениксов, я успела уловить в глазах Хелии тихое, обречённо-нежное и ласковое: дурочка.