Полиморфная история

      Переход на Физалион схлопнулся с задохнувшимся треском затухающего костра, отхаркнув в воздух последние алые с индиго искры и растворившись в воздухе, разогнанный безвольным падением Блум на пол, позволяя драконьим крыльям опасть на каменную поверхность. Голубые глаза зло, отчаянно и неверяще смотрели в точку, где только что горел портал, будто упрямый взгляд всё ещё мог заставить его открыться снова… но чуда не происходило, и горькая правда всё равно осела пеплом на языке — Валтор забрал Руби на Физалион, не дожидаясь нахождения способа выжить в вечно пылающем мире.       Кулак врезал по полу глухо, отзываясь болью в едва не разбитой коже. Стало тяжело, слишком тяжело, от страха, от злости, от ненависти, от боли и бессилия, медленно выжигая свой путь по венам…       Плеч коснулась Стелла, встречая бешеный драконий взгляд и спокойно опустившись рядом на колени, молча и просто глядя на Блум… потому что кроме всей этой драконьей злости, в голубых глазах Савитар стояли слезы, которые медленно потекли по щекам, стоило фее Огня Дракона осознать едва не случившийся срыв. Альгенионхел улыбнулась, коротко кивнув успокаивающейся подруге и притянув её ближе к себе, обнимая за плечи и не позволяя отстраниться, вынуждая сделать глубокий вдох и такой же выдох, возвращая самой себе контроль над эмоциями и магией. Получилось с натяжкой, но хоть как-то…        — Я в порядке. — заверила подругу рыжая, медленно поднимаясь на ноги и делая глубокий вдох, вытягивая перед собой руки и наблюдая неспешное втягивание гранатовых чешуек, подчиняясь мысленному приказу. — Черт… почти… ну ведь почти! Почти! — огонь снова взревел на руках, вынуждая задержать дыхание и успокоиться, затушив магию и обернувшись на собравшихся, тихо выдыхая. — Мы должны до них добраться раньше, чем Валтор завладеет Искрой Бессмертия.        — Для этого нам нужно понимать, как выжить на Физалионе. — устало вздохнула Лейла, коснувшись лба пальцами и помассировав кожу. — Это мир пламени, не меньше Домино, Блум. А последние восемнадцать лет, Физалион и вовсе горел не переставая.        — Этот мир очень жесток к незваным гостям. — размеренно заметил Радиус, нахмурившись и обеспокоенно поддержав Стеллу под руку, помогая ей устоять на ногах после получения Энчантикса, снятия двух проклятий Валтора при помощи пыльцы в соединении с другими девочками и теперь ещё и драки. — Многие пытались попасть туда, мало кто дожил до своих лет, чтобы поведать как ходить по тем землям.        — Магия воды и морфикса почти не поможет против такого пожара. — покачала головой королева Андроса, Ниобэ, обменявшись обеспокоенными взглядами с мужем, Тередором. — Огонь Феникса, не менее силен чем Огонь Дракона…        — Водные Звёзды. — прервала разговор Блум, подняв глаза на затихшую команду. — Мы добыли Водные Звёзды, чтобы остановить Валтора, это так, но что, если мы применим часть из них, чтобы справиться с пожаром Физалиона? Ведь Звёзды — первородная магия Воды, способная затушить даже магию Огня Дракона, об этом вы ведь рассказывали, директриса! — повернулась к Фарагонде Савитар, сжав кулаки в надежде. — Скажите, что я не ошибаюсь! Мы ведь можем…?        — Применить магию Первородной Воды, против Пламени Воскрешения? Да. — кивнула спокойно женщина, слабо улыбнувшись на облегчение на лице девушки. — Но Блум, вам ещё надо попасть на Физалион.        — С этим легко разобраться. — ответил ей Маарн, со звоном вонзив свой меч в каменный пол руин и сняв латную перчатку с правой руки. — Вы ведь знаете, как использовать магию на крови?        — Она запрещена уже более ста лет, господин Шератан. — непоколебимо воспротивилась директриса академии фей, нахмурившись. — Любой, воспользовавшийся магией крови, грозит подвергнуться презрению и изгнанию. Госпожа Астарта Ильяс-Аморе, была единственным прецендентом, на который магическое общество решилось закрыть глаза, из уважения к её жертве во имя выживания наследия Домино. К другим магам, решившим воспользоваться запрещенными техниками, могут не проявить схожего снисхождения…        — А вы собирались предать это огласке? — иронично выгнул бровь телохранитель.        — Он прав, Фара. — оглянулась на сотрудницу Гриффин, скрестив на груди руки.        — Заметьте — я всё ещё стою здесь. — напомнила о своём присутствии сама обсуждаемая, уперев руки в бока. — Да, Магия Крови запрещена, и она очень скверно сказывается на организме, однако я жива, и я не свернула на кривую дорожку, как бы ни влекло получаемое могущество за соразмерную плату. И я сделаю это снова, если это значит спасение невиновных. Позвольте и в этот раз мне применить эту магию.        — Тётя, нет. — схватила ведьму за запястье Блум, хмуро встретившись с зелёными глазами взглядом. — Вы достаточно пожертвовали собой, чтобы и сейчас пойти на такие жертвы.        — Мог бы тогда попробовать я. — заметил тихо Хелия, наконец отвернувшись от оплавленного переходом камня, встречаясь глазами с напрягшимся Саладином. — У меня достаточно контроля и способностей к пониманию такого рода магии…        — Исключено! — строго оборвал внука директор Красного Фонтана, ударив посохом о камень.        — Пока мы здесь спорим, Валтор, наверное, уже приближается к замку! — напомнила о тикающем времени Муза, раздраженно сжав кулаки. — У нас скоро не останется времени!        — Немного не соглашусь, ведь учитывая влияние магии феникса на магию Валтора, вполне возможно, что у нас ещё есть как минимум полдня на то, чтобы добраться до Физалиона и пробиться к замку Лакайтеров. — поправил на носу очки Тимми.        — Не помогаешь!       Резкий шелест клинка по коже прервал едва не разразившийся спор на корню, вынудив многих оглянуться на молча наблюдающего за текущей со своей ладони кровью Маарна, чью ладонь накрыла бледная рука Фарагонды. Директриса спокойно собрала алую жидкость на пальцы и второй рукой залечила нанесённый ею же порез, отступив назад и позволив алым капелькам подняться в воздух, начиная кружить в одном им известном танце и повинуясь длинным уверенным пальцам магессы. Блум резко втянула воздух через нос, ощущая металлический запах, природой дракона почувствовав, как противоестественная магия набирает силу в руках Старрэй, уверенно отошедшей прочь от спокойного Шератана и резко выбросившей руку вперед в немом приказе, позволив темной магии сорваться вперёд. Саладин резко обошел вычерчивающийся алый круг заклинания и навел на него свой посох, хмуро и не согласно, но упрямо и спокойно, вливая свою магию в творимый переход. Гриффин заняла место по правую руку от Фарагонды, призывая и свою серную магию, подкрепляя заклинание и стабилизируя его, с напряжением наблюдая за едва занимающимися искрами. Астарта прикрыла глаза, наблюдая за тем, как и королева Андроса, и короли Андроса, и Солярии, встают в круг, чтобы поддержать непростой переход на давно забытую планету.        — Директриса…! — растерянно воскликнула Блум, наблюдая за тем, как хмурится сильнее Фарагонда и как она бледнеет, явно вкладывая больше сил чем имеется.        — Не стоит, Блум. — с напряжением постаралась успокоить женщина, наблюдая за занимающейся воронкой пламени. — Мы сделали всё, что могли и больше, чем себе позволяли долгие годы. Сейчас, последний удар по Валтору, победу над ним, должны одержать вы. Ваша команда.        — Вам придётся пробиваться через безумных рыцарей Физалиона. Они могут выглядеть разумными и вменяемыми, но даже не пытайтесь обманываться — они вас не видят. — предупредила Гриффин, поднимая пламя выше, закрепляя поток заклинания. — Не задерживайтесь на одном месте, не отвлекайтесь на что-либо! Ваша цель — дворец!        — Мы отправимся следом за вами сразу, как сможем, с подмогой, поэтому не бойтесь. — обнадежил уже Саладин, спокойно поддерживая свою часть заклинания. — Хелия! Что бы ни случилось — отругай Рубилину, пока я не прибуду! Такую глупость сделать, уметь надо!       Кейгамон на просьбу дедушки лишь улыбнулся, согласно кивнув. Он и сам не прочь её отругать, если честно, особенно за то количество страха, которое пережила, считая, что большее добро достойно подобного самопожертвования больше, чем спокойствие её друзей и семьи.        — Портал продержится недолго, поэтому идёте разом! — предупредил Радиус, на всякий случай укутав команду в защитное заклинание, сдвоенное с магией Андроса.       Блум ощутила на своем запястье крепкие пальцы, тут же столкнувшись глазами со Скаем и облегченно улыбнувшись, переглядываясь с решительно улыбнувшейся ей Стеллой, оглянувшись на выдохнувшую резко Флору, коротко ударившуюся кулаками с Ривеном Музу, сжавшую кулаки до побелевших костяшек Лейлу, жутко спокойно обменявшуюся кивками с Тимми Текну, уверенно поднявшего двуручный меч Брендона, выпрямившегося в готовности драться Маарна и поправившего на себе сумку со свитками Сидониса. Они были готовы.        — Вернем Руби домой! — решительно объявила Савитар, повернувшись обратно к переходу и наблюдая то, как он жадно распахнул свои объятия навстречу.       И Валтору придётся очень постараться, чтобы остановить их в этот раз!              

***

             Я уже говорила, как ненавижу жару? Так вот… чтоб я сразу сдохла, а не лезла в такое пекло хоть ещё раз в своей проклятой жизни! Но кто ж меня, такую рыжую, спрашивать будет, да?       Не то чтобы я не помнила, какая жара на Физалионе. Поверьте мне, после первого же посещения этой планеты, я на всю жизнь запомнила это невыносимое ощущение, когда твои лёгкие требуют пощады от количества гари в воздухе, кожа покрывается волдырями от прикосновения к любой поверхности, а органы уже воют в ужасе от предстоящего теплового удара! И моя бы воля — я бы больше никогда в своей жизни не ступила в это место без источника холодной воды под рукой, даже если её хватит на две минуты максимум! Это хотя бы было хоть какой-то милостью! Намек на то, что я могла бы прилипнуть к Айси? Ох… ох, дорогие мои читатели… ей сейчас херово и не до охлаждения всей нашей группки, ей бы сейчас самой не сдохнуть.       Вспоминая слова Саладина о способности магии фениксов к разрушению тёмных чар, а учитывая, что летающая над столицей пернатая задница — это король-феникс, вывод о состоянии тёмной команды напрашивается сам собой: их очень жёстко, в стиле гриля, жарит на Физалионе. Я вот не шучу, будь ведьмы котлетами, их уже бы потребовалось срочно переворачивать пока не пригорели, но, к сожалению, они оставались ведьмами и переворачивать их было не надо — их надо было срочно вытаскивать куда-нибудь в нормальное место, пока не спеклись их внутренности. Нет, я не вызываюсь добровольцем для открытия портала, эти три стервы мне все нервы извели! А, я задницу чешуйчатую пропустила? Окей, давайте переведем внимание на несчастного и пристукнутого на всю голову Валтора, раз уж заговорили о нём…       Демон-дракон Трёх Зловредных Пенсий шёл упрямо впереди, как будто от вида его прямой спины и гордо поднятого подбородка мы все внезапно должны забыть про логичные законы физиологии и прекратить делать вид, что нам всем жарко до полуобморока. Он цеплялся пальцами за раскалённые стены с шипением прижигаемой плоти, — ы-ы-ыа, как же больно выглядит! — выглядывал из-за поворотов и высокомерно фыркал на застывшие статуи жителей Физалиона, но продолжал шагать по улицам в сторону виднеющегося высокого дворца Лакайтеров, сверкающего своими витражами в свете вечного пожара. Но всё же… всё же… и он не был расслаблен — над головой с грохотом и рокотом пламени хлопнули огромные крылья.        — В укрытие! — рявкнул мужчина, бросаясь в сторону от главной дороги и вынуждая ведьм вцепиться мне в волосы и дёрнуть следом, чтобы упала прочь от открытого пространства.       С визгом достойным фэнтези создания, возрождающегося из собственного пепла, прямо над только что преодолеваемым сквером пронесся мой пылающий отец, поливший дорогу из клюва мощной, рокочущей, ещё более жаркой струей пламени, прежде чем хлопнул крыльями и поднялся выше над затрещавшими крышами. Над городом пронесся негодующий крик, с которым безумный король заложил вираж, высматривая нашу группу обнаглевших нарушителей и снова проносясь мимо.       Ёбаный свет… папаша совсем плох, как оказывается, даже родную кровь не признаёт… проснётся — за всё всыплю. И за восемнадцать лет, и за придурь с тайной моего лица до коронации в младенчестве, и за, видимо, личную глупость как черту характера, и за вот это вот поливание огнем как из неисправного огнемета! За всё получит, клянусь своим огнём!        — Валтор! — возмущённо напомнила о себе Айси, видимо отбив всё чувство самосохранения и решив напомнить, что «она же предупреждала».        — Мы идём дальше. — глухо ответил ей тёмный маг, выглядя совсем уж плохо.       Не то чтобы мне было его жалко, пусть горит как чучело во время Масленицы. И поделом будет!       Вот только было у меня такое маленькое, подлое, похожее не червячка ощущение, что… хреново-то ему как раз не просто потому, что жарко, — много надежды, не смешите мои пятки! — а потому что магия очищающая. А из чего состоит наша катастрофа на ножках и в длинном пальто? Правильно — из стопроцентной темноты, с одержимой заботой, вылепленной Тремя Великими Истеричками, с поводками, ограничениями и прочей мишурой, которая делала из Валтора не просто исторического противника Физалиона, а буквально очень вкусный сухой кустик, который неплохо бы сжечь для приличия. Так что Физалион действовал на него не просто как экстремальная жара, а как самый настоящий огонь на свечке, медленно, но верно подтачивая и силы, делая слабее, но при этом — злее. Потому что это значило, что надо двигаться резче. А чем резче двигаешься, тем…? Правильно — чаще подставляешься. А сталкиваться лоб в лоб с королём-фениксом мужику было не очень желательно в таком состоянии растекшейся мумии. Пнуть его что ли под коленку, чтобы подставился точно? А что, заманчиво…        — Даже не думай. — не оглядываясь процедил Валтор, заставив обиженно скрестить на груди руки, силой воли проигнорировав боль от задетых волдырей.       Как только свалю отсюда, буду сидеть в ледяной ванне обмазанная гелем с алоэ-вера, клянусь! Да здесь не загорают, а сгорают! Я не хочу ожогов в качестве брутальных деталей внешности, моего скотского характера, итак, хватать должно с горкой! Но конечно же меня никто не слушает… зачем? Действительно, блять, зачем?! Может, потому что это моя шкурка?!       Птичий крик прямо над головой снова заставил рвануть следом за зло скрежетнувшим клыками магом, укрываясь от очередной струи ревущего пламени под высокой аркой моста и двинувшись бегом дальше, уже наблюдая перед собой ведущую вверх широкую лестницу. И судя по тому, как мой папаша озверел ещё больше — вот это та самая территория, которой умный человек будет избегать любыми средствами и всеми правдами, если хочет сохранить свою шкуру относительно целой и без лишних дырок! Да вот только, даже если в нашей группы и есть у кого-то мозги, то, судя по всему, только у меня! Потому что моя бы воля — хера с два я бы сюда полезла, но, к сожалению, крепкая хватка на волосах (я к хренам отчекрыжу себе все патлы, если злодеи продолжат таскать меня за волосы!) много вариантов для побега не предоставляет! Поэтому приходится шевелить ногами по ступеням, если не хочется превратиться в человеческий люля-кебаб!       Двери дворца провалились внутрь под толчком тёмной магии, позволив всей нашей братии ввалиться внутрь буквально за секунду до того, как в порог ударил очередной поток раскалённого огня, вызвав у Айси злую ругань, у Гремори полузадушенный хрип, а у Лесмы негодующий визг. Один лишь Валтор — рожа напряжённым кирпичом, всё ещё удерживая меня поблизости, чтобы я точно не задумала удрать. Да коли была бы возможность, уважаемый…!        — Поднимайся. — дернул снова за волосы маг, вынуждая подняться на ноги с шипением достойным голодной гадюки.        — Оставь мои волосы в покое, падла…! — прошипела я сквозь зубы всё же, вцепившись пальцами к крепкое запястье и тут же вскрикнув ну рывок вперёд в отместку. — Урод, больно же!        — Не испытывай моё терпение! — огрызнулся на это мужчина, вызывая уже просто непреодолимое желание всадить ему колено туда, куда приличные девочки даже не смотрят, не то, что не бьют.       Погодите… магия фениксов ломает тёмную магию или же ослабляет её, если разница сил слишком разнится… Физалион объят фениксовым огнём, призванным моим сбрендившим папашей, а значит весь этот пожар… вашу ж мать — да наш набор тёмной публики здесь колдовать не может! То есть ни Айси, ни Лесма, ни Гремори… даже Валтор бесполезен!       Ебать, спасибо нахуй, Физалион за подгон! Вовремя!       Не тратя времени на внутренний монолог благодарностей своей родной планете и очередному низкому заходу вопящего отца, я решительно ухватилась за свободную длину своих волос пальцами, чтобы прекратить ненужное дёрганье каждые несколько секунд и, размахнувшись от всей души и всего исчерпанного терпения, засадила пяткой ровно промеж ног тёмному магу. Нет, он, конечно, чудила крепкий и всё такое, но даже так он был совершенно не готов к столь низкому и девичьему средству самообороны, как лягание ровно в мужское достоинство. И честное слово — его хрип от внезапности столь человеческой атаки меня очень порадовал! НО ВОЛОСЫ МОГ И НЕ СЖИМАТЬ, СУЧАРА!       Айси, едва держащая свою ауру непоколебимой ледяной королевы в этом парильнике, попыталась помочь хозяину устоять на ногах, но от всей моей тонкой душевной организации заработала сапогом ровно в живот. Тот звук, с которым она осела на камни зажав место удара руками, честное слово, заставил моё чувство прекрасного торжествующе мурлыкнуть и дать «пять» моей давней злобе. Вывернувшись вместе с оставленными прядями выдранных волос в тёмной перчатке, встречаю Лесму лоб в лоб и уворачиваюсь от слабенького харчка огня, тут же без задержки и призвав на свою сторону всю подготовку, вбитую в мои кости Маарном (душка ты мой, телохранитель любимый… я ж тебя расцелую, когда вернусь! И больше ни одной жалобы на тренировки, честное-пречестное!), всадив кулак ровно ей в нос до отчётливого хруста и обозлённого визга.       Гремори рванулась ко мне тёмным силуэтом, уже вытянув руки чтобы вцепиться мне в руки, волосы или лицо с плечами, но вместо этого… я просто подпрыгнула, упершись руками ей в плечи как в чехарде, и приземлилась позади неё, с резвостью шлёпнутого по заднице кролика дав дёру по пламенным коридорам.        — ДУРА, ДЕРЖИ ЕЁ!!! — взвизгнула позади Айси.        — ЧЕМ, КРЕТИНКА?! — рявкнула в ответ ведьма тьмы. — МОЯ ТЬМА ЗДЕСЬ СГОРАЕТ, ДЕБИЛКИ КУСОК!!!        — И поделом вам, сучки психованные! Знай наших! — крикнула я в ответ через плечо, резво нырнув в полуразвалившуюся арку, как раз обвалившуюся прямо позади меня, и не дав за мной погнаться тёмной компании.       Твою же влево, раз и наперво! Вот это мне повезло конечно, что здешний пожар просто развалил им силы до основания! Зато теперь, они играют по моим правилам, в которые включены пробежка, поиск «сокровищ» и неприличные жесты издалека, чтобы неповадно было ещё раз ко мне лезть!       Блять, как же всё болит-то, а… щека и губа, по ощущениям, разбухли в два раза, рёбра после броска на пол тоже о высоких ощущениях не благодарят, в ухе до сих пор иногда звенит, не говоря уже о том, как горит голова от долгого таскания за волосы… сука, вот доживи до развязки падаль, я тебе такой марафет на башке устрою, трио маразматичек в обморок грохнутся от эстетического ужаса! Но главное — я бегу на своих двух ногах, за мной не гонится четвёрка самоуверенных долбоёбов, а достать они меня не смогут из-за того, что окружающий мир выжигает их магию начисто. Так что да — беги, Руби, беги без оглядки!       Ну, то есть с оглядкой, чтобы не получить нож в спину, но не в этом суть! Ладно?!       Нырнув в очередной коридор, который казался не таким жарким как предыдущий и едва тут же не выпрыгнув обратно, потому что здесь оказалось ещё хуже из-за гари, быстро осматриваюсь по сторонам и ныряю в очередную арку, шикнув на ожог, оставшийся на плече от резко обвалившейся опоры, вынудив упасть на колени и упереться руками в землю. Сухую, потрескавшуюся, полную погибших растений и согнувшихся почерневших деревьев под лопнувшей стеклянной крышей, поприветствовав меня в том, что можно лишь назвать, очень деликатно, оранжереей. Я не садовод, как Флора, но даже моя тугая башка узнаёт часть из этих растений, которым противопоказана такая долгая жара и которые требуют для себя реально королевского ухода. Среди нескольких клумб, мимо которых я прошла медленным шагом, замерли каменные силуэты, сразу же опознанные мной как садовники, только вот… несмотря на садовый инвентарь, упавший у их ног и одежду, сделанную для труда в грязи, работники не бежали, не прятались и не боялись, было чувство, словно они помогали кому-то магией…       Пройдя мимо очередного цветочника, вытянувшего руку к центру оранжереи, прослеживаю направление жеста и замечаю фигуру, явно замершую в прыжке, предназначенном для защиты кого-то, расправив руки, отчего длинные рукава взвились волнами, замерев в невероятном балансе на одной ноге… и с расправленными за спиной крыльями, похожими на крылья стрекозы. Неужели это…       Обойдя каменную статую по кругу, я аккуратно стёрла с застывшего лица сажу, наблюдая перед собой почти буквальное отражение собственного лица, лишь с более выраженными скулами и чёткой линией носа с горбинкой. Длинные волосы, которые в воспоминаниях отливали белизной, заплетённые в хитроумные косички и переплетённые венком вокруг головы, оставив часть распущенной, застыли в камне так же великолепно, как и её облик Энчантикса, позволяя лишь предположить магией какого плана она управляла.       Королева Сивир. Моя мать.       Аккуратно стерев ещё часть сажи с каменной поверхности, я кожей почувствовала сидящее на королеве проклятие окаменения — древнее, всё же живое и жадное, оно крепко держалось за яркую и упрямую жизненную силу женщины, не желая выпускать её из собственных объятий, как и жителей Физалиона в принципе. Пока в королеве не померкла жажда жить, пока её силы окончательно не иссякнут (ебать она, конечно, даёт так долго продержаться…), проклятие будет держаться до последнего. Либо же пока не явится сила сильнее, чем проклятие. Оно не сложное, но завязка у него хитроумная, с моими знаниями тут вообще нечего делать…        — Прости, мама. — тихо извиняюсь я перед феей, коснувшись аккуратного плеча. — Подожди ещё немного. Я сейчас только разберусь с одной тёмной ящерицей и вобью ум-разум в голову папаше… а после я тебя вытащу.       И тут же развернувшись рванула обратно в сторону замка, пока кружащий над ним Даат не заметил меня возле своей драгоценной супруги и не слетел с катушек окончательно. Спасибо, не надо мне очередной поливки раскалённым огнём!       Коридоры дворца встретили меня странным ощущение, будто сам жар этого мира наконец-то меня узнал и начал нашёптывать: не туда, там опасно; сюда-сюда, здесь безопаснее пройти; аккуратно, обвалится. И чем дальше я бежала, тем больше не понимала — у меня крыша едет, или мир реально пытается меня направить туда, где хранится Сердце Физалиона, оно же изначальное Золотое Пламя Перерождения, зажжённое ещё самым первым Золотым Фениксом?! Так как если одно из двух, то пусть уж лучше второе, потому что ложиться в психушку мне ещё не хочется!        — Стоять! — послышался позади злой рявк Валтора, вызвав одновременно судорогу испуга и негодующее шипение сквозь зубы.        — Ага, щас, бегу, тапочки теряю, волосы назад! Хер тебе! — откликнулась я, почувствовав непреодолимую тягу в очередной коридор и поднырнув ровно в момент, когда обвалился проход, вызвав позади злой рявк. — Сосни тунца, падла чешуйчатая!       Смешно.       Нет, правда.       Вот эта его манера иногда звучать так, будто окружающая реальность обязана подчиниться одному только раздражению в его тоне, порой вызывала почти умиление! Особенно когда реальность вокруг него была Физалионом и плевать хотела на чужую тьму, исправно поджаривая её до золотистой корочки и откусывая понемногу!       Где-то совсем рядом, выше этажом или уже над крышей, Даат снова издал этот свой рвущий воздух крик.       У меня внутри всё сжалось.       Не потому, что я забыла, кто это.       Как раз наоборот.       Иногда самое страшное — узнавать.       Узнавать в огне родную природу. Узнавать в ярости моногамную фениксовую любовь, которую перекосило горем так страшно, что она сама себя перестала отличать от безумия. Узнавать в этом чудовище наверху отца. Не папу из сказки. Не отца из счастливого детства — этого у меня всё равно не было в комплекте. Но биологический факт, превращённый проклятием в летающую катастрофу без тормозов.       И если думать об этом слишком долго, можно сесть прямо посреди коридора и с уважением отдать психике последние ниточки нервов, вручить следом логику и просто начать плакать от несправедливости этого мира. Нет уж, спасибо, раз я дожила до этого момента, продолжу переть напролом в том же темпе и плевать я хотела на ваши возражения! Моя жизнь! Моя история! Мой фанфик!       Выскочив в очередной зал, с некогда великолепными витражными окнами, я всё же опасно застыла на месте и впитала в себя то, что размазанная младенческая память помнила совсем по-другому. То, что когда-то переливалось рубиновым, яшмовым, янтарным и оттенками голубого в контраст, теперь ощерилось на меня чёрным дымом и ошпаривающими искрами, осколками лопнувшего стекла и видом всё ещё горящего Аамара, раскалённого до такой степени, что всё шло волнами. Под ногами, испачканная золой и гарью, всё ещё кое-где сохранились выложенные мозаикой гербы, всё ещё виднелись прекрасные плиты, которые раньше бы захватывали дух своей красотой, а теперь лишь вызывают глухую тоску от потери. И это ведь, чёрт возьми, мой дом… то, где я родилась в этом мире, то, где мои родители сражались с Тремя Ведьмами, чтобы не позволить им сделать свою псину ещё более неубиваемой чем она уже есть…       Внезапное ощущение родственного отклика в этом проклятом пожаре, заставило на мгновение вздрогнуть и тут же развернуться, всё ещё наблюдая перед собой раскалённый коридор. Ладони коротко поднялись к плечам, коснулись вспотевшей кожи и коротко их растёрли, вызывая ощущение холода от потревоженного слоя пота.       Это ещё что щас было? Что за шутки с магией?       Но ощущение было таким знакомым, что едва зубы не свело, заставив быстро облизнуть губы и тут же рвануть дальше, на более древний зов огненной магии, задвинув ощущение на отшибы разума. Потом обдумаю это внезапное ощущение, сейчас нужно добраться до Сердца Физалиона до того, как до него доберётся Валтор, которому, по-хорошему, пора бы сваливать отсюда если он не хочет расползтись как плохая вышивка. Я не знаю, что именно с ним происходит, но ощущение такое, словно… ещё немного и ему кранты самому по себе.       Позади послышался рявк Гремори:       — Она в галерее! В правом крыле!       — Да что ты говоришь, зоркая моя, — прошипела я себе под нос и рванула дальше, перескакивая через рухнувшую балку.       Дворец отвечал на каждое движение эхом, треском и шорохом старого огня. Где-то наверху осыпалось стекло. Где-то внизу, под полом, гудели древние тепловые жилы, будто сам Физалион ворочался под нами, не решив ещё, стоит ли помочь мне окончательно или просто с интересом смотреть, как я пытаюсь опередить собственный хвост из катастроф.       Над головой — очередной визг папаши, пошедшего на пикирование и атаку, вынудив под рёв выдыхаемого пламени нырнуть в очередной проход, охраняемый двумя полу обвалившимися статуями, явно принадлежавшим моим предкам-фениксам. Привет-пока, простите-извините, у вас тут наследница немного спешит мир спасти от одного психопата с проблемами личности, не серчайте, если вас тут ещё немного польют огнём как из огнемёта! У вас всё равно уже толком формы не осталось, а на том свете и не так важно уже…       Боже, что за бред я несу?! Эй, ну это хотя бы лучше всякого философствования в логове злодея, который мне едва башку не снёс за то, что я ему сказала «хрен тебе, а не ленивое захватывание мира»! И пробежка освежает, после сидения на месте, как бедная плачущая девица… я, правда, не плакала. Так! Опять отвлекаюсь, планета, мне в какую сторону?!       Ощущение зова потянуло вправо, в то время как незнакомо-знакомое присутствие в огненной магии, наоборот, потянуло влево, вызвав диссонанс на минутку и возмущённое торможение на развилке. Так! Этого мне только не хватало — споров магии в своей голове! В какую сторону мне идти?!       И снова два зова в разные стороны, вызывая недовольный стон в потолок, прежде чем мне не дают сделать выбор самостоятельно — справа от меня врезался быстро тающий обломок магического льда, вызвав обвал коридора и заглушение древнего зова, позволив под какое-то странное внутреннее ощущение довольного ехидства свернуть налево, проскользнув под очередным полуразвалившимся мусором и быстро находя спуск куда-то вниз, оказываясь в кухне и находя достаточно знакомый туннель для ручного лифта, втиснувшись в него и быстро начав тянуть верёвку, опуская себя вниз под влиянием родственного огня. Кто бы ты ни был, магический помощник, спасибо тебе огромное…       Опустившись до следующего выхода, этажом ниже и обнаруживая себя в месте, относительно похожем на склад, ощущаю усилившийся древний зов откуда-то из тёмной глубины, быстро выпрыгнув и едва не съёжившись — пиздец здесь холодно по сравнению с поверхностью! И всё же… бля-я-я, какая благодать-то нахуй…       Однако из-за темноты, я очень быстро перестала радоваться нахождению в столь прохладном месте, познакомив свой лоб поближе с низко висящей балкой и с визгом потревоженного опоссума ощутив на лице липкую паутину, тут же отпрыгивая прочь и начиная хлопать по своей голове с остервенением, надеясь, что силы этого мира меня пожалели и паук НЕ на моей голове. Вроде пронесло, потому что меня никто не укусил, никакой слякоти под рукой не хлюпнуло, а значит я смогла выдохнуть и наконец сконцентрироваться достаточно, чтобы призвать себе для освещения небольшой огонёк, разгоняя тоску и мрак… что вы так читаете, будто я всё ещё несу бред?! Были бы вы в моей ситуации, вы шутили бы ещё хуже, чем я!       Помотав головой, возвращая себе более-менее адекватное состояние для продолжения поисков, аккуратно подныриваю под очередное место прогнувшегося потолка и спускаюсь вниз, по небольшой лесенке между несколькими полками с бутылками, корзинами, мешками и прочей продуктовой радостью складского помещения. Честное слово, мне так похуй, что тут лежит, что уже сил никаких нет, прикидываться любопытной Варварой на базаре. Той, между прочим, потом нос оторвали, если кто не помнит продолжение этой детской поговорки.       Зов медленно тянул дальше, нетерпеливо подёргивал за нервы ощущением жгучих искр под кожей и подводил всё ближе и ближе к выложенной булыжником стене, в какой-то момент заставив застыть ровно перед ней и аккуратно осветить усиленным огоньком над ладонью. Вроде ничего примечательного, а кажется, всё же, что я что-то упускаю из виду… но что? Ладно, если так подумать, каким клише часто пользуются авторы разных фэнтези, чтобы спрятать тайную дверь в непонятные подземелья, которые раскрывают сюжетную глубину происходящего и приводят читателя в состояние восторженного «ого, как это круто придумано»? Гнёзд для факелов поблизости от необходимой мне зоны стены нет, полки тоже рядышком не поставлены, да и мешки как-то так сдвинуты, будто этим местом очень часто проходили и потому убрали из-под ног всё лишнее… либо же…       Рука на пробу потянулась вперёд, ожидая наткнуться на холодный булыжник, проскрести по нему ногтями от столкновения… а вместо этого по коже прошёлся холодок, как от сквозняка, вызывая мурашки и короткое отдергивание руки обратно к себе, рассматривая её со всех сторон и не замечая травм. Зато прекрасно замечая, как по стене прошлась едва заметная рябь, огромным текстом меня оповестив — это иллюзорная стена, именно поэтому её не перекрывают мешки и не стоят рядом полки — это проход скрытый настолько хорошей магией иллюзии, но при этом настолько явной, что даже слуги, если они сюда и спускались за продуктами, обходили это место стороной и не прикасались. Зато прикасалась королевская кровь, если им нужно было добраться до Сердца Физалиона! С одной стороны — гениально прятать нечто столь важное на виду, с другой — дебилизм святой воды, а если бы слуги проваливались в этот проход?! Нет? никто не подумал? Кошмар… у меня у одной среди поколений об этом мозги запарились?       Внутри почувствовался достаточно ироничный отклик на эту мысль, прежде чем в спину подтолкнула нужда двигаться дальше, пока меня здесь не нагнала тёмная толпа психических проблем на ножках. Поэтому, сжав кулаки, затушив тем самым огонёк, который я мгновенно разожгла назад и едва тем самым не довела саму себя до икоты, потому что ровно в этот момент с потолка спустился паучок и канул в лету в огне, я сделала шаг вперёд и прошла сквозь прохладную иллюзию. Б-р-р-р, холодрыга-то какая… только бы у меня от резкого перепада температур не приключилось чего в организме, меня ж не простят, а я ведь ещё и лекарь… ух, только не думать о предстоящей ругани с Блум, только не думать о предстоящей ругани с Ящеркой, она ж меня живьём сожрёт, а потом выплюнет, возродит и снова сожрёт, чтобы неповадно было так подставляться под руку вражине… нет, ну я, конечно, сама виновата в последнем, сама полезла сломя голову, но самой признавать такой промах — это одно и совершенно другое, выслушивать чужое ворчание на эту тему. А это я ещё не вспомнила про Саладина, Хелию, Майка, Ванессу, Стеллу, Музу, Флору, Лейлу, Текну… ох, великий драконий засранец, да я ж сдохну раз десять со стыда, прежде чем дослушаю каждого из них на тему своей проблемности… интересно, а насколько меня отругают биологические родители, когда вернуться в разум и жизнь? Хотя Ванессы я боюсь всё же гораздо больше, чем свою биологическую родню…       Зов Золотого Огня потянул дальше, вниз по покрывшимся пылью и неровным ступеням, ведя всё ниже и ниже, всё дальше в глубь и подальше от раскаленной поверхности, вызывая мурашки. Первое правило ужастиков и мистики — не спускайся в какой-либо подвал, это плохо кончается… но в нашем случае, у меня и выбора другого нет — либо обратно наверх, убегать от темно-магической толпы психической нестабильности, либо спускаться дальше вниз в поисках ответа на все свои вопросы и ради спасения магического измерения от повторения древней истории. Из двух куч золы я лучше выберу наименьшую — спуститься по ступеням и наконец покончить со своей семейной трагедией.       Впереди коридор начал постепенно светлеть, позволив затушить огонек у себя над ладонью и придерживаться за стену вместо этого, медленно, но верно ощущая повышение температуры до более оптимальной чем на том же складе и чем на поверхности планеты. Как выражаются при неопределенной ситуации — ни холодно, ни жарко. Но, кроме этого, я ощущала… ласку. Тепло, которое медленно, но верно укутывало в свои объятия, как дальний родственник, который тебя давно не видел, тяня всё ближе и ближе к себе, подзывая наконец выйти в свет и принять себя… жуть какая. А можно без промывки мозгов обойтись?       Да, я разрушаю магическую и возвышенную атмосферу своими высказываниями, дорогие мои, у меня волдыри, разбитая губа, синяк на пол лица, выдранные волосы и саднящее горло, после: раз — удушья чужой культей, два — от гари! Не лучшее состояние для возвышенной встречи с магическим сердцем своего родного мира, знаете ли!       И всё же, преодолев последние ступеньки до яркого помещения, освещенного негасимым золотистым огнём в подземном святилище, я не могла не замереть в шоке. Огонь Перерождения горел ярко, неутомимо, мощно, переливаясь из одной формы в другую, почти достигая потолка между двумя алтарями, похожими на раскрытые крылья феникса. Святилище Изначального Золотого Феникса, прародителя и покровителя Физалиона, встретил меня рокотом магического огня и удивительным, насыщенным и, я не постесняюсь сказать, богатым теплом. Огонь Дракона ощущался могущественным, упрямым и пылким жаром, в отличии от этого… однако же, у каждой магии свои характеры… нет, на Теории Магии, конечно, это обсуждали и описывали, однако одно дело — слушать лекцию, совершенно другое — воспринимать это самостоятельно. Хотя, вспоминая свои первые дни и взаимодействия с магией в Алфее, когда я только начала дружить с девочками, я ведь и тогда уже замечала, насколько их магии отражаются в их личностях: нежность, стойкость и защитная сокрушительность природы в Флоре; энергичность, чувственность и эмпатичность в Музе; логичность, строгость и дисциплина технологии в Текне; гибкость, адаптивность и скрытая сила морфикса в Лейле; яркость, уверенность и прямота света в Стелле; пылкость, эмоциональность и упрямство драконьего огня в Блум.       Вот и теперь, лицезрея перед собой наследие своей магии, точнее, его прямые корни, я чувствовала и его отклик в себе. Непокорность рамкам, в каждом снопе искр, отделяющемся от золотого сердца и выбивающемся за границу алтаря, переменчивость под влиянием сквозняка в святилище и яркое тепло, к которому хотелось бы прильнуть без страха обжечься. Ведь и я изначально жила, планируя менять те вещи, что меня раздражали, чтобы всё изменилось в другую сторону, даже если не всегда в лучшую. Пыталась подстраиваться под вносимые собой же изменения, даже если возмущалась этому… хотя, думать надо было, ведь это эффект бабочки, а не исправление помарки на странице в тетради. А ещё… тепло, которое по какой-то причине привлекало ко мне людей, хотя я звезда кусачая и колючая, каких в природе дикобразами называют. Вот же… гадство… этот мир реально вплетает меня в узор всеми правдами и неправдами, будто именно здесь я и должна была изначально родиться… нечестно…       Золотой огонь снова дёрнулся в своём непокорном горении, заставив чёрный пол, зеркальный, треснувший, как старая вулканическая корка, блеснуть в ответ, создав ощущение жерла вулкана, под сомкнутым сводом. Вот же красота, а… древняя, прекрасная до жути, как всё то, что одновременно способно и дать жизнь, и выжечь её дотла за неправильную мысль…       За спиной послышался стук сапогов о камень и цокот каблуков, послав вдоль позвоночника мерзкий холодок ужаса и опасности, заставив резко развернуться на месте со стиснутыми кулаками, отступив ближе к Сердцу Физалиона, даже если тело запротестовало на готовность драться после изматывающих догонялок. Догнали всё же, падлы темнозадые… ну кто бы сомневался, честное слово, не настолько я удачливая.       Но ещё больше заставило продрогнуть то, как по первому же шагу Валтора из темноты стало понятно, насколько же Физалион для него тяжёлое место и не в плане жары — магия фениксов медленно, но верно, вскрывала его изнутри, как скальпель во время операции. Медленно, мучительно, но неумолимо. То, что раньше в нём держалось относительно цельно — демоническая воля, драконья природа и его собственное зародившееся «я», которое, если уж быть совсем честной, за последние годы вообще-то начало проступать где-то между «поводком» Прародительниц и личной одержимостью всем, что не укладывается в драконью схему «забрать, поиграться, сломать и выбросить», — теперь шло огромными трещинами по самым основам. Причём очень даже нефигурально — магия вокруг него буквально вела себя так, будто на светлой ткани чужой силы начали расползаться очень грубые, кривые, но до этого незаметные швы, оставляя деформацию и порванные нити.       Тёмный Огонь Дракона рвался, брыкался, изгибался под бледной кожей как зажариваемый на сковороде заживо угорь, пытаясь вырваться удушающей темнотой и тёмно-синим драконьим индиго, будто бы сама природа Огня Уничтожения начала вспоминать — а какого хрена я, сам антипод Огню Созидания, вообще слушаюсь какую-то демоническую букашку?! С какой стати я инструмент чужой злобы?!       Лицо, обычно спокойное, насмешливое, хитрое, самоуверенное, теперь перекосилось, пусть и едва уловимо, но для меня — предостаточно, чтобы увидеть уже не просто злость, а стопроцентную и не профильтрованную агонию, идущую изнутри, от раскола двух насильно спаянных вместе природ, которые в обычном мире уже давно бы уничтожили друг друга и сосуд заодно. Физалион, этот огромный, прекрасный огненный психопат, просто взял и начал плавить крепежные стежки между магиями, которые Три Ведьмы Прародительницы с одержимой заботой пытались заставить ужиться в одном искусственном теле.       Дуры маразматичные… вас вообще, что ли, Теории Магии никогда не учили?! Даже если первые десятилетия это и работало, дебилки, то уже сам факт природного износа такого скрепления обещал вам огромный БАБАМ в руках! Как я уже выражалась — водородная бомба под задницей в автобусе, никогда не знаешь на какой кочке рванёт!       Но самое забавное… это то, что конфликт начался именно из-за этого отсутствия мысли в головах Прародительниц, ведь Тёмный Дракон не просто тупое уничтожение — он любопытное дитя, которое изучает почему всё живущее, ломается, разрушается и искажается, пока не канет в небытие. Он сам ломает, чтобы понять причину, сам искажает, чтобы понять процесс, сам пытается грубыми когтями что-то удержать, пока не придёт логичный конец… а ведь в небытие скучно. Нечего разрушать, нечего узнавать, нечего присваивать и нечего… любить. Демон в нём бесится именно из-за того, что даже темнота не просто жестока, не просто жадна, не просто бесчувственна, а именно что любопытна. Потому что дракон внутри Валтора, несмотря ни на что, смотрел не на Золотое Пламя позади меня, ни на само святилище, в которое долгие годы рвался… а смотрел на меня. На ту самую проклятую драгоценность, которую хочется спрятать под крылом, даже если это крыло чёрное, держать в когтях, даже если они не умеют в нежность, разглядывать, даже если сама драгоценность этого не ценит и пытается укусить или выбить глаз.       И из-за этого он трещал по швам, как платок, который тянут в разные стороны несколько пар рук…       Ведьмы позади мага выглядели ещё хуже, чем они были в коридорах — вымотанные, выжженные почти без остатка, явно жаждущие просто уже свалиться неразумными кульками, а уж в присутствии Сердца Физалиона было ощущение, что их сейчас по стенкам тонким слоем размажет. Поделом вам, сучки…       Я же встала напротив Золотого Огня максимально расправив плечи, даже если одно саднило от ожога, даже если колени дрожали от пробежки и лёгкие горели от всей гари, которую я успела вдохнуть. Какая, к чёрту, разница, если я сейчас единственное, что стоит между этим квадро психопатов и корнями моей магии?! Уж лучше они попытаются пройти через мой труп и то — утащу следом за собой, перерожусь и утащу снова! Потому что, если не хватает сил, чтобы сделать такое заявление, остается выигрывать упрямством и красивой позой!        — Убирайся, Руби. — тихо прорычал Валтор, замерев напротив.       Ёперный театр… я услышала всё: демоническая жажда наконец меня доломать и откинуть в сторону силой; драконье «нежное»… нет, не будем оскорблять слово — почти бережное нежелание мне навредить именно сейчас. И где-то посередине раздражение от несовместимости этих двух желаний, почти буквально проявляющихся в физическом плане проявлением чешуи и демона, и дракона, на обеих сторонах лица.        — Ага, щас, бегу и падаю. — огрызнулась я без стыда, коротко вытерев из-под носа потёкшие от жары сопли и заодно сильнее размазав гарь по губам. — Может мне тебе ещё ковровую дорожку постелить и спеть марш? Не жирно ли?!       Серебро его глаз дёрнулось и потемнело до такой степени, что вдоль позвоночника снова лизнуло опасностью. Ну нет, стой, где стоишь, Руби… пятки в пол!        — Ты не понимаешь, что делаешь…        — О нет, прекрасно как раз-таки и понимаю! — ору в ответ, потому что в таком огненном рокоте от шёпота толку, как от палки против слоновьей ноги. — Концепция очень даже прозрачная: одна стукнутая на всю голову пигалица с остатками работающих мозгов стоит против ебанутого психопата с активной шизофренией и помешательством на бессмертии, к которому ему нельзя прикасаться в силу нелегального возраста! Проблем с пониманием не вижу!       Лесма за его спиной сморщилась, как от лимона и попыталась вжаться в стену лопатками, но Айси крепко вцепилась ей в плечо длинными ноготками, вынуждая стоять ровно. Гремори же безуспешно пыталась защитить глаза от палящего золотого света, прикрываясь ладонями и при этом следила за Валтором. А тот… тот сделал шаг вперёд.       Тяжёлый, будто против воли, содрогнувшись всем телом и позволив заметит сквозь истлевший рукав поползшие по бледной коже трещины. Тонкие, угольно-чёрные, с багровым внутренним свечением, словно изнутри тела рвалось что-то живое и возмущённое оковами смертной оболочки, будто больше не может жить в таком кривом сшивании. Лицо исказилось гримасой боли, настоящей, глубокой, от которой обычные люди сгибаются пополам и до цели начинают уже просто ползти из последних сил. Но этот всё равно стоял, словно благодаря демонстрации собственной гордости он способен аннулировать эффект магического развала собственной природы. Дурак дураком…        — Демону всё же проще… — внезапно заговорил Валтор, делая ещё один тяжёлый шаг вперёд и звуча всё так же низко и равно, — Демон знает, что такое приказ… что такое зло ради зла… что такое пустота после… дракону… — его губы дёрнулись от усилия сложиться в злую усмешку, но вышла скорее болезненная, — дракону скучно в небытии… нечего узнавать, нечего разрушать… нечего оставлять себе…       Последнее слово прозвучало настолько плохо, что пришлось сделать шаг назад, лишь бы прочь от этого психопата. Ведь я на примере Блум понимаю о чём он — драконье, собственническое, гордое и принципиальное «моё», которое вообще не помещается в человеческий смысл. Оно шире, страшнее и местами может бесить так, что хочется лично написать всем драконам методичку про «Личные границы и где они обитают». Но… сейчас это его «моё» звучит не как раньше, самоуверенное и уже предрешенное, а отчаянное и болезненное, как последний шаг перед самой бездной.       Не удивительно, что его так корёжит…        — Не подходи! — рявкнула я, сжав кулаки перед собой и призвав хоть какие-то остатки своих сил для самообороны. — Предупреждаю, Валтор, я унесу тебя с собой в могилу, если придётся!       Было страшно… потому что с каждым его шагом ближе, сердце огня за моей спиной начинало гудеть всё громче и всё тревожнее, будто чувствовало его раскол и подталкивало к разрыву, даже если я была абсолютно не готова!       Перчатка поползла по швам на бледной ладони, выпуская длинные тёмные когти, проступающую алую чешую и искажающуюся в неподконтрольности плоть, лицо на мгновение стало абсолютно нечитаемым из-за того как его рвало в две разные стороны жажда демона добраться до бессмертия и превратить окружение в ад, и отчаянная жажда дракона сгрести меня в охапку и утащить прочь от того, что его же медленно и рвало на части. Но контроль — вещь не бесконечная и маг наконец-то сорвался, с хрипом бросившись вперёд, приготовившись вспороть мне когтями глотку, если это наконец позволит добраться до золотого огня.        — Остановись! — взвизгнула я в последний раз, испуганно зажмурившись и выставив перед собой руки в попытке создать щит, который и не защитит меня толком.       Но, прежде чем меня настигла боль и запоздалый ужас от возможной гибели, святилище сотряс оглушительный звон столкновения когтей с металлом и глухое рычание обезумевшего Валтора.       Глаза распахнулись сразу же, позволив наблюдать перед собой настоящий, металлический, кованый щит, по которому со скрежетом соскользнули тёмные когти и им же врезали демону в грудь, отбрасывая его прочь, позволив мне остаться на месте со слабым магическим щитом. Напротив, замерла высокая фигура, воткнувшая копье концом в пол и просто поставив перед молчаливым фактом, что дальше дорога закрыта.       Сердце в груди на секунду забыло, что его прямая обязанность вообще-то биться. Одновременно от испуга, неверия и… радости. Потому что передо мной, высоко подняв голову, стоял Даркар.       Не скелет.       Не иссохшая до невозможности тень в доспехах.       Не тот страшный, изломанный остаток великого мага и тактика, которого я видела в худшие моменты его падения, и не та умирающая отчаявшаяся фигура, которую я когда-то отправила на перерождение, уже сама не понимая, хватит ли у меня сил потом жить с этим решением, если он не вернётся. Нет — он стоял прямо передо мной так, как, наверное, и должен стоять Великий Феникс Физалиона, названный брат короля Даата, полководец и могучий маг. В тёмно-алой броне, отливающей чёрным золотом по краям, со стянутыми под шлемом длинными волосами, с узким и строгим лицом под забралом птичьего шлема, которое время и ошибки, конечно, не сделали ни капли мягким, но вернули ему плоть, силу и живость. Самый проблемный и, если уж на то пошло, один из самых родных людей в этой огненной мясорубке…        — …дядя?       Ой… я не планировала всхлипывать так искренне… твою мать, я ведь реально… реально думала, что он уже сам себя сожрал со своим чувством вины и не собирается возрождаться, думала он уже решил окончательно схорониться… как классно оказываться неправой иногда!       Даркар, не отводя взгляда от зло ощерившегося Валтора, чуть качнул головой.        — Прости, родная. — голос у него стал крепче, немного ниже чем то сиплое безобразие в пещерах, но неоспоримо его из детских воспоминаний. — Задержался немного. Видимо, восставать из пепла стоило всё же по учебнику, а не как придется.       …       Что? Что простите?!       А вот тут-то я и поняла — нахрен кровные узы, это точно семейное! Ну, потому что, кто ещё, кроме человека, который со мной нянчился ещё когда я в пелёнках валялась, станет появляться из золотого пламени, в снопе искр и со звоном щита с копьём, и первым делом выдает какую-то саркастическую чушь таким тоном, будто у нас тут не конец эпохи, а слегка неловкая задержка на ужин?! Лучшее, мать его, наследство во всём магическом измерении!       Даркар, тем временем, поднял копье с пола и закрыл меня собой окончательно, застыв напротив тёмного мага и ошарашенных его возвращением ведьмочек в готовности драться. Да — в одиночку всех четверых, и даже одного Валтора, он может и не осилит после буквально только что завершившегося возрождения, однако задержать он их может.        — Так-так-так, — протянул дядя, чуть склонив голову на бок и разглядывая Валтора с той знакомой ленивой язвительностью, от которой у меня ещё в младенчестве всё зудело либо от желания расхохотаться, либо же от желания задать вопрос, а точно ли он не родственник по дальней линии. — А я-то думаю, что это за наглая светловолосая зараза коптит святилище так, будто ему тут рады. А это всего лишь ты, старый промерзлый знакомый. Ничего нового, даже оскорбительно как-то.       Валтору такое обращение не понравилось. Не удивительно, ведь сейчас перед ним стояла первопричина почему он не получил Искру Бессмертия ещё восемнадцать лет назад, предатель Трёх Ведьм и просто тактик, который знал больше, чем показывал и, тем самым, наебал мага ещё тогда.        — Ты должен быть мёртв… — процедил он сквозь зубы, не сводя потемневших глаз с деловито сместившего вес с ноги на ногу полководца.        — Был. Не понравилось. Сервис так себе, виды скучные, персонал молчаливый. — Даркар хмыкнул и пожал плечами со скрипом доспехов. — Вернулся.       Из горла вырвался нервный, но совершенно искренний фырк, заставив быстро прикрыть рот ладонью. Ну вашу налево, от слов Даркара стало нереально комфортно и гораздо легче, даже если я не забыла, что вообще-то напротив стоит средоточие всего плохого с медленно едущей на Мальдивы крышей. Просто… теперь я хотя бы была не одна и рядом был тот, кто умеет закрывать собой и кому можно доверить хотя бы один расслабленный вдох.       В этот момент Валтор сделал шаг вперёд, вынудив дядю сместить копьё чуть в сторону, перетекая в стойку.        — Не советую. — предупреждающе процедил мужчина. — Я только воскрес, а уже в отвратительно боевом настроении. Не порть мне праздник ещё больше.        — Ты действительно думаешь, что сможешь остановить меня? Один? — с насмешкой оскалился в ответ тёмный маг, позволив заметить, как вокруг демонической руки начала медленно клубиться тьма.        — Нет, конечно. — пожал плечами Даркар, так легко, что Лесма за спиной Валтора округлила глаза и нервно отступила на шаг назад, вместе с Айси и Гремори. Потому что страшнее гордого отстаивания самостоятельности, только умение признать, что как раз-таки нет — в одиночку не справлюсь, но у меня другие планы. — Но я и не собираюсь танцевать с тобой в паре пока один из нас не умрёт. Я собираюсь выигрывать время. А это, знаешь ли, мой любимый вид тактики — выматывать противника до тех пор, пока у него не останется вариантов кроме как пойти в рискованный ва-банк. А когда до этого дойдёт, здесь уже будут друзья моей племянницы и тебе станет очень несладко жить в таком-то состоянии.       Он сказал это показательно небрежно. Так, будто делал замечание на собрании. Но ох… как же больно и метко это вонзилось Валтору под рёбра, я даже из-за плеча дяди это заметила.       Нет, это точно наследственное: чем страшнее и ужаснее ситуация, тем более ровно и нагло звучит в ответ сарказм! И если я действительно унаследовала от крёстного умение крыть происходящее матом в три этажа, лишь бы не сойти с ума, то я официально придушу его искренними объятиями, пока у одного из нас не хрустнут рёбра! Имею право, я ждала его три месяца!        — Племянница, — окликнул меня полководец, вынудив вынырнуть из размышлений о будущем травмировании вернувшегося родственника, — насколько плохо?       Хотелось съязвить. Вот прям очень. Но знаете… пошло оно всё нахуй!        — Хреново, но сейчас не до капризов.        — Узнаю семейное наследство… — устало вздохнул на это феникс, крепко перехватив копье и щит. — Тогда прижми хвост позади меня, не геройствуй и отдышись наконец-то.        — Вот теперь у меня появляется жалоба к возвращению моего же дяди. — мстительно буркнула я ему в спину, на что, клянусь, он закатил глаза.        — Если ты ожидала менее раздражающую версию крёстного и названного брата своего отца, то пиши жалобу производителю. А вообще — ужасный вкус, я отличный дядя.       Валтору, похоже, то ли надоело слушать наше семейное безобразие, то ли беситься от живости Даркара, его сарказма, пока позади меня и крестного находится цель его восемнадцатилетних мук в ледышке, но он рванул вперёд с недовольным рёвом, собираясь силой добраться до единственной вещи в магическом измерении, которое может наконец помочь ему собраться обратно воедино. Погодите… магия фениксов = очищение, Золотой Огонь Феникса = высшая форма очищения и залог перерождения при поглощении… рискнуть, не рискнуть? Рискнуть? Можно… меня по голове не погладят за это, но уж придётся как-то пережить…       Удар когтей снова пришелся на щит, заставив Даркара отступить на полшага назад, сбавляя давление и тут же попытавшись ударить копьем, наткнувшись на блок чешуёй. Шаг в сторону, показавшийся мне сначала лишним, ведь так можно открыть тыл, но он оправдывается поднятием щита прикрыв дядю от тёмной магии, бесполезными кляксами стекающей по вспыхнувшему алым огнём металлу, не зацепившись. Снова принятие удара в лоб и тут же резкий шаг вперёд, врезав всей поверхностью щита прямо по Валтору, отбрасывая его на пару шагов назад, тут же следом ударив копьем, вынуждая тёмного мага отступить в сторону и оказаться загнанным последующим рывком в сторону. Так… Маарн учил меня защите в первую очередь, потому что увы — я тварь, дрожащая иногда, особенно когда не готовлюсь ни хрена, а вот атакам он, падла эдакая, вообще меня не учил. Я с копьем, конечно, управляться не училась… но под меч-то подстроить тактику могу? Могу, если мозги включу!       Так, а где три наследственных огрызка? А, они за спину зайти пытаются… непорядок.        — Куда полезли, сучки недожаренные?! — рявкнула я со своего места, ощущая как по пальцам скользнул родной огонь, превращаясь в знакомый с дебюта Стеллы огненный кнут и позволив щёлкнуть им прямо возле мысков затормозившей Айси. — Берега попутали, в чужой бой лезть?! Не троньте моего крёстного, которого я с таким трудом дождалась, истерички недоученные!        — Сама сдохни, стерва рыжая! — мгновенно завелась Лесма, швырнув в меня фаербол…       Который очень тоскливо затух на полпути ко мне и упал в пол размякшим мгновенно пеплом, позволив с довольной ухмылкой натянуть между руками огненный кнут и пронаблюдать с мурчащим чувством прекрасного, за медленно нагнавшим ведьм осознанием: они здесь вот вообще больше не крутые метёлки. А вот я — очень даже крутая и злости у меня на них накопилось ой как много.       Па-папам~! Пора получать по счетам за все гадости, которые я от вас пережила, фефелки бессовестные!       Но прежде, чем мне удалось нанести хоть один удар, святилище содрогнулось от пола до потолка, взбрыкнув под ногами с такой силой, что я едва не упала на колени. Что уж говорить про ведьм, которым пришлось вжаться в стену, лишь бы устоять на ногах после выгорания тёмной магии и пробежки по огромному замку в попытке поймать бессовестную рыжую фею, то бишь, меня. Валтор и Даркар отвлеклись от боя, но, если тёмного мага тут же перекосило от злости от очередного вмешательства, то дядя резко рванул назад, в мою сторону.        — Руби, береги голову! — внезапно скомандовал феникс, добравшись до меня ровно в тот момент, когда потолок святилища резко пошёл трещинами… и рухнул.       Без шуток! Реально рухнул вниз огромными кусками камня, впустив в помещение жар поверхности, вспышки огня… и клекот огромной фениксовой туши моего отца! Твою-то мать, батя! Совсем мозги на почве гнева и горя расплавились?! Ебанулся, собственное святилище рушить?!       Поднятый над нами щит содрогнулся под упавшими обломками, но Даркар лишь крепче обнял меня за плечи и прижал к себе, упрямо снося каждый новый удар сжав зубы. Пришлось обнять в ответ и заодно держать уже магический барьер, если не хотелось обжечься, даже если от моей защиты сейчас очень мало толку и очень много перенапряжения за последние чёртовы сутки. Но знаете — предпочту перенапрячься магически, чем потом страдать физически! Я вообще в шоке, что дядя выдерживает то количество валунов, что падают сейчас на нас с высоты в пару метров! А они не размером с гальку!       Огромная, пернатая и пышущая жаром как проклятый паровоз, туша феникса рухнула сквозь провал в потолке с грохотом достойным подрыва кило динамита, тут же поднимая увенчанную алыми перьями голову с острым клювом и выдав оглушительный визг, увидев «нарушителей». И я не только про троицу ведьм и Валтора говорю — в ту же категорию попали и я с Даркаром. Дядя… вздохнул. Очень тяжело, виновато, но с каким-то очень неслышимым и очень понятным «твою же мать», будто вид названного брата-а-ля-короля в состоянии неразумной ярости и хаоса был ему знаком, понятен и вообще не впечатлял.       …       А теперь, внимание, вопрос: что же, блять, такого случалось, что такой видок Даркар видал уже не раз?! Вытрясти из него правду что ли, по-тихому? Пока рядом стоит?        — Даже не вздумай. — явно просёк мою линию мысли дядя, скосив на меня тёмно-красный глаз сквозь прорези шлема. — Сам расскажу. Позже.       Да как вы все понимаете, что я думаю?!        — У тебя очень экспрессивное лицо, Руби, огромные матерные субтитры на половину мордашки. — «милостиво» меня просветил родственник, тут же закрыв щитом от огненного дыхания «папаши» и вынудив прикрыться и руками на рефлексе.        — Охрененно…! — процедила я сквозь зубы, уже приготовившись к драке на два фронта.       Один — на Валтора и Трикс, второй — на обезумевшего батю без тормозов. Звучит смешно, на деле — плакать хочется!       Но прежде, чем пришлось идти в атаку и при этом не открывать пространство для рывка к Золотому Огню позади, сверху в Даата врезался…        — ЯЩЕРКА!!! — радостно заорала я на вид гранатово-алого дракона, впечатавшего местного монарха клювом в пол посредством падения на его хребет всеми четырьмя лапами.       Дракон поднял морду ко мне всего на мгновение, но даже этого хватило с лихвой чтобы пронаблюдать за чешуйчатой морде радость и услышать её радостный рокот в ответ, прежде чем она прикрылась крылом от магии Айси и после с рёвом выплюнула струю огня против пламени Валтора. Со спины спрыгнул Скай, решительно разрубив мечом поднявшуюся ему навстречу тень от Гремори и тут же поймав на лезвие очередные теневые клыки. Лесма, чтоб ей пусто было, попыталась блондинку зажарить напрочь, однако тут же оказалась поймана за смуглое запястье гибким похожим на жидкую резину хлыстом и под её же вопль вздернута вверх, позволив злой и вспотевшей Лейле с разворота впечатать тёмную ногу в голову ведьме, отправив её в недолговечный полёт до стенки. Муза, в Энчантиксе, негодующая погодным условиям и просто раздраженная до чёртиков, сложила руки рупором в сторону Гремори и Айси и выпустила оглушительный крик, усиленный магией и тут же заставивший слабенький лёд треснуть, а теневых тварей скорчиться от боли. Следом влетели Стелла и Флора, швырнув вперёд два заклинания, сплетенные вместе уже по факту приземления, выпуская нечто, очень похожее свето-природную зверушку, тут же вцепившуюся древесными клыками в… ДА КОГДА ЭТОТ ПОЛУДОХЛЫЙ ДЕМОНЮГА-ДРАКОНЮГА УСПЕЛ ПРИЗВАТЬ ЭТИХ ХТОНИЙ?!        — Руби! — радостно воскликнула Стелла, приземлившись напротив и притянув к себе в объятия за плечи, позволив облегченно прикрыть глаза и обнять в ответ. — Слава Рассвету ты в порядке! Ну… — тут же отстранилась от меня Альгенионхел, окинув критичным взглядом и поморщившись, — более-менее в порядке, извини.        — Кронпринцесса Солярии. — уважительно склонил голову на бок Даркар, нанизав очередную тварь на копьё и деловито скинув с древка сапогом.        — Ой… — обалдела его присутствию фея света, на секунду растерявшись, после чего быстро выкинула руку вперёд и подняла над ним щит, прикрыв от удара со спины. — Восторги после, драка сейчас! Какой план?        — У меня нет плана, кроме как не пускать эту паскуду к огню! — растерянно воскликнула я в ответ, наблюдая за тем, как подруга на это лишь рванула вперёд и взлетела почти под пролом в потолке.       Кстати… пролом… а где мой нерадивый родитель в пернатом теле?       Взгляд в сторону недавнего места приземления Мелкой, позволил наблюдать перед собой отсутствие алого дракона и огромную такую кучку пепла. Эм… блять. Шикарный способ знакомства с моей роднёй, Блум, десять из десяти задумка — прикончить его в этот раз, чтобы он возродился из пепла. А… а если не возродится? Он восемнадцать лет горел без остановки, что, если…? Твою мать!       Сорвавшись с места и едва успев увернуться под крик Брэндона «вниз» от когтей очередной твари, падаю на колени возле отцовского пепла, едва не ошпарив, итак, настрадавшиеся руки о чужой прах, но упрямо стискиваю его пальцами пытаясь нащупать хоть какую-то магическую связь, хоть какой-то отклик, хоть что-то говорящее о фениксе на грани жизни и смерти. Ногти наткнулись на обсидиановый пол под серой кучей, хлопки крыльев Блум, давящей тёмных тварей, развеивали ещё больше пепла, а меня трясло от понимания, что не успевший передо мной извиниться отец просто, не хочет возрождаться. Даже мой крестный дядя, сука, сохранил хоть каплю стыда и совести, воспользовался моим совершенно незапланированным и неумелым предложением (настойчиво всунутым) перерождением и в лицо мне сказал «извини»! Так какого хуя ты, папаша ебаный, натворивший всё это дело с моей жизнью и тайной моей личности до официального представления двору, решил, что избежишь встречи со своей разозлённой и обиженной дочуркой, а?! Да хрена лысого!        — Слышь ты, древнее пережженное ископаемое! — кулаки с силой столкнулись с полом через пепел, сжимаясь до боли от впившихся в кожу ногтей. — Не вздумай мне тут сейчас затухать, как тоскливая свечка на подоконнике! Урод ебанутый! Ты сам это всё натворил с моей жизнью и моим наследием, патлатый ты истукан! Сам назвал меня Руби, сам не показывал и не называл принцессой ни при ком из двора, сам виноват, что я только три месяца назад узнала о том, что являюсь грёбаной принцессой и наследницей дара перерождения! Ну так возьми ответственность, гад пернатый! Сивир тебе на том свете тем более устроит! Вот узнает, что ты щас сдох как последний трусливый трухлявый пень, сама прекратит бороться с проклятием и помрёт следом, чисто чтоб тебя задушить! — откуда я вообще знаю, что мать у меня… а… я чувствую мелкое предсказание от дара, с эхом чужой ругани. Теперь я знаю, кто в семье реально босс… рожал Даат. — Поэтому собери себя в перья и возродись уже, тупорылый ты папаша!       Пепел у меня под руками мгновенно вспыхнул, пойдя золотистыми прожилками от пальцев до края кучи, впитывая не только мою ослабшую магию, но и «затянувшись» золотым огнём источника, позволив отскочить назад ровно в тот момент, когда прах взорвался огнём.        — Руби!       Оклик заставил попытаться обернуться и наблюдать за стремительным приближением когтей очередной твари, уже прекрасно понимая, что с моим ослаблением мне уже не увернуться, а только недавно приземлившийся поблизости Маарн уже не добежит. Пришлось зажмуриться в ожидании очередной порции боли, когда тварь резко заверещала и мгновенно этот же визг улетучился куда-то подальше, вынудив опасливо приоткрыть один глаз.        — В кого ты такой грубиянкой уродилась, я не понимаю. — послышался над головой мужской голос, пока напротив лица опустился изогнутый полумесяцем клинок хопеша. — Сивир услышит такие выражения — мне первой голову открутит.       «Алый плащ» перед моим лицом развернулся и протянул навстречу закованную в знакомые «птичьи» латы ладонь, позволив за неё зацепиться и оказаться поднятой на ноги… и тут же стиснутой одной рукой, как плюшевая игрушка, набитая матерными возмущениями под завязку.        — Дочка~! — радостно прозвучало над ухом под аккомпанемент грохота очередной твари об стенку, звук разрезаемой плоти, ревущего огня, драконьего рева и звона фейской магии.       …       Я понимаю свою мать, тут без рукоприкладства мозги обратно на место не вставить… вообще.        — Даат! — окликнул короля Даркар, вынудив папашу рывком развернуться и поймать на клинок когти очередной летучей хтони, резко дёрнув рукой в сторону и тут же назад, поймав тварь на глупости и отсеча ей голову с резкой вспышкой пламени, превратив призванное создание в веселое горящее конфетти. — Умиления дочерью позже, сопротивление Валтору сейчас! Восемнадцать лет прошло — всё такой же тюфяк!        — Уж кто бы говорил! — огрызнулся красноволосый король, подтолкнув меня обратно к алтарю с золотым пламенем и выпустив из-под плаща алые фениксовы крылья, тут же отталкиваясь от пола и на лету рассекая очередную тварь пополам. — Я всё ещё с тебя не спросил за то выступление! Что это, твою мать, было, Дар?! КАКОГО ИСКРОПЛЕТЁНОГО?!        — Ты идиот? — откликнулся крёстный, увернувшись от хопеша и уверенно нанизав очередную тушу на копьё и воспользовавшись ею как площадкой для приземления.        — Эй!       Я сдаюсь… я официально, с заявкой и заполненным завещанием, сдаюсь. Раньше я радовалась весёлому наследию своей семейки, теперь же я хочу закопать саму себя десять метров под землёй и не высовываться. У меня один вопрос: в семье Лакайтеров что, так редко рождались дочери, что вокруг меня такая шумиха восемнадцать лет назад была? Что с папашей?! Откуда столько умиления?!        — Если что, я всё ещё здесь и у меня у самой очень много вопросов и претензий к своей семейной драме! — напомнила я обоим старшим мужчинам о своём существовании, заодно подпалив крылья очередной твари и сбросив её тем самым на пол. — В особенности к вам и вашим жизненным решениям, ваше величество Лакайтер!        — «Папаша» мне нравилось больше… — не преминул состроить грустную мину великовозрастный правитель, засадив локтем в нос очередной обезображенной бестии и зацепив её изогнутым клинком на развороте, хлопнув горящими крыльями в сторону ещё группки.        — Перебьешься! — откликаюсь на это, увернувшись от сосульки в свою сторону и в отместку щёлкнув огненным кнутом прямо возле головы Айси, вынудив её подставиться под жвачку в виде морфикса в голову и оказавшись приклеенной к стене. — Отличный бросок, Лейла!       Рядом почувствовалась очень знакомая и светлая магия, позволив развернуться и тут же оказаться приподнятой над полом в крепких объятиях, укрытая защитным барьером от очередной атаки и просто стиснутая за талию так крепко, что на мгновение показалось, что кости треснут от концентрации радости в одном маге. Но честно? Взаимно… очень взаимно!        — Хелия! — радостно выдыхаю в тёмные волосы, тут же кое-как вывернувшись и поймав светлое лицо в ладони, впитывая в себя детали чужого лица, хотя запомнила их наизусть уже давным-давно. — Ты в порядке!        — Это должен был говорить я, Искорка. — облегченно улыбнулся в ответ Кейгамон, поймав пальцами моё запястье и на секунду прижав ладонь крепче, прежде чем нахмурился и уставился на мгновенно виновато опустившую глаза меня. — Руби…        — Я знаю…        — Я ещё ничего не сказал.        — Я знаю, что ты думаешь про моё решение лезть в логово Валтора с его одержимостью и нашими разными уровнями силы… и я знаю, что ты был против и вообще это самоубийство… — буркаю куда-то в сторону, стараясь не смотреть на своего парня и не думать о том, что втык заслуженный. — Но… Хелия, я смогла помочь найти Фарагонду…        — И рискнула своей безопасностью, своим здоровьем и своей свободой ради минутного преимущества. — мгновенно строго меня осадил художник, вынудив поджать губы и виновато смотреть куда-то вниз, в обсидиановый пол. Но вместо того, чтобы дать мне возможность погрызть саму себя, маг коротко приподнял моё лицо за подбородок…       Поцелуй вышел скованным, внезапным, горьким из-за гари и с металлическим привкусом из-за моей всё ещё разбитой губы, но ещё больше он был… ШОКИРУЮЩЕ НЕ ВОВРЕМЯ СЛУЧИВШИМСЯ! АЛЛО! У НАС ТУТ БОЙ!       Хелия отстранился буквально мгновение спустя, пока я стояла оглушённая и вообще не понимала, как мне реагировать на нежность посреди хаоса, после чего заботливо коснулся губами моего лба и улыбнулся.        — Позже. — поставил перед фактом предстоящей выволочки Кейгамон, позволив мне оторопело кивнуть и тут же наблюдать за исчезновением своего парня во вспышке стальной магии, тут же сплетающего заклинание движением пальцев.       Вашу мать…       Самое хреновое… это увидел Валтор. И хреново не в том самом смысле «о нет, у него итак течёт крыша, я сделала ещё хуже, бу-ху»… нет — у него снесло крышу по всем фронтам, потому что демон окончательно потерял контроль, не смог добраться до необходимой цели из-за увеличившейся живой стены и бесполезных помощниц, а дракон увидел то, чего не смог никак получить как бы ни был ласков и «надёжен». То есть — моё внимание, мою покладистость, мою любовь и в целом меня, в то время как один маг смог обрадовать меня своим появлением, подарить мне больше сил сражаться и смог урвать моё внимание, без оговорки о предстоящей лекции по самозащите и заботе о своём здоровье. То есть… да — крыша поехала, фундамент побежал догонять, стены и потолок рухнули.       Магия взорвалась в тесном полу обрушенном помещении как долго сдавливаемый шарик, темнота поползла по стенам пытаясь бесполезно зацепиться хотя бы за что-то, в то время как тёмный маг пошёл искажениями. Не теми мельканиями теней и просто чешуйками — его кожа взбухла в местах, кости начали искривляться прямо внутри тела, и кожа пошла нарывами, под которыми вперемешку проскальзывали драконья индиговая чешуя и алая сухая, противная мелкочешуйчатая кожа демона. По воздуху прокатился оглушительный, полный агонии вой, с которым спина Валтора изогнулась, пошла буграми и порвалась пополам, выпуская искажённые мутацией химеры крылья, частично перепончатые, частично голая кость с ошмётками мышц. В пол упёрлась анатомически непропорциональная алая когтистая рука, вторую он поджал как сломанное крыло и вскинул к нам вспухшие глаза, один алый с прожилками серебра и серебряный с чёрными лопнувшими сосудами. Спайка окончательно пошла к хренам, превращая некогда великое творение зла в неконтролируемое… существо.       И это самое существо рвануло вперёд, ещё быстрее чем до этого, вызывая внутри тесный комок холодного ужаса, с которым я проследила траекторию его движения… нет…        — БЛУМ! — успела я бесполезно вскрикнуть, используя огонь чтобы сократить, между нами, расстояние и перекрыв её собой.       Потому что она бы не успела… потому что он бы её сожрал… потому что она моя сестра!       Демоническая когтистая рука Валтора уже пошла вперёд, целясь не просто ударить — пробить грудную клетку насквозь и добраться туда, где в ней пело Пламя Дракона-Создателя.       Вот и всё.       Удар вошёл в меня.       Это было даже не больно сначала. Просто… шок. Глухой, белый, невозможный. Как если бы мир на секунду перестал иметь звук, цвет, жар и вообще любые понятные свойства, кроме одного — в тебе что-то есть, а теперь этого быть не должно. Потом уже пришла боль. Позже. Грязной, рвущей волной. Но в первое мгновение я только почувствовала, как когти проходят через диафрагму, слишком глубоко, слишком близко к тому месту, где жило моё собственное фениксово пламя.       И следом я сделала то, о чём, наверное, потом ещё долго будут спорить умные маги, если останутся живы и найдут время на теорию.       Я затушила себя изнутри сама. Напрочь. То, чем я ему грозила всё это время — изничтожить себя изнутри, лишить саму себя способности возрождаться из пепла, лишить саму себя исцеления. И поделом…       Смешно… умираю в третий раз, а мысли снова не «Блум», не «Хелия», не «как же больно»… а простое вот это мелочное, наглое, девичье «ну и хрен тебе в грызло».       Но, прежде чем стало окончательно и безвозвратно темно, предзнаменуя посмертие или ещё какую утопию, я ещё успела увидеть его глаза. И это, наверное, было самым страшным — потому что в них не было какой-то единой эмоции.       Там был ужас дракона — от того, что он только что действительно убил меня. Не ранил. Не прижал. Не сломал аккуратно под себя. Убил то, что столь жадно и трепетно желал подчинить, получить и чем желал любоваться. И ненависть демона — от того, что удар оказался бесполезен, что дар ускользнул, что жертва ушла не в его руки, а в сторону, которую он контролировать уже не мог. Две эмоции сразу. Два лица одной разваливающейся твари. И от этой смеси мне стало вдруг почти… смешно.       Ну надо же.       Даже умереть у меня получилось так, чтобы испортить ему настроение. Расту над собой, Даркар одобрит…       Глаза закрылись уже после того, как когти были рывком вырваны из моей грудины после того, как боль затопила сознание, а рот заполнил привкус металла и беспомощности, с которой я свалилась на пол, прямо под ноги взвывшей Блум. Правда это состояние продлилось… недолго.       Потому что сердце Физалиона не приняло эту смерть как конец.       Оно приняло её как жертву.       Настоящую.       Не ту кривую, болезненную привычку умирать за каплю любви, к которой я когда-то так привыкла, что почти перестала различать её на вкус. Нет. Это была другая жертва. Осознанная. Не потому, что я ничего не стою, а потому что слишком хорошо знаю цену тому, что защищаю. Ради Блум — иногда совершенно бессовестной Ящерки, любимой младшей сестры с непослушными рыжими вихрами и любовью к магии с детства, носительницы Огня Дракона-Создателя. Ради Магического Измерения, которому нельзя было позволить пасть под сапогом бессмертного Валтора. Ради семьи — кровной, сводной, выбранной, проклятой, любимой. Ради мира, где я наконец-то успела стать не только щитом, но и человеком.       И Физалион это признал. По крайней мере, если судить по рассказам ребят уже после, когда всё успокоилось и мы все завалились спать, отдыхать, кто где, вывод напрашивался именно такой.       Золотой Огонь взорвался.       Не как взрыв наружу. Как рождение.       Вся зала сердца планеты на секунду перестала быть камнем и пламенем, а превратилась в один огромный, ослепительный кокон Золотого Феникса. Огненные жилы по стенам вспыхнули так ярко, что все остальные цвета даже не исчезли, а выцвели. Валтора, уже рвущегося на части, просто отбросило. Демоническую половину швырнуло в одну сторону, драконью — в другую, и если дракона ещё просто прижало к полу, выдирая из него остатки скреплявшей всё тёмной воли, то демона закрутило в воздухе в такой хтонической агонии, что даже Трикс на секунду забыли дышать и просто вжались в друг друга как выброшенные злым человеком котята.       Золотое пламя поднялось колонной, шире, выше, ярче всего, что они видели за эту войну. Оно было не огнём уже, а законом. Приговором. Возвращением. В самом сердце этой колонны зависла я.       Вернее, уже не совсем та я, что влетела под удар.       Смерть и возрождение фениксов вообще штука крайне невежливая к понятию личных границ и линейного времени. Сначала тебя разбирает до чистой сути. Потом задаёт один очень неприятный вопрос: а кем ты будешь, если перестанешь определять себя через то, чем ты себя измеряла до этого? И только после этого собирает обратно.       Я открыла глаза уже в золоте.       Тело больше не болело. Не так, как секунду назад. Не потому, что рана «зажила» в человеческом понимании — нет. Меня просто пересобрали на другом уровне. Кожа отливала тёплым смуглым золотом, будто само пламя Физалиона впиталось в неё глубже крови. По рукам и плечам шли тонкие алые и золотые узоры, похожие на египетские орнаменты, на письмена древних храмов и на перья сразу. Одежда Энчантикса легла на меня так, будто существовала всегда и только ждала нужной смерти: алый, золото, тончайшие пластины света вместо привычной ткани в некоторых местах, высокий пояс, мягкие, но чёткие линии, длинные летящие элементы за спиной, напоминающие и хвостовое оперение феникса, и царские ленты сразу. На волосы легла лёгкая диадема — не корона, не тяжёлая властность, а именно знак. Признание. Печать Физалиона на собственной наследнице. Перчатки — золотистые, блестящие, облегающие кисти выше локтя, будто выкованные из самого чистого солнечного металла. И крылья… боги. За спиной раскрылись не просто фейские крылья, а почти храмовые полотна света — золотые у основания, алые по кромке, с рисунком, напоминающим одновременно перья феникса и крылья бабочки.       Энчантикс Золотого Феникса.       Ну вашу-то мать, а…       Я опустила взгляд.       Демон уже рвался ко мне.       Не Валтор как цельная фигура. Нет. Именно демон. Та тварь, что веками была волей Прародительниц, их поводком, их «зло ради зла». Его сорвало окончательно, вытащило наружу искривлённой, ало-чёрной химерой с когтями, пастью и воплем, от которого сводило зубы. Драконья часть осталась валяться внизу, индиговая, чешуйчатая, наполовину тот самый белобрысый Валтор, наполовину оглушённый долгожданной свободой дракон, прижатая к полу тяжестью самой планеты, и почти не шевелилась. Истощённая. Выключенная. Беспомощная настолько, что, если уж совсем честно, мне в ту секунду даже врезать ему не захотелось. Лежачих не бьют. Даже если этот лежачий — чешуйчатый гад, который успел испортить жизнь примерно всем.       А вот демона — очень даже.       И я уже не была напуганной девчонкой.       Не той Руби, которая шарахается от прикосновений Валтора так, будто с неё прямо сейчас снимут кожу. Не той, которая задыхается от чужой власти и цепенеет под взглядом древнего зла. Не той, которая в первую очередь думает, как бы всем помочь, а про себя — потом. Всё это во мне осталось, конечно. Феникс не стирает характер. К сожалению, иначе я бы, возможно, перестала материться в неподходящие моменты. Но поверх этого появилось ещё кое-что.       Ясность.       Очень жёсткая.       Очень светлая.       Очень злая.       Демон рванулся вперёд с воем, и я вскинула руки.       Цепи возникли сразу.       Не из воздуха даже — из самого Золотого Огня вокруг, вспыхнувшего ярче, будто сделавшего новый долгожданный вдох. Тонкие сначала, как линии света, они в ту же секунду уплотнились, обвили демона за плечи, горло, запястья, рёбра, ноги, сомкнулись на нём со звоном, и этот звон был таким прекрасным, что я, наверное, потом ещё долго буду вспоминать его вместо колыбельной. Он дёрнулся, завыл, рванулся сильнее — бесполезно. Цепи Золотого Феникса были не просто магией. Они были природным отрицанием той тьмы, из которой его когда-то собрали.       — Нет! — прошипел он.       — Да. — спокойно ответила я.       И это было, пожалуй, самое страшное во мне сейчас — спокойствие.       Не истерика. Не триумф. Не мстительная радость, хотя, не скрою, она тоже где-то очень приятно звенела на заднем плане.       Просто понимание: всё. Хватит. Пора заканчивать со всем этим историческим фарсом.       Я сжала кулаки.       Золотые перчатки вспыхнули ярче.       Цепи рывком затянулись вокруг тёмного тела, заодно зацепив призванных тварей и с воплем стягивая их к бесполезно дёргающемуся Валтору.       И демон загорелся.       Не внешним огнём — тем, от которого можно убежать, укрыться, отмахнуться. Его жрало изнутри. Сама структура этой твари, само её навязанное злое ядро, вся воля Прародительниц, весь этот поводок, веками державший дракона в клетке одного тела, — всё вспыхнуло золотым пламенем сразу. Вой, который он издал, был таким жутким, что даже руины Физалиона на секунду, кажется, затаили дыхание. Но я не отвела взгляд.       Ни на секунду.       Потому что да, я жертвенная душа.       Да, я умею умирать слишком хорошо.       Но я умею и заканчивать то, что нельзя оставлять живым.       — За Блум, — тихо сказала я и цепи сжались сильнее под моим приказом. — За Физалион. — демон распахнул пасть в попытке меня проклясть и тут же получил цепь в горло. — За всех, кого ты должен был уничтожить и не смог.       Мои биологические родители, народ Физалиона, Блум, Скай, даже стерва Диаспро, Лейла, Стелла, Даркар… все, кто выжил вопреки его козням. Да, я стирала эту гадость и ради них тоже.       И в последний момент — уже почти шёпотом, но так, чтобы услышал сам мир, я дала ему последний приказ:       — А теперь гори.       Огонь взревел под приказом, будто спичка, поднесённая к пролитому бензину, объяв тварь со всех сторон — вокруг, изнутри, между слоёв, исполняя то, чего ожидало всё магическое измерение просто трусливо не облачая правду в слова и не желая признаваться в собственной беспомощности. Выжигало последнее наследие Бешеного Трио из истории, превращая его лишь в очень далёкое и очень позабытое воспоминание, о котором будут рассказывать, но перестанут наконец-то бояться. Смешно, что это делаю я — человек умерший три раза, наконец понявший, что иногда и можно выполнить возложенные на тебя обязательства, но только чтобы самому выбрать их итог, а не как выберет мир.       От демона не осталось даже пепла, когда огонь наконец потух и цепи разомкнулись, позволив мне опустить руки вдоль тела и зависнуть в воздухе, выдыхая задержанный до этого в лёгких воздух.        — Ну что, — хрипло выдохнул Даркар, подняв голову и разглядывая меня так, будто одновременно хотел расплакаться от облегчения и спросить, нельзя ли семье хоть раз пережить катастрофу без полноценного акта воскресения, — я, конечно, всегда подозревал, что у тебя чувство драматического выхода в родной род, как у твоего отца, но это уже наглость, крестница.        — Да ты отстанешь от меня, нет? — оскорблённо поинтересовался Даат, уставившись на названного брата с неприязнью.        — Я? — невинно переспросил Даркар, опираясь на копьё. — Это вообще-то ты тут устроил потолочный вход как очень нервный бог из древней баллады.        — Я провёл восемнадцать лет под проклятием и давлением горя о своей жене и дочери!        — А я восемнадцать лет это наблюдал бесплатно и задавался вопросом, как мы с тобой умудрились подружиться с твоим драматизмом и моей взрослостью…        — Да твой сарказм хуже моей периодичной глупости! — возмутился предъяве Даат.        — Жене об этом будешь рассказывать, а я тебя с детства знаю… о чём и жалею последние восемнадцать лет. Удивлён, что у тебя хотя бы дочь с мозгами. — вздохнул в ответ тяжко Даркар.       Блум, игнорируя ругань мужской части моей семьи, налетела на меня с облегчённым всхлипом, позволив поймать её в объятия и крепко сжать, чувствуя знакомый запах апельсина, гари и шоколада, тут же привычно прижавшись щекой к рыжей макушке. Следом подлетела плачущая Стелла, влетела с облегчённым смехом Муза, поймала за запястье всхлипывающая Флора и аккуратно потёрла под глазами пальцами Текна, чтобы не показывать «излишнюю эмоциональную реакцию». Но и её получилось втянуть в объятия назло её Зенитской логике, наблюдая на тонких строгих губах облегчённую улыбку и прикрытые в смирении глаза, с которым фея технологий обняла меня и Блум в ответ поверх рук Стеллы.       Пола ноги коснулись незаметно, позволив отстраниться от девочек и улыбнуться подбежавшим специалистам. Но прежде, чем на меня наорал Ривен, обругал Сидонис, достал злющий Маарн, облегчённо смеющийся Брэндон и нервно поправляющий очки Тимми, Скай перекрыл им дорогу и аккуратно заставил расступиться, формируя короткий живой коридор к Хелии. К художнику, который смотрел на меня с усталым смирением, пониманием, тихим раздражением на условия моей повторной смерти и… бездонной радостью, что я снова оказалась слишком упрямой, чтобы просто так умереть.       Я этого не видела, но Даат, заметивший мои аккуратные шаги к Кейгамону, после сорвавшиеся на бег и поимку в радостные объятия, открыл рот чтобы возмутиться… и тут же зашипел, потому что Даркар поднял кулак и стукнул названному брату ровно под подбородок, вынудив заткнуться до того, как он что-то сказал.        — Он, мою дочь…! — попытался шёпотом возмутиться Даат, на что дядя уже устало поймал его за затылок одной рукой и закрыл рот второй, оперативно перекрыв комментарии.       Зато король в полной мере пронаблюдал за тем, как Хелия отвёл с моего лица тонкие египетские косички с колечками и бусинками на концах, обхватил моё лицо обеими ладонями с невероятной, вечно вгоняющей меня в краску нежностью и поцеловал, под всеобщий радостный вой и трепетание моих фейских крыльев за спиной. Ну что поделать, слишком уж много эмоций у меня вызывает мой же парень…       Победа, как выяснилось, иногда выглядит именно так.       Как возможность, наконец, начать отстраивать то, что слишком долго просто выживало.       Команда по спасению Магического Измерения от крайне нестабильного Тёмного Огня Дракона выглядела соответствующе.       То есть как люди, которым за такие достижения, по-хорошему, надо бы автоматом засчитать минимум половину годовых экзаменов. Или выдать пожизненный пропуск в секцию «мы уже всё доказали, можно мы просто полежим». Или хотя бы налить чего-нибудь сладкого, крепкого и желательно ведро. Но мир, разумеется, как всегда, оставался миром, а не вежливой системой поощрения героических нервных срывов, так что спасители измерения выглядели не как легендарные победители, а как очень уставшая, местами закопчённая, местами перепачканная кровью и пеплом, крайне опасная сборная травмированных энтузиастов.       Что же до злополучного Валтора…       Ну, Валтор больше не валялся у нас под ногами.       И тут, конечно, тоже имелась некоторая пикантная подробность. Потому что пока все остальные занимались первой помощью, стабилизацией магического фона, осмыслением произошедшего и попытками не сойти с ума от того, сколько всего случилось, Даркар очень по-своему решил вопрос с чешуйчатым недоразумением. А именно: открыл огненный портал, подхватил бессознательного, выжатого до дна тёмного дракона с таким видом, будто несёт не один из бывших столпов мировой катастрофы, а особенно надоедливый мешок с проблемами, и забросил его куда-то очень… очень далеко.       Без «выздоравливай скорее».       Просто — вон.       — Ты его куда дел? — спросила я тогда, ещё не совсем веря, что это не коллективная галлюцинация после пережитого.       Даркар перевёл на меня взгляд с таким невозмутимым спокойствием, что сразу становилось ясно: нет, не галлюцинация. Всё так и было.       — Подальше, — ответил он.       — Это я уже поняла. Конкретнее?       Он пожал плечом.       — На очень уважаемое расстояние от нас, Физалиона, твоей сестры, твоего художника, твоего телохранителя, всех присутствующих и, по возможности, любого живого существа, которое не подписывалось нянчить крайне нестабильный Тёмный Огонь Дракона в период личностного кризиса.       — То есть ты его буквально выкинул с карты?       — Не буквально. Я всё ещё стратег, а не истеричная фея.       — Эй! — возмутилась Стелла из-за его спины.       — Я сказал «истеричная», а не «потрясающе одарённая и ослепительно стильная».       — А, ну тогда ладно, — тут же успокоилась она.       Я покачала головой, фыркнула и всё-таки спросила:       — Ты обижен?       Даркар посмотрел в сторону.       Очень недолго.       Но мне хватило.       — На драконьего придурка? — уточнил он с ленивой сухостью. — Безмерно. И считаю, что одиночество на дальних окраинах мироздания — отличный воспитательный ресурс.       В целом, спорить с этим мне не хотелось.       Совсем.       Потому что да, чешуйчатый гад был, конечно, истощён, расколот, выдран из собственных демонических швов, лишён той твари, которая веками делала из него оружие в руках Прародительниц… но это не отменяло того факта, что нервы нам он жрал по собственной воле так, будто у него был на это королевский патент. Так что пусть пока посидит один. Подумает. Переживёт детокс от собственной катастрофичности. Может, если Вселенная будет в настроении, к следующей встрече он перестанет бросаться на людей как очень сложный эмоциональный пожар с когтями.       Ну… пусть хотя бы до третьего курса протянет, я вас очень прошу…