Октябрьский ужас

Аня проснулась ранним утром от настойчивого стука во входную дверь. Девушка буквально вчера сдала сессию в медицинском университете, недосып за всё время подготовки достиг апогея, поэтому логично, что неожиданные гости невероятно её рассердили. Поначалу даже вставать не хотелось, но стук становился громче и громче, заглушать его подушкой не удавалось, поэтому пришлось встать и поплестить открывать дверь, по дороге прикидывая, какой способ убийства будет наиболее болезненным. Только девушка остановилась на сжигании посреди поля, на пороге показалась её лучшая подруга Ольга. — Ань, это пиздец, — без прелюдий начала Оля, быстрым шагом проходя на кухню, к ближайшему стулу. Аня даже возмутиться и высказать недовольство не успела, только открыла и закрыла рот, уставившись на подругу. Оля в этот день была чрезвычайно бледной. Несмотря на жаркую погоду этой весной, она сидела в тёплой кофте с длинными рукавами и мелко дрожала, сдерживая слёзы. Одежда была мокрой от обильного пота, но Оля совершенно не обращала на этовнимания, только тяжело дышала и заламывала пальцы от волнения. — Похоже на анемию, — задумчиво протянула Аня, присаживаясь на соседний стул. — Не волнуйся ты так, лучше сходи в поликлинику, сдай анализы, к терапевту на приём… Девушка договорить не смогла, потому что Оля в следующий момент разрыдалась и начала пытаться объяснять. Во всхлипах и придыханиях не было понятно совершенно ничего, Аня даже успела рассердиться, пока подруга не протянула ей запястья. Действительно пиздец. Похоже, это и правда была анемия, малокровие, значится, но причины этому были абсолютно необъяснимы. Места, где располагались вены, ужасающе вздулись и покрылись отдельными прожилками, словно корни деревьев, прорывающиеся из-под земли. Было видно, что субстанция там перекручивалась, как сплеталась из множества ниток. Более того, в некоторых местах кожа была разрезана, видимо, самой Олей, которая в панике пыталась разобраться, что происходит. Из разрезов торчала неотёсанная древесина. Отдельные части вылезали наружу и стремительно старались оплести руку. Кое-где на «корнях» даже рос мох, холодный и мокрый, что немного облегчало дикую боль от такой прелести в сосудах, но пугал ещё сильнее. Руки Оли медленно отмирали — крови в них не было, а иссиня-белые пальцы еле двигались. — Ты, — только и смогла проговорить Аня, прежде чем поняла, что её сейчас вырвет. Девушка глубоко вдохнула и перевела взгляд на лицо подруги, чтобы отвлечься от данного зрелища, но сразу же заметила и другое изменение. Глаза, обычно синие и бесконечные, как Тихий океан, стали тёмно-зелёными. От зрачка по радужке расползлись коричневые кривые линии. Корни. — Ты дура? К врачу иди! — наконец обрела дар речи девушка и непроизвольно встала, отошла к порогу кухни, чтобы, в случае чего, бежать. — Ты ж на медицинском учишься, я думала… — Оля снова всхлипнула и закашлялась. Во рту тоже были видны маленькие коричневые стреи. — Мне страшно, Ань. В следующее мгновение Оля рухнула на пол без сознания. Девушку увезла скорая. Аня не поехала с ней — её всё-таки вырвало, врачи медпомощи только посоветовали отдохнуть и на время позабыть об увиденном. Так девушка и постаралась сделать: легла в кровать, укрылась с головой под одеяло и расплакалась. Долго не могла уснуть, ворочаясь, отчётливо вспоминая каждую деталь этого злополучного утра. Спустя время ей всё же удалось забыться в тревожном сне на несколько часов. Но когда Аня уже проваливалась в сон, ей почему-то показалось, что во рту что-то есть. Будто широкий волос.