Дары Природы. Я подчинил себе твои эмоции.

Вернувшись домой, Риям быстро снял с себя скрывающие чары и, спокойно выдохнул, Уильям стал проверять его на наличие повреждений, на что Ям лишь закатил глаза, поражаясь озабоченности Вандама всякий раз проверять его тело. – Со мной все хорошо, меня же никто не видел, – сказал Риям, смирно усаженный на кровать под настырным взором черных глаз. – Тебя долго не было, я переживал, что что-то могло пойти не по плану, – серьезно, с нотками строгости, проговорил Уильям, смотря на него исподлобья. – Ты хоть знаешь, как тяжело там ориентироваться! Это не здание, а сплошной лабиринт, – вздохнул он, чуть закатив глаза. – Спасибо Лилу, что она смогла еще быстро меня там сориентировать, – с небольшой гордостью проговорил Риям, вознося лисице почести. – Спасибо, Лилу... – неловко и тихо прозвучал голос Уильяма, на что Ям лишь хихикнул. – Мне удалось выяснить, что родители Сабины были осуждены за сговор в краже документов и странные идеи, которые могут объяснить их поведение, – задумчиво начал Риям, когда руки Уильяма наконец отпустили его, перестав сканировать и ощупывать. – Если говорить по порядку, то: Даниэль Томс - личность, ранее до 15 лет нигде не зафиксированная, как написано в сводке документов, он сирота родом из города Уорен Дель. На сколько я знаю, это не самый благополучный город, он был выстроен самородками, чтобы жить поодаль от знати и свиты, так что там никто особо не приглядывает за порядком. Только вот в 15 лет он покинул этот город, чтобы поступить в школу и создать себе документы, удостоверяющие личность. Его супруг Глор Томс, так же из города Уорен Дель, его семья держала там лавку, наверняка торгуя чем-то бытовым. Уж точно не знаю, где они познакомились, в городе или же в школе, но разница у них всего два года. Они оба отучились на ученых, после чего поступили на службу в Министерство в научный отдел, где занимались разработкой лекарств. Только вот шесть лет назад над ними провели слушанье в суде. Выкрали документы старого дела, а точнее дело №102952, - Ям слегка остановился в своих пояснениях, задумавшись. - В записях с допроса Даниель украл документы в личных целях с помощью Глора, который отвлекал руководство архива. Так же Даниель выступал на собраниях с идеей создания лекарства, способного забирать у магов возможность владения стихиями, и создать другой препарат, способный наделять стихиями. Из всех поддержку в своих идеях он получал только от Глора. Как я понял, Министерство сначала закрывало на это глаза, но с пропажей документов решило прописать и эти статьи к сроку заключения. Но самое интересное, что срок заключения у них был разный, у Даниеля 6,5 лет, а у Глора пять, только вот Глор не вышел раньше супруга, он получил парочку нарушений, за что его срок увеличили на 1,5 года. – Думаешь, он целенаправленно нарушал, чтобы выйти в один год с Даниелем? – спросил Уильям, задумчиво слушая, изредка кивая ему. – Вполне возможно. Только какие родители пойдут на это, зная, что у них на свободе есть дочь, которая явно ждет их? – теперь голос Рияма был сердитым. Этот факт его очень напрягал, даже злил. – Если цель настолько затмила сознание, то их не очень будет волновать дочь, которая уже достаточно взрослая для самостоятельной жизни. Как я понял, ей было лет 16, когда срок заключения продлили? – поинтересовался Уильям, точно не зная год рождения девушки. – Верно, – кивнул Ям, поджимая губы и смотря куда-то в пустоту. – Тогда тем более, – пожал плечами Уил. – Даниель был сиротой, если верить документам. Для него начать жить самостоятельно в 15-16 лет, это норма. – Самое главное, что все вполне сходится... – Риям поднял глаза на сидящего в кресле у столика Уильяма. – Они хотели разработать лекарство, отнимающее способность к стихиям, – он загнул один палец. – Они оба из Уорен Дель, города, который живет независимо от свиты и древних родов. Многие жители, что переехали туда, относятся с негативом к свите, – Ям загнул еще один палец, бегая глазами туда-сюда, составляя пазл в голове, – Они могли найти себе единомышленников в тюрьме, составить план, неспешно все обдумав. Для этого Глор и продлил свой срок заключения. Вероятнее всего, они создают это лекарство, либо уже создали и сейчас лишают древние рода силы стихий. Только с какой конкретной целью? – он опять задумался, потирая глаза ладонью. Ям чувствовал, что он уже на финишной прямой, что для полной картины ему не хватает всего пару фрагментов. – Дориям, – Уильям подошел к нему, обхватив его лицо руками и поднимая вверх, чтобы тот заглянул в глаза. – Ты сделал очень многое, – его тон звучал спокойно и нежно. – Давай предоставим остальное Мистеру Эскеру, м? – спросил он, ожидая легкого кивка. Уильям был прав, они достигли огромного прогресса. Без Шинни, которая интуитивно навела его на главного подозреваемого, без Уильяма, который все время поддерживал и помогал разобрать все по полочкам, без Захара, делившимся с ними важной информацией, без Лилу, которая на протяжении всего времени помогала ему, без Оскара, который каждый раз отвечал на его письма развернутыми ответами, объясняя те темы, в которых Риям был не силен, без Франа, помогавшему своими знаниями, - без них всех он бы не справился в одиночку. Риям выдохнул с облегчением, устало улыбнувшись и кивнув уже более уверенно. Если они передадут всю информацию Мистеру Эскеру, то будет возможность спасти тех, кого совсем недавно похитили, и еще тех, до кого руки преступников не успели дотянуться. Прозвучал слабый стук в дверь, который заставил обоих повернуться на звук. – Юный Господин, вам письмо! – громко сказал Вир, ожидая, когда ему позволят войти. – От кого это? – спросил Уильям, внимательно смотря на конверт в руках Рияма. – Лим, – ответил ему Ям, раскрыв конверт и достав от туда письмо. – Добрый день, Риям! Давно мы с тобой не виделись и не списывались, решил узнать, как у тебя дела! А лучше, чтобы ты лично рассказал о них, поэтому приглашаю тебя в гости в пятницу! Думаю, соберемся тем же составом, у Хлои будет день рождения, она любезно пригласила вас с Шинни, поэтому будем ждать! Пятница в 17:00, – прочитал содержимое письма в слух. – Опять? – Уильям лишь нахмурился, недовольно прожигая взглядом лист бумаги. – Может, уже можно сказать ему о том, что ты занят? – он скрестил руки на груди, Ям поднял на него взгляд и громко захохотал. Он впервые видел Уильяма таким: сердитым, с чуть надутыми губами от недовольства. Сейчас он выглядел как ребенок. – Прости-прости! – сказал Ям, выставив руки вперед в защитном знаке. – Обязательно скажу, – он потер один глаз, пытаясь восстановить дыхание после смеха. – Но раз мы со всем разобрались, то я был бы не прочь отдохнуть, – Ям склонил голову набок, прикрыв глаза и выдохнув. – Надо только доложить Эскеру обо всем, что удалось выяснить, – Уильям опустил руки, расслабив нахмуренные брови. Риям открыл глаза и кивнул ему. Сейчас Рияму предстояло выложить в письме все, что ему удалось выяснить за эти месяцы. Он сидел за столом, окруженный полумраком. Часы показывали за десять вечера, Уильям оставил его одного, решив дождаться его в комнате. Небольшая лампа освещала стол, перед ним лежал лист. Глубоко внутри Риям не чувствовал, что это конец. Возможно, потому что преступники еще на свободе, но как только Ям отошлет письмо, то все закончится. Мистеру Эскеру останется только выяснить, где они находятся. Риям взял в руки драконье перо, выводя им первые слова.

"Господин Эскер, хочу признаться вам, что я не остался сидеть в стороне, как вы мне велели. Я шел к разгадке этого дела постепенно, хоть и спешил, но не сумел разобраться с ним раньше. Я сожалею, что не успел спасти некоторых магов, зато я смогу предотвратить еще большие потери.

Думаю, вы и сами знаете, что преступников всего 6-8 магов. Они все носят защитные артефакты: кольцо с камнем Дизора. Он обеспечивает им полную мысленную и психологическую защиту, поэтому выяснить через телепатию о них не представляется возможным. Я знаю имена двух членов преступной организации, скорее всего лидеров. Проверьте документы на имена Даниеля и Глора Томса. Думаю, почитав их досье, вы так же, как и я, сложите все воедино. Я не могу сказать вам, где они находятся, этого я не выяснил, надеюсь, вы сможете решить это сами. У вас еще есть время спасти того, кого недавно они похитили.

С уважением, Дориям Фаулер".

Риям сложил лист вдвое, аккуратно уложил его в конверт. Выпустив из пальца огонь, он нагрел сургучную ложку, в которой была пара гранул оранжевого и белого воска. Вылив растопленный воск на конверт, Ям прижал его фамильной печатью, запечатывая. Он оставил конверт на столе, рядом оставив небольшую записку для Вира, которая гласила: "В срочном порядке доставить письмо лично Господину Эскеру".

********

Утром Риям проснулся не столько от яркого света солнца за окном, или от рук любимого, и даже не от ворчания Вира. Его разбудила Лилу, настойчиво бубнившая в его голове, издавая все возможные звуки, чтобы привлечь внимание к себе. – Лилу, что ты хочешь с утра пораньше? – недовольно спросил Ям, щурясь и потирая виски, которые гудели от ее голоса. – Верба в полном цвете! – звонко проговорила лисица, от чего ее голос будто эхом прошелся по всей голове Рияма. – Какая к черту верба! – недовольно вскочил Ям. Солнце только начинало вставать, Уильям, который лежал рядом, невольно нахмурил брови, чуть сморщив нос. Риям невинно посмотрел на него, надеясь, что не разбудил его. – Ритуал! Риям, ритуал! – напомнила Лилу, заставляя его вскочить с кровати, как угорелого. Из-за последних событий он совсем забыл про ритуал, для которого они закупались с Лилу. Он в спешке натянул на себя какую-то одежду, по-моему, по ошибке надев одни из спортивных штанов Уильяма. Быстро отыскав необходимые вещи и материалы, что покупал не так давно, он выбежал из дома. Трансгрессировав на вербовую поляну, Риям оглядел ее. На красных веточках появились серые, пушистые почки, а слой снега теперь не казался таким толстым. Пройдя в центр поляны, он потуже завязал шарф на шее. Он был в одних штанах и свитере, чтобы ему ничего не мешало, он решил, что мантия или пальто будут лишними, поэтому накинул лишь шарф на голую шею. – Начнем с лодочек для благовоний, – сказала лисица, напоминая Рияму пункты, прописанные в дневнике Асры. Он достал семь лодочек из прозрачного кварца, которые заказывал в лавке под заказ. Разместив их так, чтобы они образовали круг, Риям шагнул в его центр. Вставив в каждую лодочку по палочке благовоний из листвы ивы, Ям положил перед собой тарелочку из черного турмалина. Налив в нее заранее подготовленную родниковую воду, Риям надел ожерелье из бусин цитрина, которое он стащил из дома, когда навещал родителей. Теперь осталось только зажечь благовония. Из пальца вышел небольшой огонек, которым он поджигал каждую палочку по часовой стрелке. – Закрой глаза и постарайся расслабиться, – сказала Лилу, ожидая, когда Риям выполнит ее просьбу. – Теперь повторяй за мной, – тихо сказала она, чтобы не сбивать Яма. – С ясным рассудком, не искаженным темной энергией, с гармонией тела и разума, с ясными и чистыми намерениями, я открываю свое духовное око. Покажи мне то, что не видимо людским глазам, то, что не осязаемо грешными руками, то, что не понять духовно неустойчивому, даруй мне глаза, что укажут на путь истинный... – Ям тихо говорил в тандеме с лисицей. Его руки потянулись к воде, едва коснувшись указательными пальцами глади, он коснулся ими своих закрытых глаз и лба, чуть выше бровей. Холодный воздух обдул капли воды на лице Рияма, пронизывая тело дрожью, руки ладонями вверх застыли на уровне грудной клетки. Перед глазами предстал слабый облик, который с каждой секундой становился четче и ярче, пока перед ним не предстал образ лисицы. Большая белая лисица, пышный хвост был обвит вокруг лап, прикрывая их, а размер лисицы, казалось, достигал больше двух метров. Вытянутый нос, из которого торчали длинные белые усики, четыре ярко-оранжевых глаза, расположенные там, где Риям касался себя холодной водой. Большие кисточки на ушах, придавали более миловидный облик такому большому существу. Ям оглядывал лисицу, представляя, как она может раздавить его своим весом, не прилагая больших усилий. – Вот мы и встретились, Дориям, – мордочка лисицы растянулась в довольной улыбке, а ушки слегка дернулись. – Лилу? Ты такая огромная? – не сдержавшись выпалил Риям, поняв, что перед собой он видит не просто лисицу, а запечатанную в его душе душу Лилу. Она расхохоталась, чуть приоткрыв рот, от куда показались острые зубы. – Все-таки несдержанность тебе к лицу, – заявила Лилу. – Приятно вновь вернуть себе память... – уже мягче сказала она, прикрыв глаза. – Я рад, – Ям вздохнул с облегчением, а глаза предательски заслезились. Он не мог подумать, что когда-нибудь сможет вот так встретиться с ней лично. Для него она всегда была лишь голосом из глубин его сознания, иногда надоедливым, сверлящим, но таким уже привычным, что стоило Лилу молчать пару дней, как у него складывалось ощущение не полноценности и пустоты. – Что же, пришло время узнать ответы на твои вопросы, – она вновь улыбнулась, глядя на него сверху вниз. Сейчас он выглядел таким маленьким и хрупким, что в голове не укладывалось, как такой человек смог столько добиться своими руками. – С чего хочешь начать? – она слегка склонила голову набок, наблюдая за ним. – Ты вспомнила свою жизнь? – задал он самый интересующий его вопрос. Под ее взглядом четырех глаз он чувствовал себя как на ладони, словно она видела всего его насквозь. – Я родилась обычной лисицей, – она подняла голову вверх, смотря куда-то вдаль. – У меня был долгий и изнурительный путь к просветлению. В стае мы понимали друг друга телепатически, только вот эта способность распространялась среди нас, мы не могли контактировать с другими видами животных. Мы были безобидной расой, и неумение договариваться с другими очень усложняло нашу жизнь. Тогда мы начали практиковаться в использовании телепатии, сначала на похожих на нас видах, мы предполагали, что с ними будет легче настроить телепатический контакт. Это было нелегко, мы часами наблюдали за другими стаями, все время пытаясь донести до них наши мысли. Это дало свои плоды, нас начали понимать другие животные. В процессе постоянного наблюдения нам приходилось напрягать свои другие органы чувств, так у нас стал более острый нюх, а из-за постоянного напряжения зрения, чтобы улавливать перемещение остальных или предвидеть опасность, наши глаза приспособились. Так появился третий глаз, что даровал нам зрение дальше, чем у других, возможность телепатически доносить свои мысли остальным и обоняние, которое улавливало запахи каждого живого существа. В стае нас было пятеро, тогда мы решили дать друг другу имена из двух слогов: Миту, Кику, Биту, Гиру и я, Лилу. Легкие в произношении имена, которые мы могли быстро произнести. Мы стали часто покидать лес, из далека наблюдать за жизнью более могущественных рас. Нас стала интересовать такая жизнь, жизнь, где каждый равен другому. Мы наблюдали, как живут маги и эльфы, иногда к ним присоединялись дварфы, все они жили бок обок, помогая друг другу, прогрессируя. Наша телепатия еще не была способна доносить свои мысли до них, и мы не могли жить с ними в мире, ведь мы считали себя бесполезными. Началась вторая стадия эволюции. Мы стали тайком выбираться в город, стаскивали книги, которые люди часто носили с собой, мы считали, что там найдем ответы на свои вопросы. Мы много изучали, искали возможность вырасти, как ментально, так и физически. Мы практиковали телепатию на Дриадах, на некоторых эльфах, которые предпочли жить в лесу. Мы начали расти ввысь, для нас это было необходимо. Мы считали, что таких маленьких созданий, как мы, не примут в общество, не воспримут всерьез. Мы изнурительно работали над своим телом, чтобы стать крупнее. У Биту и Гиру это получалось быстрей, возможно, потому что они мальчики. Нам, троим, приходилось работать в несколько раз больше, чем им, но они поддерживали нас, не оставляли одних. Мы были семьей с одной общей целью. Спустя годы упорных трудов, мы смогли наконец стать больше, выносливей, сильней. Мы все еще практиковались в телепатии, она давалась нам с большим трудом, проникать в головы людей было гораздо сложнее. Зато у нас обострилось чувство погоды, мы легко могли понять, когда пойдет снег, когда начнутся грозы. Мы помогали другим животным, что были слабее нас, мы помогали им переживать сильные метели, ураганы, обвалы и другие опасные природные явления. Тогда Дриады заметили нас, они благодарили нас за помощь, в некоторых случаях сами обращались за ней. Это помогло нам развить телепатию, мы часто проводили время в их компании, наблюдали за их речью, за их чувствами и мышлением, это позволило нам лучше понять людей, собственно, и легче проникать к ним в головы. Открылся четвертый глаз: способность улавливать изменения магнитных полей, острый слух, умение различать и понимать эмоции. Тогда мы решили, что готовы выйти в мир, к которому стремились. Маги и Эльфы приняли нас сначала с осторожностью, постепенно привыкая к нам, изучая нас. Мы, в свою очередь, помогли им, следили за порядком лесов, сообщали об изменениях в погоде, помогали изучать новые территории. Мы делились нашими знаниями в обмен на новые, мы много читали и изучали новое. Мы жили с людьми долгие годы, пока не случилось первое изгнание. Маги стали гнаться за властью, мир, где все были равны, их больше не устраивал. Они понимали, что живут с двумя расами, которые превосходят их знаниями. Что нам, что эльфам не была интересна власть, мы хотели лишь постигать грани знаний, выходить за пределы возможного. Маги не испытывали такой тяги к науке, они достигали своего предела, думая, что дальше зайти им не получится. Они считали, мы нарушаем законы Природы, пытаясь достичь большего, чем нам даровала Природа. Они стали гнаться за властью, ведь это единственное, где они могли обойти нас. Тогда Эльфы покинули наш совместный мир. Они уверяли, что выбрали этот путь сами, но мы знали, знали, что маги прогнали их. Не на прямую, они прогнали их своими действиями и поступками. Мы понимали, что следующие, от кого избавятся, - это мы. Многие начали нас избегать, считая грешниками Природы, не созданными детьми. Нас опасались за наши возможности, которые значительно превышали их. Тогда мы повстречали семью Фаулеров, род, который занимался охраной лесов, порядком на земле и небе. Они предложили нам стать их фамильярами, ведь такое сотрудничество позволит добиться мира и принесет много полезного. Все вместе, впятером, мы пришли к выводу: маги избавятся от нас, посчитают нас угрозой их идеальному миру, не согласиться будет равняться изгнанию, если не смерти. Мы хотели эволюционировать еще выше, но понимали, что времени у нас не так много, мы стали продумывать план, как нам сохранить свою жизнь в мире, в мире, где нам не рады. Для нас самым важным были знания, мы хотели жить для их познания, впитать в себя всю историю, все возможности, которые нам может предоставить Природа. Мы заключили договор с семьей Фаулеров. Мы станем их фамильярами, но в замен, когда гибель кого-то из нас будет подходить, мы проведем обряд заключения наших душ в их тела. Они охотно согласились, не видя в этом опасности. Так мы смогли сохранить свою жизнь, переносить ее через века, изучая огромное количество информации и знаний, – она опустила голову, взирая на Рияма, что неподвижно сидел напротив нее, внимательно слушая каждое слово лисицы. – Прости... – тихо сказал он, чуть опустив глаза. Он чувствовал вину за всю сложившуюся ситуацию, хоть и понимал, что это было столетия назад. – Тебе, наверное, тяжело? Ты заключена в теле мага... – его голос звучал печально. – Что ты, – захихикала Лилу, глядя на него. – Ненависть - пожирающее душу чувство, оно нам не понятно. Все живые существа прекрасны по-своему, мы не держим обиду на магов. Мы восприняли эту ситуацию как еще одну возможность эволюции, и, как видишь, она прошла успешно! – поддерживающе сказала лисица, чувствуя, как печаль внутри Рияма потихоньку рассеивается. – Но... Разве ты не скучаешь по своей семье? – спросил он, поднимая глаза на нее. – Скучать... – задумчиво произнесла это слово Лилу. – Я была бы рада встретить их вновь. Но все мы заключили договор в разное время, вероятность того, что в какой-либо из их реинкарнациях мы сможем увидеться, мала, – ее уши слегка дрогнули. – Но не равна нулю, – теперь задумчиво прозвучал голос Яма. – Что ты хочешь узнать еще? – поинтересовалась Лилу. – Почему я не вспомнил все сразу, как ты? – спросил он, осматривая мордочку лисицы. – Людская память наиболее подвержена искажению. Такой большой объем информации не может проясниться сам по себе, для этого тебе нужна я, поэтому спрашивай все, что тебя интересует, я освежу твою память, – она чуть поморщила носик, махнув пушистым хвостом. – Связанные души... Я хочу знать, как это произошло? – Риям выглядел встревоженным, наверное, ответ на этот вопрос мучил его не меньше, чем история Кризов. – Хорошо, – она слегка улыбнулась, чуть кивнув головой. – Это произошло во втором перерождении. Души перерождаются всегда, только вот они могут переродиться "чистыми", а могут переродиться как реинкарнация прошлой. В первом перерождении ты ушел на покой с чистым сердцем, твою душу не тяготило ничего, не было того, что могло бы тебя держать. А вот во втором произошло то, что заставляет тебя до сих пор перерождаться. Тогда ты был в теле Сэйнта... – в голове Рияма начинали возникать воспоминания. – Сэйнт! – он обернулся на голос, звавший его. Женщина со светлыми волосами протягивала к нему руки. – Не убегай далеко! Мама ведь волнуется... – прозвучал тихий вздох. Женщина бежала за ним, пытаясь поймать его своими цепкими руками. – Но... – не успел запротестовать он, как его схватили сзади и подняли. – Там ведь кто-то был! – все же сказал он, поворачиваясь к чуть раскрасневшемуся от бега лицу матери. – Это опасно! Вот так бегать ребенку по лесу, – она еще раз вздохнула, пытаясь отдышаться. – Почему? – удивленно спросил он, чуть нахмурившись, глядя на женщину, что уносила его подальше. – В лесу бывают не только хорошие животные... – она устало плелась вперед, держа ребенка на руках, чтобы он снова не удрал куда подальше. – Он такой активный, – с небольшим смехом произнес мужчина, забирая его к себе на руки. – За кем в этот раз побежал? – спросил он, щелкая ребенка по носу. – Там был цунги! – звонко ответил он. Его кожа излучала свечение, вызванное радостью. – Это хорошо, только не убегай от мамы, смотри, как она устает за тобой бегать, – с улыбкой сказал мужчина, поглядывая на слегка уставшую женщину, что шла рядом с ними. – Маме надо больше бегать, чтобы в следующий раз... – мальчик отвлекся, его внимание приковал другой ребенок, который шел, держа маму за руку. Его взгляд был словно пустым, темные глаза на секунду встретились с его. – Это была ваша первая встреча, – сказала Лилу, так же предавшись воспоминаниям. – На удивление, будучи детьми, вы запомнили друг друга, наверное, это и называют судьбой? – спросила лисица, вновь смотря куда-то вверх. Перед глазами возникло другое воспоминание. Школа, вступительная речь, вокруг него стоит множество других детей. Он слегка нервничал, поджимая губы. Новые лица, новое место, в котором ему придется учиться несколько лет. Рядом стояла девочка, хлопая глазами, так же переживая. Они пересеклись взглядом с ней, он поспешил улыбнуться ей, чтобы поддержать. Она заулыбалась в ответ, кажется, волнение прошло. – Так тебя зовут Сэйнт? – поинтересовалась девочка, когда они шли по коридору школы, оглядывая ее. – Угу, – он кивнул, улыбаясь, – а тебя? – Я Элис, – она протянула ему руку, слегка пожимая ее. Она была невысокой, с короткими волосами по плечи, что визуально делали ее еще меньше. – Будем дружить! – звонко сказал он, улыбаясь своей новой подруге. Навстречу им шел мальчик, его темные волосы закрывали лоб, а темные глаза смотрели куда-то в пустоту. – Я тебя помню! – непроизвольно сказал он, улыбаясь мальчику, который поднял на него глаза. В его глазах мелькнуло что-то, от чего они раскрылись чуть больше. – Как тебя зовут? – спросил он, склоняя голову чуть в бок. – Киллиан, – сказал он не громко, – Вандам, – добавил, чуть замявшись. – Я Сэйнт Фаулер! – он протянул руку, ожидая, когда ее пожмут в ответ. – С этого дня вы начали дружить, – сказала Лилу. – Вы были очень близки, пока не повзрослели, – она чуть посмеялась. – Помню, как тебе было неловко, когда ты понял, что испытываешь к нему не совсем дружеские чувства... Риям покраснел, вспоминая те наивные времена. Как же просто все казалось тогда. Никаких сложных чувств, никаких терзаний. Просто дружба, чистая и искренняя, связывающая троих абсолютно разных людей. Он вспомнил каждый момент, каждое приключение, каждую глупую шутку, которыми они обменивались. Киллиан всегда был самым молчаливым, самым загадочным из них. Элис – душой компании, всегда готовой на любые безумства. А он… он просто был рядом, наслаждаясь их обществом. Взросление неизбежно внесло свои коррективы. Интересы стали расходиться, каждый стал уделять внимание своим желаниям, хобби, занятиям, но они все еще оставались вместе. Сэйнт заметил, что его взгляд все чаще останавливается на Киллиане. Его привлекала эта мрачная задумчивость, скрытая сила, которая чувствовалась в каждом его движении. Сначала он пытался игнорировать эти чувства, списывая все на крепкую дружбу. Но чем старше он становился, тем сложнее было обманывать себя. Таких чувств он не испытывал к Элис, чтобы относить их к дружбе. Признаться в своих чувствах Киллиану казалось безумием. Он боялся потерять дружбу, разрушить то, что было между ними. К тому же, он не был уверен во взаимности. Киллиан всегда держал дистанцию, не позволяя никому проникнуть в свой внутренний мир. Сэйнт чувствовал себя бессильным, запутавшимся в собственных эмоциях. В один момент все стало невыносимым. Он понял, что больше не может скрывать свои чувства. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, Киллиан исчез. Просто перестал появляться в школе, не отвечал на письма, не выходил на связь. Элис говорила, что его семья переехала в другой город. Сэйнт был разбит. Он потерял лучшего друга и шанс на возможное счастье. Этот день стал началом новой главы в его жизни, главы, полной сожалений и несбывшиеся надежд. В то время он казался разбитым, стал меньше разговаривать, больше уделял внимание учебе. Пошел по стопам родителей, учился на стража. Показывал хорошие результаты в сражениях, за что его после учебы назначили в темные леса. Связь с Элис оставалась, только вот была уже не такой крепкой, как в школьные годы. Она пыталась достучаться до него, понять, почему он находится в таком состоянии, попытаться помочь. Только вот он решил, что свои чувства он так же спрячет от всех, как спрятался сам Киллиан. – Годы жизни в мучениях от несбывшейся истории любви... – прозвучал тихий голос Лилу, вынимая Рияма из печальных воспоминаний. – Но конец этой истории более плачевный... Сэйнт стоял в кабинете главы отдела МБСБ. Ему поручили задание: один из драконов обосновался рядом с городом. Ему предстояло безопасно увести его подальше, желательно в драконье логово. Если это не удастся, то обездвижить его и доставить в научный отдел, чтобы ученые обследовали его и выяснили природу столь агрессивного поведения. Тяжело вздохнув, Сэйнт кивнул, согласившись на задание. Он трансгрессировал к огромному стеклянному куполу, где спокойно греясь на солнышке лежал дракон. – Сили, – окликнул он его, чтобы дракон поднял свою мордочку. Сили, так звали вивернообразного дракона. Он был не особо крупных размеров, с одной парой задних лап, спереди крылья. Она вскочила, стремясь подбежать к Сэйнту. – Сегодня предстоит поработать, – сказал он, касаясь жесткой чешуйчатой кожи мордочки. Сили оказалась у него случайно. На одном из заданий он нашел ее в горах: у нее было ранено одно крыло, не сильно, но доставлявшее дискомфорт при взлете. Он забрал ее к себе, обещая выходить и отпустить обратно на волю. К сожалению, наука и магомедицина не были настолько развиты, чтобы помогать драконам. Поэтому Сэйнт, взял ее под свою опеку, решился попытаться вылечить ее. Оказалось, это была девочка, очень покладистая и быстро привыкнувшая к рукам Сэйнта. Он хотел отпустить ее, но та упрямо возвращалась обратно, признав его своей семьей. Сев на Сили верхом и взлетев, Сэйнт продумывал план действий: он хотел привлечь внимание дракона с помощью Сили, чтобы увести его подальше от города. Привести его в драконье логово было вполне реально, только он не мог наверняка знать, как настроен дракон. Если он будет сильно агрессивен, придется постараться усмирить его. В небе было облачно, погода стояла туманная и сырая, что усложняло быстрое передвижение в небе. Приходилось не сильно высоко подниматься вверх, чтобы видеть землю и территориально ориентироваться. Он подлетал к приблизительному месту нахождения дракона: он обосновался у ближайшей к городу горы. Сэйнт пригляделся, чтобы прикинуть масштабы работы. Дракон был крупнее, чем Сили, его чешуя была угольно темной, а глаза горели ярким оранжевым. По стихии он был огненным, а значит, вероятнее всего, агрессивным. Заметив движение в небе, дракон поднял глаза, грозно рыча. Он защищал свое гнездо, значит, привести его за собой в небесное гнездо будет невозможно. Сэйнт цокнул, громко прося Сили развернуться и перестать приближаться. Оглядевшись, он увидел, как дракон, расправляя массивные крылья, взлетает, чтобы нагнать нарушителей его покоя. Сили почувствовала опасность, увернулась, и не зря: мимо пролетел огненный снаряд, выпущенный из пасти дракона, что заметно сокращал расстояние между ними. Хоть он и был массивнее Сили, скорость и ловкость были на ее стороне. Благо огненные снаряды пролетали мимо, лишь слегка задевая твердую кожу. Сэйнт, как обладатель Огня, не сильно страшился его, но возможность получения ранения все равно была. Драконы - воплощение стихий, их уровни были значительно выше, поэтому шанс получить сильные ожоги присутствовал. Пришлось подняться выше в небо, чтобы снаряды не попали в жилые зоны и не задели леса. Туман и облачность очень мешали, приходилось сильно щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. На такой скорости отчетливо были слышны только завывания ветра и взмахи тяжелых крыльев. Ситуация осложнялась. Сэйнт быстро обдумывал варианты исхода, пытаясь подобрать наилучшее решение данной ситуации. – Сили! Ты ведь лучше меня видишь, нам надо в более безопасную зону! – кричал он сквозь ветер и моросящий дождь. Он наложил быстрый световой щит, понимая, что долго он не выдержит, но даст спокойно сосредоточиться на мыслях и действиях. Надо было отлететь подальше, чтобы была возможность спуститься чуть ниже к земле. Постараться оглушить или вырубить дракона, тогда он сможет безопасно упасть на землю, а там уже вызвать сотрудников из научного отдела. Сили стремительно начала снижаться, Сэйнт мог начать атаку: он быстрыми и стремительными волнами начал выпускать Световые волны, которые ослепляли, выводя из равновесия. Дракон замедлился, начал вертеть головой, явно недовольный тем, что его пытаются ослабить. Он извергал из пасти огонь, хаотично целясь и пытаясь отогнать от себя волны. Сэйнт, недолго думая, начал целиться в его глаза Световыми бомбами, чтобы ослепить дракона. Свет яркими вспышками разразился в небе, дракон стремительно начал терять контроль, падая вниз. Сили также начала спускаться, пытаясь нагнать и не потерять из виду вражеского дракона. Опустившись на землю, все еще не было безопасно: дракон, хоть и ослепленный, продолжал плеваться и размахивать длинным хвостом. – Сили, лети! – приказным тоном крикнул ей Сэйнт, переживая за ее жизнь. Она лишь испуганно глядела по сторонам, быстро отступила, решительно взмахивая крыльями и отдаляясь, чем привлекла к себе внимание. Дракон начал плеваться в нее огненными снарядами, ориентируясь на шум крыльев. Сэйнт попытался отбить атаки своими языками пламени. Его Огонь был явно слабее, чем у дракона, но все же справился. Атаковать огнем не получится, а свет не нанесет столь сильного урона, чтобы обездвижить его. Пришлось прибегнуть к титановым цепям, которые ему вручил начальник, сказав: "Это на всякий случай." Всякий случай наступил, но как накинуть ее на шею дракона, было не понятно. Он весь извивался, изрыгая из пасти огонь; приблизиться к нему означало подставиться под удары. Как сильно его ранит огонь, Сэйнт не мог знать точно, поэтому, вздохнув, он стал аккуратно приближаться к нему, стараясь не привлекать его внимание звуками. Была вероятность, что, почувствовав приближение, он может бездумно взлететь, тогда он потеряет его из виду и может подвергнуть других опасности. Пламя прошлось по руке, моментально сжигая рукав служебной формы. Благодаря одежде, огонь едва коснулся его кожи, оставляя ожог первой степени. Жжение пролилось по всей руке, от чего Сэйнт сжал губы, стараясь сдержать болезненный стон. Его руки, державшие толстую цепь, ловким движением накинули ее на шею дракона, тут же пытаясь вбить огромный гвоздь в землю, чтобы удержать и прижать голову дракона к земле. Только вот, тот успел встрепенуться от неожиданности и попытаться взмахнуть крыльями. Острый, как клык, наконечник крыла, позволявший цепляться за любую поверхность, прошелся по грудной клетке Сэйнта, раздирая его кожу так глубоко, что изо рта тут же хлынула кровь. Не осознавая происходящего, рука потянулась к ране, касаясь разодранной кожи и чего-то острого - сломанных костей ребер. Мозговой процесс оказался быстрее реакции на боль и рану. Он быстро трансгрессировал в ближайший госпиталь, не боясь расщепления при таком ранении. Оказавшись по среди белого кафельного помещения, он мутными глазами огляделся и подошел к стойке, за которой стояла молодая девушка. – Командир первой группы стражей, Сэйнт Фаулер, сообщите начальнику МБСБ, что агрессивный дракон ослеплен и схвачен цепью. Сили сопроводит в точное место, – он старался говорить быстро, чтобы успеть передать всю нужную информацию. Его рука держалась за грудную клетку, чувствуя, как дышать становится все труднее, а рассудок постепенно покидает его. Он отключился на пару минут, а когда открыл глаза, то уже лежал под куполом. Вокруг суетились фигуры магомедиков, и в глазах вновь начало темнеть. Он отключался и приходил в себя по кругу. Он уже не понимал, где реальность, а где иллюзия, жив ли он все еще, или уже нет? Впереди было столько возможностей, упущенных зря. Если бы все обернулось по-другому, был бы он счастлив сейчас? Возможно, у него все бы получилось с Киллианом, возможно, у них уже были бы дети, счастливая жизнь… Элис бы захаживала к ним в гости, а позже они бы познакомили своих детей. Сэйнт был готов оставить мечты о карьере и почете, лишь бы быть рядом со своей любовью. – Прости меня, Киллиан… – прозвучал тихий голос. Он не знал, слышал ли его кто-нибудь, говорил ли он вообще? Может, у него предсмертные галлюцинации? Он открыл глаза, мутно увидев тёмные глаза напротив. В них читалась тревога, страх и неверие. – Мы постараемся вам помочь! – прозвучал четкий голос кого-то. В голове все спуталось. – Киллиан, это правда ты? – прозвучал вопрос, на который было страшно услышать ответ. Он открыл глаза, смотря на лицо напротив: родинка под правым глазом, тёмные глаза с небольшими синяками от недосыпа, тёмные волосы. – Почему ты бросил нас… Меня? – спросил он самый терзающий его вопрос. Он старался сфокусироваться на столь желанном лице, которое не видел столько лет, но ответа так и не последовало. – Ты ведь был мне так дорог… Знаешь, я до сих пор тебя люблю… – из глаз полились одиночные слезы. – Даже сейчас я думаю лишь о том, что у нас могло бы все получиться, признайся я раньше, до того как ты ушел… – он хотел было разреветься, отпустить себя, устроить истерику, только вот сил не было даже на слезы. Все силы тела уходили на то, чтобы постараться поддержать жизнь как можно дольше. Хотя он не был уверен, что все еще жив. Кто-то рядом говорил: "У пациента состояние бреда, еще пару пузырьков." Среди всех присутствующих он видел только Киллиана, его лицо, которое излучало сожаление: кончики его бровей были опущены, глаза судорожно бегали по ране, иногда поднимаясь к глазам напротив, он искусывал внутреннюю сторону губ, явно пытаясь сосредоточиться. Рядом снова послышалось: "Вливайте в рану!" – Прости меня... – прозвучал голос Киллиана, толи в голове, толи наяву. – Я сожалею обо всем! Обещаю, даже через сотни лет мы будем вместе! – холодные руки коснулись лица. Только вот даже его холодные руки отдавали теплом больше, чем его кожа. – Как бы ты ни выглядел, кем бы ты ни был, я найду тебя! – голос звучал судорожно и громко, но сознание мутнело с каждой секундой все больше. – Слышишь? Сэйнт! Мы обязательно будем вместе... всегда… Прозвучал чей-то голос: "Возьмите себя в руки! Сейчас важно остановить..." Тишина. – На этом твои воспоминания с той жизни заканчиваются... – тихо сказала Лилу, внимательно заглядывая в глаза Рияма, из которых лились две дорожки слез: от фантомной боли он схватился за грудную клетку. – Так, я умер тогда? – тихо спросил он, поднимая глаза на лисицу. – Знаешь, слова имеют большой вес, особенно если они идут от сердца: в гневе, в сожалении, в радости, в любой другой эмоции, – начала Лилу, слегка вздыхая. – Его слова несли много эмоций и звучали так громко, что были услышаны. – Вот как оно было... – в голосе Рияма не чувствовалось ничего, будто он был опустошен. Лилу лишь вздохнула громче, чуть покачав головой. – Сейчас ты должен понимать, что его слова обрели свою конечную точку. Вы вместе, а значит, это того стоило, – пытаясь поддержать, сказала лисица. – Почему он тогда ушел? Что с ним было? – он поднял на нее глаза, предварительно убедившись, что никакой раны на нем нет. – Точного ответа на это дать я не могу... – она чуть прикрыла глаза, – Могу сказать лишь догадки. Скорее всего, его обручили с выбранным семьей супругом, из-за этого ему пришлось переехать, – она вздохнула, оглядывая Рияма, который, опустив руки на колени, о чем-то размышлял. – Он же мог сказать об этом? – тихо произнес Ям после нескольких секунд раздумий. – Думаю, он знал, что ты к нему чувствуешь, скорее всего, он и сам испытывал к тебе не дружеские чувства. Чтобы не делать больно тебе и себе, он принял решение молча уйти из твоей жизни, – предположила Лисица, и ее предположения звучали вполне реалистично. Зная Вандама, в его стиле просто убежать под предлогом: "Так будет лучше." Он молча кивал, соглашаясь с Лилу. – А что будет теперь? Если мы все же сможем быть вместе, как того и хотели, что будет потом? – он поднял глаза на нее. Лисица ответила быстро и не задумываясь: – Вы перестанете перерождаться, как реинкарнации прошлого, – Риям знал, что ответ будет такой, он вновь опустил глаза на свои руки. – Но это не значит, что вы перестанете перерождаться совсем, вы будете приходить в этот мир как "чистые" души. Просто вас больше не будет связывать ничего. – Значит, мы больше не встретимся с ним? Это последняя жизнь, когда я помню прошлое, помню его? – голос Рияма вновь зазвучал тихо, будто это были страшные слова, которые не должны произносить вслух. – Я не могу сказать тебе этого наверняка, – начала успокаивать его Лилу. – Но даже если так произойдет, ты ничего не будешь помнить... Боль всех событий не будет душить тебя, ты не будешь пытаться найти ответы на вопросы давно минувших лет, ты будешь просто жить. Искать новые интересы и увлечения, повстречаешь кучу людей, встретишь новую любовь, все будет впервые, чистым и искренним, – проговорила она, смотря, как Ям неохотно кивает. – Ты права, думаю, это будет лучше, чем мучить друг друга дальше. Он ведь тоже все это будет чувствовать впервые? – спросил он, подняв глаза. В его глазах не было грусти или печали, скорее понимание всей ситуации. – Конечно, – кивнула лисица. – Только, чтобы это совершилось, вам все же следует прожить эту жизнь вместе, – она слегка улыбнулась, оголяя свои длинные клыки. – Поверь, Риям, эта жизнь длинная, ты уже добился многого, а еще не прожил и четверти из отложенного тебе времени, представь, сколько ты еще успеешь сделать. Не жалей о том, чего не знаешь наверняка. Судьба - странная вещь, и как она расположится по отношению к тебе и Уильяму, никто не знает... Так что не думай о том, что может и не произойти вовсе. Живи и наслаждайся тем, что ты уже имеешь, ведь многие твои прошлые жизни даже не дошли и до этого... – она прикрыла глаза и улыбнулась, Риям заулыбался ей в ответ. Слова Лилу подбодрили его. Она была права: его жизнь только начинается. Что будет завтра или через десять лет, никто не знает. Лучше он будет думать о том, как прожить так, чтобы в конце ни о чем не жалеть, чем думать о том, чего может и не быть.