The obstacles

      Как только Игорь Саныч вышел, Валера перестал сдерживать эмоции. Нет, он не заревел, скорее беззвучно содрогался от душивших его слез, которые в этот раз просто невозможно было как-то спрятать или наоборот, безболезненно выпустить. Хлопов вышел из душевой и Валера услышал, как он сказал:       —Игорь Александрович, это я во всем виноват! Это была моя идея, и я все сделал, а Валера просто поддержать меня хотел, вот он и признался, будто мы вместе это сделали! — на одном дыхании выпалил пиявец.       —Не надо его выгораживать, Лева, думаешь, я тупой, или что?       —Нет, что Вы, просто…       —Раз ты ему такой преданный товарищ, так помоги ему убрать там все! — отрезал вожатый, и через несколько секунд Хлопов вернулся в душевую.       На улице было уже темно. «Хлопов ведь может укусить.» — подумал Валера. Но сил отбиваться у него не было.       —Уходи, Хлопов. — Еле проговорил он.       —Я не буду кусать тебя. — пиявец усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Запах аппетит отбивает.       Валера молчал и сидел, как парализованный, а Хлопов начал убираться. Но вот, прошло несколько минут, истерика Валеры уже начала отступать, и эмоции будто отключили. Лагунов принялся помогать Хлопову, а тот начал рассказывать случай из своей жизни:       —Я как-то в спортивном лагере был, и мы там с корешем разбили окно. Ну, мы мелкие были, лет 11-12 где-то, ну нас и спалила директорша сразу, пошла к какому-то дядьке, а тот сказал нам туалеты драить. Ну мы пошли, драили, драили, а тут заходит директор с вожатой нашей и говорят нам такие, мол, чего это вы не сказали, что вы спортсмены, а не кадеты, я, директорша говорит, вас с кадетами спутала, а вы чего молчали, что это не ваш вожатый, и вы вообще его не знаете! А мы сидим такие на кортах с тряпками, слушаем, и даже не догоняем, нам полы домывать или нет! — он посмеялся. — Я когда мелкий был, хотел в кадетку, как двоюродный старший брат, но как-то раздумал.       Валера даже слегка улыбнулся.       — У меня такого в лагерях никогда не было. Может, потому что я ездил всего-то два раза, из которых это — второй.       —Эх, а ведь это — твоя последняя смена в жизни, если ты не надумаешь поехать вожатым.       —Никогда и ни за что. Ненавижу лагеря, если честно. — Лагунов вздохнул.       —А почему?       —Детей много. Да и убиться можно.       Лева кивнул. Какое-то время оба молчали.       —Кстати, у нас же завтра матч против второго отряда, ты же пойдешь смотреть?       —Куда ж я денусь, — с усмешкой сказал Валера, — конечно пойду.       —Ну вот и отлично. — Хлопов оттирал последние пятна. — Не жалеешь, что не пошел с нами в команду? — вдруг вкрадчиво спросил он, той самой интонацией, которой он звал его раньше по ночам из «домика».       —Нет, Хлопов, не жалею. — Валера встал и выпрямился. — Знаешь, когда тобой управляют — это хуже, чем смерть.       Пиявец встал и какое-то время они холодно смотрели друг на друга. Хлопов — с какой-то злостью, Валера — решительно.       —Вроде все оттерли! — весело и удовлетворенно оборвал молчание Лева, как ни в чем не бывало, и, еще раз полив пол водой из душа, удалился.       «Было бы неплохо реально помыться.» — подумал Валера и представил, как от них должно было сейчас вонять. Отбой уже наступил, они, конечно же, не успели все это оттереть, и поэтому не было смысла сильно торопиться — какая разница, ляжет он через 5 минут или через 15 после отбоя. Валера просто ополоснулся и обессиленный пошел спать.       На следующий день Валера находился в полной апатии — ему было все равно, что там с пиявцами, и где бродит их главарь, все равно на Сергушину с Хлоповым, да и на Игоря Саныча тоже было все равно. Ну, или Лагунов пытался убедить себя в этом.       Весь отряд же, напротив, был в воодушевлении — ведь приближался важный матч, и все болели за свою команду. Во время кружков играющие пошли тренироваться, а болеющие — придумывать кричалки. А Лагунов, как обычно, остался неприкаянным.       Игорь с Валерой сидели на трибунах, почти как в тот раз, когда Игорь заговорил с Валерой впервые не как вожатый с ребенком, а просто, как человек с человеком. Валера не мог видеть Игоря со своего положения, но чувствовал на себе его взгляд. «Так, надо подумать о другом, отвлечься.» — думал Лагунов, — «у меня еще не найден главный вампир. Есть тут одна жуткая бабка с собаками, надо про нее все разузнать!» — от мысли, что он чуть ближе к разгадке, Валера приободрился.       —Валера! — позвал его Игорь Саныч. По имени. Он никогда не звал его Валерой.       Лагунов обернулся, но молчал.       —Валер, насчет вчерашнего…       —Я все понимаю, Игорь Саныч. Вы правы: Ваша личная жизнь — не мое дело, и мы разъедемся после смены и больше не увидимся. Кстати, Вы случайно не знаете, как зовут ту женщину из пищеблока, которая еще все собак подкармливает? — безэмоционально выдал пионер.       —Баба Нюра вроде бы…       —Спасибо. — отрезал Валера и уже хотел уходить, но понял, что это было бы подозрительно. — Я в туалет.       Игорь не успел что-либо сообразить, как Валеры уже и след простыл. «Баба Нюра, понятно, а где она живет вообще?» На выяснение этих вопросов у него было не больше часа — дальше тихий час, потом полдник, а потом игра, а там уже и день закончится.       Вот только кого спрашивать? Валера огляделся по сторонам и увидел одиноко гуляющего Серпа Ивановича. «Так ведь он тоже местный, вдруг знает?» — вспомнил пионер и решил расспросить Иеронова.       —Серп Иваныч, здравствуйте, а Вы не знаете случайно, где Баба Нюра живет?       Тот медлил с ответом: Иеронов, будто игнорируя Валеру, смотрел вдаль и продолжал идти медленным шагов. Лагунов уже думал уходить, как пенсионер ответил:       —Интересный ты парень, Лагунов. Сколько наблюдаю за тобой, все удивляюсь. Ты — индивидуалист, и идти на поводу у толпы не будешь.       «Это все замечательно,» — подумал Валера, — «но живет-то баба Нюра где?»       —Вижу, что-то тебя гложет. Тайна какая-то, такая, что ни с кем не можешь поделиться — не поймут. — продолжил он. — Но мне можно все рассказать, я долгую жизнь прожил, много чего видел.       —Я думаю, тут пионеры людей кусают, а никто с этим ничего не делает! — со всей накопившейся злостью сквозь зубы сказал Валера.       —Верно ты заметил. — Иеронов вздохнул с сожалением. — Это ужасная несправедливость. А ведь хочется, чтобы все было не так, чтобы все было справедливо, чтобы взрослые ответственно относились к детям, да?       —Нет, не хочется. — после недолгой паузы ответил Валера. — Жизнь без трудностей не бывает. Мир жесток, а мы должны с ним бороться.       Пенсионер слегка удивленно посмотрел на него, будто не ожидал такого ответа. Помолчав немного, он сказал:       —Правильно. На Руси, как говорится, не только караси. Есть еще и щуки.       Валера вспомнил тот сон, где в доме Серпа Иваныча в шкафу сидело чудовище.       —Так и быть, расскажу тебе о стратилате. Стратилат — это и есть их главный вампир. Он обычно меченый — со шрамами на лице, или отметинами. Люди его инстинктивно сторонятся, потому что один лишь его вид навевает ужас. А вот хищники, чувствуя родную душу, так и льнут к нему.       Похоже на бабу Нюру.       —Но раз Вы все знали, почему ничего не сделали с ней?       —Я старый уже, Валера.       —Но дети умирают каждый год, чем они виноваты?!       —Мне их жаль, но я ничего не могу сделать.       Валера молча смотрел на него. Не бывает такого, что человек совсем ничего не может сделать!       —Вы трус, Серп Иваныч! И весь лагерь — все они трусы! Сам справлюсь! — резко сказал Валера и ушел в другую сторону.       Хорошо, теперь он знает, с кем бороться, но не знает, как. «Стратилат, что-то знакомое, где-то я уже это слышал» — думал Валера, но не мог вспомнить.        Было это лет 10 назад. Валере было лет 6 тогда, и он приехал к бабушке в гости на лето. Посёлок, где она жила, был небольшой, но жизнь в нем кипела, так как рядом с поселком был химический завод. Многие приезжали туда работать, даже был случай, как Валерка слышал от соседского мальчика, как к ним приехала американская делегация. Это все враки, наверное, но тогда Валера и заинтересовался впервые химией.       В поселке была одна-единственная церковь, в которую редко кто заглядывал — разве что мальчишки, которые залезали в недавно убранный чугунный купол и стучали по нему изнутри. Однажды бабушка разбудила Валерку ранним утром и сказала:       —Вставай, Валера. Нужно тебе кое-что показать, пока ты не уехал.       Он нехотя встал, наскоро оделся, и, не завтракая, они с бабушкой вышли из дома. Было около шести утра, и на улице стояла прохлада. Валера спрашивал, куда и зачем они идут, но бабушка отвечала уклончиво, говоря, что он скоро сам все увидит.       Спустя несколько минут они дошли до церкви. Хотя на улице только расцвело, в церкви создавалось ощущение, что уже полдень. Позолота так блестела на солнце, ослепляя всех своим великолепным сиянием, что Валерке невольно хотелось зажмурится. Со стен и постаментов на него смотрели странно нарисованные люди с желтыми кругами над головами.       —Это святые, — объяснила ему бабушка, — а круги у них — это нимбы.       —А кто такие святые? — озадаченно спросил Валерка.       —Святые — это мученики, которые терпели много трудностей, чтобы другим лучше жилось.       Она показывала изображения разных святых — иконы, как помнил Валерка, — и рассказывала про каждого из них. Но мальчик запомнил только одного:       —А это — она указала на икону, на которой был изображен святой с копьем — почему-то именно копье произвело на Валерку наиболее сильное впечатление, — Федор Стратилат, покровитель воинов. Когда ты вырастешь, тебе тоже предстоит сражаться.       Валерка ничего не понял в тот день, но бабушка не злилась на него. «Ты все поймешь потом, когда придет время.» — говорила она.       Вскоре после того случая бабушка умерла от старости. С того момента Валера как-то не вспоминал этот поход в церковь, но теперь воспоминания всплыли так легко, будто все это произошло вчера. Неужели она что-то знала о вампирах и хотела его предупредить? Может, она хотела рассказать больше, но не успела? Лагунов не знал, да и никогда уже не узнал бы.       Но какое отношение имеет святой Федор к лагерному вампиру, ведь у них похожи только названия. «Стратилат — это была такая должность в Византийской империи, кажется, стратилат был кем-то вроде полководца. Пока все логично — стратилат, вождь, подчиняет себе людей, а они, в свою очередь, подчиняют себе других. Порочный круг.» — рассуждал пионер. — «Но как-то его надо остановить. Бля, нафига я Серпа Иваныча послал, так бы спросил у него все.» Но сделанного не воротишь, поэтому со всем остальным Валера решил разобраться сам.