The obstacles

      —Лагунов! ЛАГУНОВ!!! — услышал Валера за своей спиной на следующее утро. «Предпоследнее утро в лагере» — пронеслось у него в голове. Вот, собственно, и все — скоро придет конец. Конец смены, конец этим детям и вожатым, обращенных обманом в пиявцев, конец и их общению с Игорем. Как бы это не было больно, он старался мыслить реалистично — вряд ли они увидятся еще раз после смены.       Его сильно ударили по плечу, и Лагунов, выйдя из своих невеселых мыслей, раздраженно обернулся. Это был Бекля. —Ты спишь, что ли? Нашел время! — фыркнул хулиган-пиявец. —Тебе-то что? — недоверчиво спросил пионер, скрестив руки на груди. —Отойдем. Я по делу. — он схватил Валеру за запястье и потянул в свою сторону. —А ну стоять! Отпусти! — резко дернулся Лагунов, но пиявец только сильнее сжал хватку. — Какое еще у тебя ко мне может быть дело?! —Пиявцы не должны этого узнать. «Что?» —О, так вы теперь признаете свою вампирскую сущность и днем? — съязвил Валера, но насторожился еще сильнее. —Блин, Лагунов, я думал, раз ты очкарик, то ты хотя бы умный! Но походу я, блять, ошибался. Рука Бекли теплая. Он больше не носит на шее галстук. И самое главное — вокруг него больше нет его свиты, которая ходила за ним, как псы на поводке. —Но это невозможно! — Беклемишев разжал хватку, когда Лагунов сказал это. —Я тоже так думал. Серп… его нужно убить! Вы же придумывали план, как это сделать?!? —Да, но не до конца. Мы не знаем, как его убить. — Лагунов выдохнул. Столько времени они с Игорем потратили на это, а в итоге ничего сделать по сути не могут. Разочарование и отчаяние накатило волной на пионера, но тут хулиган произнёс неожиданное: —А я на что? Я-то знаю. — сказал он это тихо, почти шепотом, с нескрываемой злостью. «А вдруг он нас наебывает?» — подумал Валера. — «Я не понимаю, как пиявец может так умело маскироваться под человека, но пиявец не может стать человеком!» —Пиявец, пожелавший смерти своему Хозяину, становится Гнилой Кровью. Наступило молчание. Валера посмотрел на Сашку: его взгляд был пустым, венка на лбу пульсировала, челюсти плотно сжаты. Казалось, будто он постарел лет на 10. Сомнения Лагунова рассеялись — пиявец просто не мог произнести такое вслух, да что там — подумать о таком. —Его можно застрелить. Но спиздить его травмат не получится — он или другие пиявцы все равно рано или поздно это заметят. Нужно действовать хитрее. —Предлагаешь заманить его в ловушку? —Соображаешь, Лагунов. Сделать нужно все быстро, но главное — не подпустить к нему пиявцев. Ни одного. —Едва ли это возможно, если только… —Не поместить их всех в святую воду! — откуда ни возьмись появился Игорь Саныч. Он пришел так неожиданно, что Валера чуть не вскрикнул от испуга. Он вообще стал очень нервным в последнее время. —Так, падла, мы тут вообще-то их и пытаемся спасти, какая святая вода нахуй?! — зашипел Бекля. —Саш, ты неправильно меня понял! Не собираюсь я топить детей! И вообще, ты только что назвал вожатого падлой и послал матом. — строго ответил Корзухин, но было видно, что он не всерьез на шпану обиделся. —Соберем их на «Вергилии», но как? — думал уже сам с собой Валера. — Бекля, а пиявцы пойдут делать прививки, если им это скажет Свистуха? —Да они пойдут куда угодно, если «начальство» прикажет! — невесело усмехнулся Беклемишев. — Подожди, какие еще прививки? —Ты намекаешь… — спросил Игорь, хотя уже понял, что имел в виду Валера. —Да. — ответил тот. Хулиган сначала недоумевающе посмотрел на обоих, но потом облегчено пожал плечами, как будто что-то понял. Итак, план был таков: завтра вечером, когда весь лагерь соберется у лесной сцены, а пиявцы отправятся «делать прививки» на Вергилий с Игорем, Серп Иваныч отправится в пищеблок, где Валера и Бекля обезвредят его, закрыв железную дверь хранилища на ключ. Продержать его там нужно всего ничего, до конца полнолуния — тогда Стратилат сам умрет от голода. Оставалась одна проблема — как его заманить в такое место. —Это предоставьте мне, — с трудом сказал на это Беклемишев, — я… знаю, кто его приведет. Все будет нормально. На этом новоиспеченная команда решила разойтись, чтобы не вызывать подозрений у пиявцев. Как именно хулиган собрался привести Иеронова, вернее, кто будет приманкой, он не сказал. Видимо, «кодекс чести» пиявцев не стерся из его памяти. Время близилось к отбою. Игорю не спалось и хотелось курить. Он даже не заметил, как давно он не брался за сигареты — у него оставалось полпачки к концу смены. «Удивительно на меня влияет стресс!» — подумал он. — «Когда я нервничаю, то сразу начинаю курить меньше. Вернее, если я паникую и при этом что-то делаю. А может, это все из-за Валерки? Не хочется при нем курить — он такой маленький еще, не видавший жизни…» —Поделишься? — голос Лагунова внезапно прервал размышления Корзухина. —Ты почему не в палате? И вообще, какой еще «поделишься»?! Я вообще-то до сих пор твой вожатый! —Мне не спится. — Валера тяжело сел рядом с Игорем. — И мое предчувствие никуда не делось. —Ты про это… — вожатый затушил окурок. — Валер, у тебя реально вся жизнь впереди. И детство у тебя еще не заканчивается. Оставайся в десятом классе. —Что? — пионер недоуменно посмотрел на него. —Зачем так рано уезжать из дома? Разве вас в школе плохо учат? Валера задумчиво смотрел в пол, но взгляд его не выражал никаких колебаний. —Я не просто так это делаю. Причины у меня есть, Игорь Саныч. «Ну вот опять двадцать пять!» — про себя воскликнул Игорь, а сам продолжил: —Ну и какие же у вас причины, Валерий Николаевич? —Это предчувствие со мной всю жизнь. Тут Корзухин уже забеспокоился всерьез: —Можешь рассказать? —Это было давно… — начал Валера, — когда я был маленьким, бабушка водила меня в церковь. Она была, как бы это сказать, странным человеком. Я приезжал к ней на лето, да что там, на месяц, всего один раз. У нее дома было множество каких-то книг, не похожих на те, которые я до этого видел, тут и там у нее сушились какие-то травы… А еще она держала черного кота Кузьму, мне он очень нравился, но Кузьма никогда не давал себя гладить. Только в день моего отъезда он «разрешил»! — Валера усмехнулся. — Так вот, и был у нее шкаф, всегда запертый на ключ. Она не открывала его и говорила, что она сама все покажет, когда придет время. Но вот что странно — никакие ключи, что я находил дома, не подходили к замку. Я даже научился тогда взлому, и мой способ работал всегда. Но не на этом замке. Она ничего не показывала мне, кроме дома и дачи, и с подозрением отпускала меня гулять во двор. А в лес около дачи не отпускала вовсе — она даже крестилась, когда я ее пытался упросить. В общем, суть не в этом. Однажды она притащила меня в церковь и показывала мне какие-то иконы. Я ничего не запомнил, кроме одной — иконы Федора Стратилата, покровителя воинов. И тогда бабушка сказала, что я буду бороться всю жизнь. А с чем — не знаю сам. Только вот я уже догадался. Валера замолчал и выхватил сигарету у застывшего на месте Игоря. Пока Корзухин осмысливал сказанное, Валера закурил. —Я должен убить его во что бы то ни стало. — сказал Лагунов и выдохнул дым. —Эй, сигарету положил! — Игорь схватил Валеру за руку, удивившись, однако, что пионер не закашлялся от дыма. — Ну кто так делает? —Сам же запрещаешь! — Валера поправил очки, и Игорь подумал, что он так напоминает совенка еще больше. —Да, запрещаю! Рано тебе еще курить, вся жизнь впереди! —Так ты меня всего на 3 года старше, к тебе то же самое относится. Вместо ответа Игорь сжал Валеру в объятиях. Плохое предчувствие Валеры, каким бы оно ни было, передалось ему. Корзухин провел рукой по волосам Лагунова — все-таки, какие они были мягкие и послушные, какие они непохожие на самого Валерку — саркастичного и дерзкого. Но в то же время такого милого и еще такого смешного иногда.       —Валер, не нужно столько на себя взваливать. Все будет хорошо…       —А кто со всем разберется, если не я? — спросил беззлобно, скорее даже устало Валера.       Он устал. Но еще рано. Столько всего еще предстоит сделать завтра. Потом отдохнет.