The obstacles

      Валера стоял на заднем дворе пищеблока с ножом и ждал Беклю. Как все-таки странно: он скооперировался с отъявленным хулиганом, который чуть не убил парня на глазах у всех*, и теперь они вместе планируют убийство пенсионера. Мозгом Лагунов понимал, что разные бывают ситуации, и что сейчас, убив Серпа Иваныча, они спасут многих — этих 12 пиявцев и других детей, которые потом будут приезжать сюда, ни о чем не подозревая. Но это не то, чему его всегда учили, это не то, как он бы стал думать обычно.       —А если это не сработает? — вдруг услышал Валера голос, где-то на границе сознания. Он был уверен, что услышал своими ушами собственные мысли. — Тогда умрете вы оба. Ну и остальные.       —Черт, а что делать тогда? — у пионера начали дрожать руки.       —Не сомневайся ни в чем. — отрезал голос. — Твоя рука не должна дрогнуть, когда ты будешь наносить удар.       Голос исчез. Оставив Валеру опустошенным и каким-то подозрительно спокойным. Решиться, не струсить. Не сомневаться.       Вот подошел и Бекля. Он был с другой стороны пищеблока, но Валера его услышал. Все чувства Лагунова обострились, он сжал нож в руках сильнее. Что нож Стратилату? В крайнем случае, если сдержать его не получится, Валера разрежет себе вены, чтобы со стопроцентной вероятностью переключить его внимание на себя. Об этом своем плане Лагунов никому решил не говорить — а то еще Игорь будет волноваться и не сделает то, что от него требуется. Нет, Валера не был так неуверен в Игоре. Он был уверен в том, что Игорь сделает все, чтобы спасти Лагунова.       Они с Беклей встретились и обменялись кивками. План их состоял в том, чтобы спрятаться рядом с холодильником, в котором хранилось мясо, чтобы их запах не был так заметен. Идею эту подсказал Бекля — как-никак, опыт в этом у него имелся. Все-таки, хорошо, что он к ним присоединился: без Беклемишева план был бы заведомо провальным, ведь им сильно не хватало сведений, даже спустя 3 недели наблюдений.       —Слушай, Валер… — внезапно спросил Саша. — А вы с Игорем, ну, это, как его…       —Блин, Бекля, вот вообще не в тему вопрос! — смутился Лагунов не без причины.       —Да не это! Я имел в виду, вы где договорились встретиться потом? Когда мы все сделаем?       —А, ты про это!… — еще больше смутился пионер. — Мы не уйдем отсюда, а Игорь поставит «Вергилий» на мель и приплывет сюда к нам. И мы оставшуюся ночь будем караулить его.       —Понял. — коротко ответил бывший пиявец. — А что вторая вожатка скажет?       —А какая разница? Конец смены, у меня — конец с пионерией, у Игоря — наверное, конец с работой в лагере. Он филолог вообще-то.       —Я, блять, тоже в лагеря больше не поеду. Если не придется. — он усмехнулся. — Надеюсь, на зоне стратилатов не держат.       —Может проще не попадать на зону? — резонно заметил Валера.       —Все, отбой. — отрезал Беклемишев и оба замолчали, приготовившись к появлению Серпа Иваныча.       Иеронов не заставил себя долго ждать. На удивление он очень расслабленно зашел, будто бы на самом деле не подозревал о засаде. Он лениво огляделся и сунул руки в карманы.       —А что, разве дети не должны были вернуться? — фальшиво-вопросительно спросил сам у себя Серп. — Жаль.       Он направился прямиком в ловушку и встал у стены. Пора!       Бекля толкнул железную дверь, и Валера должен был сейчас задвинуть замок, но дверь резко открылась обратно с такой силой, что Беклю прижало ей к стене.       —Стоило ожидать от вас такого. — ответил Серп. — Где вы их держите?!       —Так я Вам и ответил. — Валера достал нож.       —ОТВЕЧАЙ, ПОДОНОК!!! — не своим голосом проорал Иеронов. Его перекосило, тело начало увеличиваться в размерах. Внезапно у него выросли клыки и длинющие когти, от чего он стал больше напоминать животное. Серп принял свое истинное обличие.       Тут очухался Бекля и сразу схватил кусок фанеры, который они притащили, чтобы сделать более надежную баррикаду, не теперь она была ни к чему. А оружие сносное. Хулиган ударил Стратилата со спины, тот обернулся и начал орудовать когтями, но Сашке удавалось уворачиваться. Валера достал из арсенала бутылку со святой водой и плеснул ей Иеронова. Но ничего не произошло — Серпа будто обычной водичкой полили.       —ВЫ ПРОСТО ЖАЛКИЕ!!! — проревел он. Внезапно забив на их атаки болт, он полетел к двери.       —Черт, дверь! — выругался Лагунов, и они с Беклей кинулись догонять Стратилата в столовке.       Столовая давала преимущество парням — здесь было больше предметов, которые можно использовать как оружие. Валера кинул в убегающего монстра стулом и попал куда-то в область шеи. Это сбило его с ног, а Бекля, воспользовавшийся заминкой, запер дверь на выход. Он взял скамейку и попытался использовать ее для удара, но его силы не хватило, и Статилат сам откинул его с этой скамейкой в конец комнаты.       —Валера, нож блять! — просипел Беклемишев.       Лагунов не забывал про него — он целится. Удар не убъет вампира, но его можно ослабить точным ранением. Валера решил целиться в корпус, в область живота — до солнечного сплетения он просто не дотянется, а из зоны досягаемости это самый сильный удар. Но было еще значительное препятствие — надо было встать к нему лицом. «Может, ему сначала пальцы отрубить?» — думал Валера.       —НУ ЧТО Ж, САША, ХОТЕЛ БЫТЬ ПЕРВЫМ? ТЫ ЕЩЕ МОЖЕШЬ ИМ СТАТЬ! — Стратилат прижал Беклемишева к стене, обхватив его когтями. — НА ЧТО ТЫ ГОТОВ!       Валера нанес ножевое ранение со спины. И еще одно. И еще одно.       Но тщетно.       Стратилат высунул свое жало, еще больше и ужаснее, чем у пиявцев, и направил его на Беклю, игнорируя Валеру. «План Б.» — Валера резанул себе по руке, в области вен.       —О, ДА, ЛАГУНОВ? ЭТО НЕ ПОМОЖЕТ! — Серп поднял Беклю в воздух и прижал его горлом к стене. Парень начал задыхаться.       Все произошло очень быстро. Валера не понял, как он произнёс те самые слова, как Иеронов отпустил парня и направился как загипнотизированный к Лагунову, как тот протянул ему нож и Серп разрезал себе вены. Валера ничего не понимал — от потери крови у него помутилось сознание, он еле держался на ногах, поэтому Серп поставил его на колени.       —Интересный ты парень, Лагунов, все-таки. Как интересно с тобой всегда получается. Принёс себя в жертву два раза, и ради чего? Валера пил кровь и ничего не отвечал. Его разум был пуст, как вакуум. Он никак не ощущал вкус яда. Он ничего не чувствовал.       —Что прикажете делать, хозяин? — не своим голосом спросил Иеронов, когда Валера закончил.       Лагунов сел на пол. Кровотечение в руке остановилось, вопреки законам физики, но слабость никуда не делась. Бекля начал шевелиться и сдавленно тихо кряхтеть— вероятно, он сильно пострадал.       —Гори ты синим пламенем. — с ненавистью, но устало отчеканил Лагунов.       Игорь выплыл из Рейки и сел на берег. На улице было уже холодно, да и вода сегодня не была парным молоком — короче говоря, вышел из воды Корзухин почти синим. Да, он замерз как собака, и чуть не оказался съеденным толпой пиявцев, но у него все получилось! Вампиры остались на корабле, никто не прыгал за ним в воду, а значит, если у Валеры с Беклей тоже все прошло по плану, то… Вожатый не осознавал до конца, что это значит. Больше никаких вампиров, смертей и прочей мистики.       Ему хотелось поскорее увидеть Валерку, знать, что он в безопасности. Посидев немного на бревне и переведя дыхание, он направился к пищеблоку.       —Ты как, Лагунов? — спросил Бекля, когда немного оправился. Валера не ответил.       Бекля взял его под мышки и поднял с земли, но Лагунов быстро обнаружил, что может вполне спокойно стоять на ногах. Он осмотрел руку — остался небольшой шрам, но выглядел он так, будто ранение случилось месяц назад. Четкость зрения несколько упала, но это не критично. Валера снял очки и протер глаза: оказалось, зрение не упало, а наоборот, стало нормальным. Валера чувствовал себя не как после битвы, а как после анабиоза.       Это случилось.       —Ты все-таки дурак, Валера. — вздохнул Беклемишев. — Нахрена ты это сделал? Со мной уже все равно все понятно, а из тебя человек мог вырасти.       —Заткнись. — отрезал Валера. — Если тебя это так парит, стань, блять, человеком.       Быстрым шагом Валера удалился в неизвестном направлении.       Бекля посмотрел в сторону площадки — там что-то вспыхнуло. «Как-то рано для пионерского костра.» — показалось ему, и чутье его не обмануло. Это Серп, облив себя предварительно бензином, зажег спичку и бросил ее в дрова, а затем поднес руку к быстро разгоревшемуся огню. С абсолютно невозмутимым лицом он стоял, пока его тело покрывалось ожогами последней степени, а кожа его начинала отваливаться от высокой температуры. Только сейчас Беклемишев заметил, что Серп не жарится, а обугливается, как будто он не сделан из крови и плоти.       Саша подошел ближе и сел на пенек. Ему было противно смотреть на это, но одновременно он думал, что все его страдания сгорают вместе с ним.       Когда от Иеронова начали отваливаться конечности, а огонь дошел до позвонков, из-за чего тело бывшего Стратилата начало разваливаться, Бекля облегченно вздохнул и, увидев приближающуюся беззаботную толпу пионеров, ушел куда-то в темноту.       —Валерка! — радостно воскликнул Игорь, когда зашел в дом с телевизором. Увидел Корзухин одиноко сидящего спиной к нему пионера и выключенный телевизор, который как раз транслировал конец олимпиады. — Валера?       Лагунов не откликался и даже не посмотрел в сторону Игоря. Вожатому это показалось не то, что странным — пугающим.       Игорь встал перед ним и закрыл ему обзор на телевизор. Валера никак не отреагировал — он по большому счету даже телевизор не смотрел.       —Он мертв. — тихо сказал он. — Я в этом уверен, я видел, как он поджег себя.       —В смысле — «поджег себя»?       —Другого выхода не было.       Валера поднял глаза на Игоря — его лицо не выражало никаких эмоций, но Корзухин понимал, что это просто маска. Он сел рядом с Валерой. Воцарилось молчание.       Игорь смотрел на Валеру и не мог оторвать взгляда. Вроде тот же, но уже не тот. Без очков он казался старше и выглядел не таким худощавым и забитым.       —Как ты себя чувствуешь? — спросил вожатый.       —Никак. — после паузы ответил Валера. — Я… не хочу никогда никого убивать.       —Мы что-нибудь придумаем. — Игорь обнял его. Валера начал вырываться, но он только сжал его сильнее. — Не пытайся, тебе не вырваться.       —Игорь…       —Я тоже, Валер.