Власть.

Ибрагим сидел за столом, прокручивая в голове последний год событий. Слишком многое навалилось на его плечи - последний военный поход, окончившийся не так, как хотелось бы ему; смерть Хатидже и безысходность бытия, засасывающая его словно воронка. Казалось, что в этой жизни чего не может больше радовать его, кроме детей. Султан Сулейман, видя состояние близкого друга, всерьёз начал опасаться за него. Ведь государству нужен великий визирь, а Ибрагим совсем перестал выходить из своего дворца. И когда падишах сообщил ему о том, что хочет найти для него жену, то эта весть не очень обрадовала пашу. Но противиться своему повелителю он не мог, поэтому молча согласился. Жизнь продолжалась, как бы он не хотел. И Ибрагим пытался себя утешить мыслью о том, что Хатидже хотела бы для него только лучшего и чтобы он продолжал жить, а не существовать. Через несколько недель Паргалы даже стало интересно, какую же девушку в качестве будущей жены ему предложат. Он прокручивал в голове все возможные варианты и даже один раз позволил себе представить рыжеволосую голубоглазку, но тут же встряхнул головой, прогнав эти мысли прочь. – Я рад, что ты потихоньку возвращаешься к прежней жизни, Ибрагим, – сказал Сулейман, сидя за столом и разбирая государственные бумаги. Паша слегка улыбнулся и кивнул. – Дел накопилось очень много. И скоро у нас новый поход. Ты готов? – Конечно, повелитель. На этот военный поход Ибрагим возлагал большие надежды. Он надеялся, что сможет отвлечься. – А по возвращению мы тебя женим. Визирь пытался выдавить некое подобие улыбки, но у него это не вышло и Сулейман заметил это, добавив после паузы: – Надо жить дальше, Ибрагим. Жениться - не означает забыть Хатидже. Мы всегда будем помнить и любить ее, но нужно идти дальше. Придёт время и вы встретитесь в ином мире. Селим метался по комнате словно зверь, загнанный в угол. Время от времени он останавливался, делал передышку, погруженный в свои мысли и снова отмерял покои большими шагами. Хюррем стояла в углу комнаты и молча наблюдала за этой картиной, поджав губы. – Успокойся, Селим, – не выдержала она. – Не могу, матушка, – отрезал он. – Слово повелителя закон для нас. Рыжеволосый, удивительно похожий на свою мать, замер. А потом посмотрел на неё голубыми глазами и кивнул. – У тебя в гареме сотни девушек, Селим. Если хочешь, то я могу послать чёрного евнуха на рынок за девушками. Сколько тебе нужно? – Вы действительно думаете, что другие наложницы смогут заменить мне Мелеч? – А почему нет? Шехзаде промолчал. Он понял, что говорить султанше что-то о Мелеч было бесполезно. Она не могла в полной мере понять его или просто не хотела. Хюррем почти сразу вышла из покоев. Фахрие-калфа поспешила за своей госпожой, заметив подавленно-обеспокоенный ее вид. – Позови ко мне в покои главу чёрных евнухов, – приказала Хюррем, быстрым шагом преодолевая коридоры дворца. – Сегодня надо же отобрать лучших девушек с рынка. Пусть приведут мне самых красивых и молодых. Фахрие кивнула и побежала в противоположную сторону гарема, где располагались комнаты евнухов. Мелеч сидела на матрасе, наматывая на руку белоснежный шелковый шарф, подаренный Селимом. Из глаз капали слёзы, но она тут же вытирала лицо и пыталась настроиться не плакать. Она уже заметила, как девушки в гареме смотрят на нее и перешёптываются. – И с этого дня тебе строго настрого запрещено посещать покои Шехзаде Селима, – сказала главная калфа. – И не плачь уже! Невозможно смотреть! Тошно только от одного вида! Благодари Аллаха за такую возможность! Тебя выдают замуж за самого великого визиря Османской Империи! Мелеч сидела на коленях, опустив голову и даже не хотела ничего отвечать ей. И тогда пожилая женщина с громки вздохом присела рядом с ней, положив трость на тахту. – И если будешь делать все правильно, то можешь стать такой же, как и Хюррем Султан, – прошептала та, вглядываясь в лицо черкешенки. – Мне ты казалась умной девочкой. Столько лет в гареме. Столько лет в фаворитках у Шехзаде. Мелеч кивнула, шмыгая покрасневшим от слез носом. – Не знаю в чем проблема была, что ты не родила ребёнка Шехзаде Селиму, но советую сразу же подарить наследника Ибрагиму-паше. Грузная женщина тяжело встала с колен, придерживаясь за трость одной рукой, а вторую за высокую колонну.