Волосы цвета карамели и поцелуй со вкусом слёз

      Кэти сидела на пляже, зарывая босые ноги в белый песок, голова Шуги мирно лежала у нее на коленях и сладко посапывала в послеобеденной дрёме, Минни играл у линии берега, выуживая на отмели все новые и новые фигурные ракушки, время от времени принося их родителям, чтобы они могли разделить его восторг. Желтый комбинезончик так шел ему, контрастируя с бирюзовой морской водой, а белая панама прикрывала темные непослушные локоны, так что девушка не могла оторвать глаз от столь совершенного создания, до сих пор не веря, что она его мама. Не могло ей так повезти. Но, возможно, он был наградой за все, что ей пришлось пережить. Чими был ее маленьким ангелом, прямо сейчас хохоча убегающим от лениво накатывающих волн.       Приступ щемящей тоски вновь накрыл ее. Она ядовитым плющом обвивала каждое радостное мгновение, стоило ей отвлечься от того, ЧЕГО она лишилась… КОГО потеряла. как услужливая память подкидывала моменты, которые Кэт посчастливилось пережить. Она смотрела на Минни и видела, как Чимин вот также хохоча убегал от нее по коридорам штаб-квартиры, дурачась и вынуждая следовать за ним.       Как жаль, что Чимин его не видит… Никогда не возьмет на руки, не услышит нежное «папа» и не ощутит на своей руке цепкую хватку маленьких пальчиков. Девушка смотрела на сына, и картинка накладывалась на картинку, размывая границы в сознании, прозрачной пеленой ложась на зеленые глаза.       Что же она за человек, что даже получив то, на что не могла и надеяться — сына и любящего мужчину, все еще продолжает думать о несбывшемся? Юнги тонко и аккуратно вывел ее из депрессии, не выпуская ее руки из сильной ладони. Проявил колоссальное терпение к ее истерикам и агрессии, не ушел, когда она раз за разом отталкивала его. Просто ждал и был рядом, занимая спальню, соседствующую с ее собственной. А когда она была готова, дал ей больше, чем просто дружеская поддержка.       В тот вечер они немного выпили. Чими крепко спал в своей комнате на втором этаже. Юнги выпустил сольный альбом, тут же залетевший во всевозможные топы, и даже не собирался говорить ей об этом, Кэт узнала случайно, от Чона, с которым периодически переписывалась. Узнав, она отчитала рэпера, как мальчишку, и сунула ему в руки бокал с шампанским. Шугу действительно украшал его шрам, способствуя популяризации его образа опасного рэпера, но сам певец некоторое время очень его стеснялся, натягивая кепки на глаза и стараясь поворачиваться нетронутой стороной лица. Даже к Кэт. Особенно к Кэт. В какой-то момент лицо Юнги оказалось слишком близко к ней, когда он потянулся через нее за бутылкой, желая в очередной раз наполнить бокалы. Девушка не удержалась и провела пальцем по еле заметному рубцу, притягивая его ближе к себе. Юнги широко распахнул глаза в удивлении, когда она быстро, не давая себе передумать, прикоснулась к его губам, боясь, что он оттолкнет ее. Не оттолкнул. Обхватил ее подбородок ладонью и углубил поцелуй, тяжело вздыхая, будто наконец отпуская с цепи свою чувственность. Они так и уснули обнаженными на диване в гостиной. Когда девушка проснулась ранним утром, то хотела ускользнуть к себе, но он лишь проворчал, чтоб даже не думала и крепче прижал ее к себе. С того дня их отношения изменились, а Кэти все больше признавалась себе, что уже не видит в нем просто друга.       Вспомнив этот важный момент их отношений, Кэт вернулась в настоящее, запуская пальцы в мягкие волосы Юнги. Тот открыл глаза и посмотрел на нее. — Ты улыбаешься. — Это что, преступление, господин Мин? — Девушка легонько хлопнула его пальцем по носу. Он походил на сонного кота, такого уютного и близкого. — Наоборот, я еще не успел к ней привыкнуть. И вряд ли когда-нибудь смогу.       Кэт с улыбкой продолжила гладить его волосы, перевода взгляд на Чими, который строил замок из песка, сосредоточенно закусив нижнюю губу. У нее тоже была такая привычка. — Знаешь, он так быстро рас… — Кэт опустила взгляд на Юнги и подавилась воздухом. Перед ней лежал Чимин, смотря на нее своими ореховыми глазами, закинув руку за голову. — Что?..       Картинка изменилась, и вот она уже сидит на кресле в гостиной, А Чимин кружит мальчика по комнате, счастливо смеясь. Только мальчику было уже года четыре, а в углу стояла красивая украшенная елка… Но на дворе ведь только что было лето… Кэт подошла к окну и распахнула тяжелые шторы, впуская в тускло освещенную комнату слепящий свет цветущего лета, слишком яркий для природы, а за окном почему-то раскинулся задний двор общежития, а не ее дома. — Мама, иди к нам! — Чими протянул крохотные пальчики к Кэти, которая совсем запуталась и даже потерла глаза, как в мультиках, пытаясь сбросить наваждение. Тут Чимин схватил ее за руку и утянул под сень облетающего красными листьями дерева, идя спиной вперед и с улыбкой не сводя глаз с ее губ. — Далеко собралась, мышка? — Кэт в ужасе оглянулась и увидела Рика, приставившего пистолет к голове Юнги.       Картинки начали проноситься перед ней ярким калейдоскопом смазанных ощущений и непонятных звуков, сдавливая грудную клетку и не давая дышать, будто кто-то с силой давил на ребра.       Вот она маленькая в очередной раз дерется с Полли, которая обижается и уводит за руку Чими.       Вот Чимин прижимает ее к стене, жарко шепча на ухо, но его тут же оттаскивает Шуга, с криком врезаясь кулаком в нос.       Вот она и Намджун идут по лесной тропинке, обсуждая последние новости и ведя в поводу велосипеды.       Вот она стоит у гроба матери, в котором лежит Чимин и презрительно ей улыбается. — Это все твоя вина, куколка.       Вот Чимин привозит ее к незнакомому дому. — Это для тебя и пацана, малыха. — Но когда Кэт вновь смотрит на него, перед ней стоит уже Шуга и тупит взгляд от смущения, пряча еще свежий рубец на щеке.       Вот Кэт знакомит бантанов со своим отцом, и он светится неподдельной любовью и гордостью.       Вот она опять в самолете, пытается одолеть паническую атаку, запершись в туалете.       Вот она прижимает к себе окровавленного Чимина и кричит… кричит… кричит…       Девушка пыталась выплыть из этих нарезок реального и нереального, но не могла, захлебываясь под их тяжестью, каждой клеточкой тела ощущая панику. Что-то не так.       Уже опускаясь на самое дно серой пустоты, она увидела свет и, пойдя на него, вышла из шкафа в ее комнате в общежитии. Пространство вокруг затапливал мягкий свет заходившего солнца, в воздухе явственно ощущался аромат парфюма Чимина, а сам певец сидел на кровати и призывно хлопал ладонью в нетерпении. — Вернись ко мне, я так устал без тебя. — Но я не могу… Ты… Ты оставил меня, Чимин. — Кэт упала в его объятия, впитывая в себя родное тепло и запах, ложась рядом с парнем и устало вытягивая ноги. Она так устала… Надо просто поспать…       Катарина подскочила на кровати и осмотрела свою комнату. Глубокая ночь. Сон? Но такой яркий, даже чересчур, будто под экстези. Юнги крепко спал, подложив ладонь под щеку. Кэт облегченно выдохнула, обнаружив его рядом и, чуть перевернув, устроилась у него на груди, чувствуя размеренный стук его сердца.       Девушка еще спала, но сладкую негу методично прерывал какой-то посторонний звук, назойливый, как комар посреди ночи. Потянувшись рукой и не найдя тепло лежащего рядом Юнги, Кэт нахмурила брови еще находясь на границе царства Морфея. Просыпаться было сложнее, чем обычно, она буквально силой вытягивала свое сознание на поверхность. — Кэт? Кэти? Куколка… — Девушка мгновенно передумала просыпаться, услышав родной голос, который теперь могла слышать лишь таким образом, во сне.       Он часто приходил к ней. Рассказывал, как у него дела, как скучает по ней. И не смотря на свою спокойную, выросшую нежным цветком на поле взаимной скорби, любовь к Юнги, она каждый раз хотела остаться здесь, с Чимином. Мучая себя угрызениями совести, она ничего не могла с собой поделать, и не знала, хотела ли. Только Минни был ее неоспоримым якорем в мире живых, каждый раз воскрешая ее душу одной только улыбкой.       Назойливый монотонный звук продолжать выбивать чечетку изнутри ее черепной коробки, и Кэт нехотя открыла один глаз, тут же жмурясь. Какого хрена? Почему так светло?! — Кэт?! Сестра! Сестра! Она очнулась! Срочно! Кто-нибудь! — Кэт подумала, что этот сон точно не относится к самым милым и приятным, так что собиралась проснуться.       Но ведь она не спала? Или все-таки спала? Голос был так похож на Чимина. Значит, это сон. Ей что же, приснилось, что она проснулась? Какой-то наркоманский бред.       Но тут она почувствовала на своей руке прикосновение чужих пальцев, и мозг будто встряхнули в голове, превращая в пюре. Откуда эта головная боль? И тело не слушается. Дышать стало тяжело, будто что-то мешало. Писк стал совершенно невыносимым, а яркий свет заставлял глаза слезиться. В голове Кэт будто кто-то включил миксер, все так смешалось, что она уже была не уверена, как ее зовут и какая из реальностей настоящая. Конечностями пошевелить было невозможно, силы стремительно заканчивались, расходуясь на внутреннюю борьбу и попытки пошевелить хоть одним сантиметром тела. Грудь вздымалась тяжело, искусственно накачиваемая воздухом, потому что вдохнуть Кэт так и не могла. — Малышка, слушай мой голос… Иди на голос, куколка. Я здесь. Вернись ко мне. — Этот голос она узнала бы, даже если бы ей стерли память. Даже если бы она забыла себя, этот голос остался бы единственным, что она помнила. — Так! Выведите постороннего! Сестра Канн, готовьте электроды, поможем мозгу мисс Эванс очнуться. — Я никуда не уйду! Даже не пытайтесь! — Не смейте отвлекать меня, господин Пак, иначе в эту палату вы больше не войдете! Я приглашу вас, когда пойму, что состоянию пациента ничего не угрожает.       Холодные пальцы подняли плотно сомкнутые веки Катарины, и в зрачки ударил слепящий свет фонарика. — Реакция на свет есть! — Все потонуло в какофонии самых разных звуков, среди которых по-прежнему выделялся отвратительный писк, и тактильных ощущений, когда Кэт ощупывали и цепляли к вискам какие-то присоски. Потом она почувствовала легкий электрический разряд и будто выпрыгнула из сна, пытаясь сфокусировать взгляд, но находя в поле зрения только белое пятно. — Так, мисс Эванс, не бойтесь, все хорошо. Вам нужно немного успокоиться, у вас пульс зашкаливает. Вы в безопасности, меня зовут доктор Линь. Сейчас я достану трубку из вашего горла, а вы постараетесь вдохнуть на счет три, хорошо? Пошевелите указательным пальцем, если поняли. Отлично. Раз, два, три. — Кэт закашлялась и чуть не потеряла сознание от боли, но потом все-таки смогла вдохнуть, и мир приобрел более четкие очертания.       Она дезориентировано хлопала ресницами, чувствуя, как к горлу подступает приступ паники. В чем дело, она умерла? Где Чими и Юнги? Почему здесь так светло? Как она здесь оказалась? Почему она слышала голос Чимина? Кто-то должен ответить на ее вопросы! — Доктор Линь, этот сумасшедший сейчас весь холл разнесет, требует, чтобы его пустили. — Ох, что же с ним делать? Этот человек — наказание за все мои грехи… — Голос врача звучал крайне утомленно. — Пустите. Мисс Эванс, я оставлю вас на пару минут, но буду приглядывать по мониторам, хорошо? Если что-то побеспокоит, просто нажмите эту кнопку. Я скоро вернусь, и мы с вами поговорим.       Кэт молчала и пыталась прояснить зрение, которое возвращалось медленнее, чем хотелось бы. В палату вошел Чимин. Ее Чимин. Но в то же время совсем незнакомый человек. Лицо осунулось, взгляд ореховых глаз был почти черным, оттененным кругами под глазами, а около губ залегла жесткая складка. Он бессильно упал на колени рядом с Кэт и дрожащими руками прикоснулся к ее холодному предплечью, от которого вела тонкая трубочка капельницы. — Кэти… — По лицу катились слезы, такие огромные и сверкающие, что он больше походил на картинку из аниме, чем на живого человека. — Ты вернулась… — Я… умерла? — Кэт всматривалась в родные глаза и совершенно ничего не понимала, находясь на грани того, чтобы не соскочить и не убежать, забившись в какой-нибудь темный уголок. — Куколка, ты вернулась ко мне… Ты месяц пролежала в коме, пуля задела сердце, и никто не давал никаких прогнозов, но ты опять всех удивила и выкарабкалась, став очередным феноменом в мире медицины. Мы почти сразу перевезли тебя в Корею и нашли лучших врачей, но изменений не было. А вчера у тебя остановилось сердце, врачи с трудом смогли тебя вернуть. После этого у тебя изменился уровень мозговой активности и врач предположил, что ты видишь сон. — Пуля? Но где Минни? — Кэт оглядела помещение, желая удостовериться, что сын не сидит на стульчике у кровати. — Ты о ком, милая? Минни? — Чимин нежно гладил ее по руке и не сводил глаз с лица, около которого провел все это время, тихо сходя с ума от собственного бессилия. — Сын. Мой сын… Наш сын. — Кэт? Малышка, но у нас нет сына. — Парень встревоженно поглядывал на кнопку, думая, не стоит ли позвать врача. Хотя ему говорили, что порой в коме люди успевают прожить целую жизнь. Видимо, это и случилось. — Не говори ерунды! Я держала его в своих руках. — Девушка злилась от упёртости, которую демонстрировал Чимин. — Детка, ты помнишь, как тебя схватил Рик? — Парень старался говорить ласково, так как видел, что любимая не на шутку испугана. — Да. — Ты помнишь, как он выстрелил в тебя? — Но… Он же не в меня попал. В тебя. Ты умер, Чимин… — Кэт начинала понимать, как глупо звучат ее слова, но отказывалась пускать это знание в свой мозг. — Кэт, мне очень жаль. Мне правда очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, но это правда. Он выстрелил и попал тебе в грудь. Ты больше месяца находилась в коме. — Но я была беременна… Я делала тест… В тот вечер. Я же делала тест… — Кэти, тебя полностью обследовали после ранения. Мне бы сказали, если бы ты была беременна. Но я уточню еще раз, хорошо? — Чимин говорил тихим, успокаивающим тоном, который производил на нее совершенно обратный эффект.       Ей все приснилось? Ничего этого не было? Не было малыша Чимина? А Юнги? Он теперь ей никто? Но они же женаты, у них дом. Все это чудовищная ошибка. Ей нужно увидеть Юнги, он все подтвердит.       Катарина чувствовала, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, голова нестерпимо болела, мониторы опять мерзко запищали, и в палату тут же вошла доктор Линь, вводя что-то в капельницу Кэт и костеря Чимина последними словами, упоминая что-то о том, что пациенту нельзя волноваться. Конец разговора девушка уже не слышала, уплывая на приятной мягкой волне сильнодействующего препарата.